шапка.

Где-то в подвале горела лампа, которая, судя по всему, была готова вот-вот перестать освещать помещение, а небось еще и лопнуть. Дверь открылась, и туда прошли трое ребят, как называют их старшаки — скорлупа. Ну а если точнее: Миша, Андрей и Марат. Конечно, старшие не обратили никакого внимания на гостей, т.к. в этот же момент тема шла о Кащее, который умудрился заработать на шапке матери пальто — Светланы Михайловны. Турбо что-то нёс зиме, но пацаны, что только пришли, не придали значения. — Да Кащей уже совсем охренел, краёв не видит. — Ты ток при скорлупе так не выражайся, — сделал замечание Вахит, указав на мелкотню в помещении, пока тот огурец жевал. — Ну а чё не так? — Да всё правильно-правильно, — ввязался Вован. — Кащей пятерку в Казахстане отмотал. С ворами сидел и всё, королём вышел. Задолбал со своими понятиями уже. — Бухает постоянно, — присоединившись к диалогу, сказал Марат. — Угу, и черняшкой колется, — добавил Зима. Суворов-старший сразу изменился в лице: — Реально? — Ну, слухи ходят, — оправдал слова Зималетдинова Валера. — За наркотики разве не отшивают? — Ну отшей Кащея, попробуй, — ответил своему брату Адидас-старший. — Ему кто предъявлять будет, ты? Марат и не мог поспорить, поэтому решил просто ничего не отвечать. В это время Андрей с Мишей лишь выслушивали это всё отдав предпочтение не ввязываться. Васильеву было немного непривычно, что насчет вещи его матери такая дискуссия, которую, при всем при этом, начал Марат, не проявив безразличие. — Пацаны, вы поймите, сейчас сильно всё поменяется, — Суворов-старший взял коробок спичек, достал одну палочку из дерева, снабжённую зажигательной головкой, и, резко чиркнув спичкой по коробке, заставил её воспламениться, притягивая к сигарете, которая уже находилась во рту Вахита. — Слышали, что Горбачёв говорил? — Слушая это, подтянулся к огниву Турбо. — Через год здесь Америка настанет. Может, даже лучше. — А вы всё асфальт делите. Кому он нахрен сдался? — Ну а чё делать-то? — выдохнув пар курева, поинтересовался Туркин. — Крутиться как-то, крутиться. Варианты искать. Только не синими этими, они гнилые. А новые какие-то варианты. Зарабатывать надо. — Где тут зарабатывать? — картаво спросил Зима. — Самим только, если барыгами становиться. — К водилам над этим, — представил вариант Адидас. — Они же по нашей земле ездят? Ездят. Вот и пусть платят. — Как мы к ним пойдём? Дальнобой вон, кучками стоят. — А нам куча-то не надо. Мы по-умному будем. Короче, так, пацаны, смотрите, давайте завтра в шесть на шоссе встречаемся, — начал объявлять итог Суворов-старший. — И скорлупу возьмём. Надо шапку как-то компенсировать. — Спасибо, пацаны, — оживился Андрей, неуверенно подходя, чтобы пожать руку. Сначала Вове, потом Зиме, Турбо. И, будучи близко к тому, чтобы пожать руку Марату, Васильев проигнорировал его руку. Суворов-младший переменился в лице, в непонятках. Когда Пальто уже выходил, Марат кликнул его по имени, небрежно схватив за куртку и идя за ним. — Слышь, если чё, я выхватил за мамку твою, — процедил Адидас-младший. Суворов был готов продолжить свою предъяву, но Васильев резко повернулся с холодным взглядом, который напряг Марата. Однако он не подал знака об этой дискомфортности, оставаясь. В какой-то момент рука Андрея дрогнула, ведь он собирался сделать то, что уму непостижимо. Особенно будучи группировщиком. Хотя, возможно, после такого он перестанет им являться. Васильев спустился на пару ступенек, тем самым привстав, сократив дистанцию между ними. С этого движения Марат насторожился. Андрей заметил это по рукам и невольно для себя слабо коснулся своей рукой пальцев другой. Брюнет почувствовал это касание длинных и холодных пальцев. В какой-то степени это его как-то... успокоило? Но Суворова всё ещё дерзало непонимание: почему его друг не пожал ему руку? — Только сейчас решил меня коснуться? — напоминая о том, что Андрей не пожал руку, произнёс Марат. После этого речения Васильев отдёрнул руку, дабы не напортачить ещё больше того, что он хочет сделать. Хотя, что ещё хуже он может сделать чем эта жажда? Он сам слабо знал. Андрей долго собирался с мыслями: делать или не делать? И всё-таки, взяв волю в кулак, Васильев ещё больше урезал расстояние между ними, между их лицами. Марат был крайне озадачен этому. Что за вечер выкрутасов Андрея? Голос в голове настойчиво говорил Суворову, что ему стоит оттолкнуть его, Андрейку, куда подальше, а то слишком по-пидорски это всё выглядит! Но Адидас-младший упрямо игнорировал это, ибо слишком интересно было, что его дружок удумал. И голос этот в мыслях был, ой как, прав. Потому что в следующие же секунды Васильев окончательно приблизился к Марату, заставив губы пацанов соприкоснуться. Суворов моментально изменился в чертах лица, и ахую его не было предела. Руки застыли в воздухе в положении быть почти готовыми оттолкнуть педика напротив от более ровного пацана. Хотя точно ли Марат теперь ровный пацан? Ведь тем, что он ничего не делает, он выставляет себя не в лучшем свете для улицы. Суворов еле как собрался с мыслями и в итоге заставил Андрея отпрянуть от себя. Васильев не был как-то сильно огорчён, видимо, понимал, что это самый очевидный исход. — Андрей! — Суворов был крайне накалён. К счастью или сожалению, он не сильно это крикнул, ибо почти совсем рядом была дверь, за которой находились самые важные пацаны Универсама. Марат тихо выругался себе под нос, сжав руку в кулак. Внутри разъедало ясное понятие, что это всё полный бред и хуйня, но с этим же помыслом было неясное чувство... похожее на то, что Марат боялся и не хотел признавать. Он был крайне напряжён. Хотелось выругаться и отпиздить Андрея, и одновременно продолжить начатое. — Андрей... блять... — Адидас-младший пытался не то чтобы подобрать слова, он пытался в принципе сдержаться. — Ты же понимаешь, что это всё неправильная хуйня! — подняв взгляд, заявил Марат. В ответ он лишь получил сдержанный и на вид такой спокойный кивок. Суворов пиздецки удивлялся тому, каким невозмутимым мог быть Андрей. Прямо как, блядский, камень! Он нервно выдохнул и, поняв, что нервы окончательно сдают, вытолкал пальто на улицу. В лицо сразу же ударил холод, заставив тех зажмуриться, но быстро привыкнув к переменности температуры, Марат схватил Андрея за воротник его рубашки. Он прижал его к стене, будучи готов сделать что-то непонятное даже для него, в плане, он даже не знал, что именно хочет сделать и сделает. От безвыходности Марат тяжело выдохнул, смотря на затоптанный ими снег. Он решил окончательно всё обдумать. Андрея начинало всё больше беспокоить это поведение Марата. Хотя ему с самого начала это всё беспокойно и важно. Васильев уже даже не знал, к чему готовиться: к тому, что его изобьют, или к тому, что его отпустят с угрозами? На что-то хорошее Андрей не мог себе позволить надеяться, мол, чтобы не сильно возлагать надежды и потом сильно разочароваться. Он в целом делал это всё по этому принципу. Но как ему счастье с неба? Суворов последний раз кинул взгляд на своего "дружка" и продолжил то самое начатое — поцеловал его. Марат был уверен, что это было так же небрежно, как он схватил свою куртку, пока выбегал за ним. Но какого-то большого стыда он не испытывал, в отличие от Андрея. Второй был сначала как-то неуверен, будто бы не верил, что это правда. Но всё-таки парень был окончательно убеждён в правде этого всего, он стал действовать более смело. В какой-то степени это заставляло Марата плавиться с этого, получая неведомое удовольствие, ещё неизвестное ему. Руки Суворова переместились с краёв рубашки на стену, к которой всё так же был прижат Васильев. Андрей же робко переместил руки на плечи Суворова. Но нехватка воздуха напомнила о себе, и парни нежелательно разомкнулись друг от друга. Они перекинулись взглядами, немного покрывшись румянцем, который теперь был точно не от мороза на дворе.