Конфронтация: Ты и я

В Сеуле окончательно похолодало. Пришлось достать теплую куртку, которая не сравнится по статности с его любимым пальто, припрятанным глубоко в шкаф до следующего сезона. Последний принятый зачет, последняя ведомость в этом семестре — и можно наконец-то вздохнуть с облегчением. На время, само собой. Аспирантская практика отойдет на второй план, позволяя заняться научными статьями. Новый учебный план, вступающий в силу со следующего семестра, давал для этого все основания. За последний месяц Минхо наконец сдвинулся с мертвой точки и, кажется, вернулся в свой привычный ритм. Он преподавал, выполнял индивидуальный план и, конечно же, читал. Читает он всегда много, но давно у него не было времени для личного чтения, не связанного с лекционными материалами и статьями для будущей диссертации. Все было как должно быть. Сегодня, в один из последних дней семестра, он сидит в кафетерии в своё свободное окно, дочитывая небольшой детектив и неспеша уничтожая сэндвич. Напряжения от развязки он не чувствовал. Книга была второсортной и откровенно скучной — предсказуемые действия картонных персонажей с искусственными диалогами. Почему он вообще ее читает? С этой мыслью он отвел взгляд на окно. Наверное, потому что чтение его успокаивало. Сам процесс механического скольжения глазами по строкам и перелистывания страниц погружал в себя и занимал мозг. Разумеется, важно, чтобы произведение было на должном уровне, но все запасы личной, непрочитанной и качественной литературы были исчерпаны, а этот детектив просто первым попался под руку в библиотеке. С тяжелым вздохом он снова скользит по строкам, не цепляясь за смысл. Скучно. Скучно и тихо. Настолько тихо, что собственные мысли были красноречивее главного героя в финальной сцене. Именно в этот момент на стул напротив со скрипом кто-то опустился, отчего Минхо вздрогнул от неожиданности. Это был Джисон, поставивший рядом на стол свой стаканчик с чем-то горячим. Ли машинально окинул взглядом полупустой зал, а после недовольно посмотрел на незваного гостя. — Расслабься, — сказал Джисон, словно прочитав его мысли. — Здесь почти никого. — И именно поэтому из всех свободных мест ты выбрал то, что рядом со мной? — Ага. Я замерз и проголодался, а сидеть в одиночестве не хочу. — Парень небрежно разорвал упаковку от сэндвича и делал это настолько легко, будто не прервал только что чужой покой. — Что ты вообще тут забыл? — Ли закатил рукав черного кардигана и посмотрел на электронные часы. — Наша пара была два часа назад. — А, это… — Джисон сделал беззаботный глоток. — Так я закрываю долги по другим предметам. — Ты… Что?! — Голос Минхо сорвался выше, чем он ожидал, поэтому он неловко прочистил горло, снова оглядевшись на полупустое пространство кафетерия. Джисон лишь смущенно прыснул из-за подобной реакции и отвел взгляд к окну, продолжая молча отпивать из стакана и поедать свой обед. Прошёл почти месяц с их странного разговора в парке. И за этот месяц Минхо все еще не привык к новой реальности. Джисон сдержал слово и не надоедал. Раньше его голос, звонкий и самоуверенный, всегда выделялся в общем гуле. Сейчас же на парах Хан был тише воды, ниже травы. Не перебивал и не строил глазки. Бывало, он дожидался, пока аудитория опустеет, чтобы спросить что-то обыденное: какие у Минхо планы на вечер или как прошли его выходные. Чистый интерес, с чистыми (Ли надеялся) мыслями. Минхо отвечал без энтузиазма, поэтому их «общение» по большей части было односторонним. Но Джисона, кажется, все устраивало. И именно эта его новая, образцовая тишина начала бесить. Как бы странно ни звучало, но Минхо сам стал ловить взгляд Джисона в аудитории и машинально ждать его привычных ехидства и подкатов. Но их не было. И это немного напрягало. Сложно забыть и… отвыкнуть? Бред, но логика Минхо такова, что даже негатив, если он повторяется изо дня в день, становится привычным фоном. И когда этот фон резко исчезает, облегчение граничит с ощущением сбоя. Так и у них с Джисоном, чья примерная тишина казалась самой неестественной вещью на свете. — Ау, ты меня слышишь? — Минхо проморгался, когда перед его лицом оказался чужой надкусанный сэндвич. Джисон смотрел на него с лёгкой усмешкой. — Я тебе вопрос задал. Ты чего завис? — А… — Минхо потёр переносицу. — Книга интересная. — Правда? — с удивлением спросил Джисон и после короткого кивка не стал акцентировать на чужом чтиве внимания. — Прости, что отвлекаю, но мой вопрос? — А что ты спрашивал? — Минхо даже голову не поднял, продолжая делать вид, будто поглощён сюжетом. — Мог хотя бы притвориться, что слушал. — Угу. Продолжай. — Ты невозможен, — цыкнул Хан, но без злости, скорее с привычной досадой. — Ладно, я повторюсь. Что будешь делать на зимних каникулах? — Читать. — Разумеется. Но что ещё? Может, планы есть? Или хотел бы с кем-то встретиться? — Зачем тебе это? — скептически сощурил глаза Минхо. — Просто интересно, — пожал плечами Джисон и отвернулся к окну, замолчав. Это был очередной интерес для поддержания разговора или в этих вопросах скрывался замысел? В любом случае, Ли не горел желанием делиться своими планами. Повисшая тягучая тишина сопровождалась приглушённым грохотом посуды из-за стойки, звуками пережевывания и перелистывания страниц, в суть которых никто не вникал. — Ты, кстати, сегодня пялился, — небрежно бросил Минхо, нарушая общий «покой». — Ч-что? — На лице Джисона отразилось неподдельное непонимание, которое через секунду сменилось осознанием и неожиданной паникой. — А… Кхм. Штаны. — почти шепотом сказал он и уткнулся в свой стакан. — Штаны…? — Минхо выгнул бровь, посмотрел сначала на почему-то смущённого парня, а затем перевёл взгляд на свои ноги в… Черных брюках. В голове щелкнуло. — Эй, ты… — Мне пора! — Джисон сорвался с места, быстро собрал со стола обёртки и стаканчик, налету накинул рюкзак на плечо и ринулся к выходу, не оставив Минхо ни секунды на брань или хотя бы на то, чтобы как следует возмутиться этим похабным актом визуальной дерзости. Он еще какое-то время смотрел в пустоту, после снова открыл книгу и попытался добить последние абзацы. Буквы плыли, в ушах отдавался собственный учащённый пульс, а щёки и кончики ушей предательски горели. Мгновенное раздражение — не на Джисона, а на себя и свою реакцию — накрыло его, возвращая мысленно в их первую встречу, когда всего один взгляд смог вызвать сбой. И хуже всего, что даже сейчас, спустя все негативные эмоции и неприятные моменты с Джисоном, эта забытая слабость сработала снова.

***

— Нет, мам, я правда в порядке. — Небольшая гостиная съемной квартиры подсвечивалась торшером с теплой лампой, что придавало невероятный уют пространству. Несмотря на ливень за окном, в доме было тепло, но Минхо этого тепла не ощущал. Озноб и температура беспокоили его уже третий день, а у него не было сил даже сходить в туалет, не то что выйти за лекарствами в аптеку. — Я уже принял лекарства, что выписал врач, поэтому сейчас планирую отдохнуть. — Нагло врал он своей матери. — Мы с папой переживаем, — обеспокоенный голос женщины доносился из трубки, поэтому парень не мог больше заставлять родителей переживать за себя и свое состояние. — Мам, это обычный грипп, — тяжело вздохнул он то ли от недышащего носа, то ли от сдавливающей грудь совести за вранье. — Доктор сказал, что с такой погодой это частое явление. Пару дней отлежусь и снова приду в норму. — Хорошо… — В её голосе звучала знакомая с детства нотка сомнения. — Может, мы всё же приедем? Скоро Новый год, а ты будешь совсем один… — Я в порядке. Со мной насморк, новые книги и чай, что ты передала недавно. — Господи, и в кого ты такой у нас вредный? — Минхо услышал голос отца на фоне и четкое «В тебя!», а после — громкое «Ай!» и последующие извинения. — А вот мне кажется, в тебя! — парировала мать. — Оба вы у меня распоясались. — Ты там сильно его не калечь, — слабо рассмеялся он. — Я уж постараюсь. Сынок, главное — пей побольше жидкости и ни в коем случае не выходи на улицу! Оденься потеплее, даже дома. — Конечно, мам. Обещаю. После разговора все, на что хватило сил, так это снять тапочки и завалиться на диван, укутавшись в плед. Минхо сам не понимал, как его так угораздило. Один раз попал под дождь, возвращаясь домой из университета, но этих нескольких минут под ледяной водой хватило, чтобы его годами выкованный иммунитет дал слабину. Ли совсем раскис и растерял форму за последние месяцы. И вообще, какие дожди в конце декабря? Его каникулы начнутся не с новой поставкой книг, купленных в интернет-магазинах, а с градусником под мышкой и тяжелой головой, что не отлипает от подушки. Его уже охватила полудрема, но очередной звонок телефона заставил открыть глаза. Номер был незнакомый, поэтому он выключил звук и проигнорировал его, однако спустя пару минут вибрация стала колотить по голове. — Алло, — хрипло пробормотал он, шмыгнув носом. — Минхо? Ты в порядке? — Нахмурившись, он смотрит в телефон, и воспаленный мозг не сразу узнает голос звонившего. — Кто звонит? — Это Джисон. И в этот момент он подумал, что вирус окончательно решил добить его, раз подкидывает самые худшие галлюцинации. — Ты там как? Живой? — Я в порядке. Почему звонишь? — По голосу не скажешь, что ты в порядке, — по ту сторону послышалось какое-то копошение. — Ты заболел? — Да. — Как давно? — не унимался с расспросами Хан, не спеша переходить к сути своего звонка. С чего бы ему вообще звонить Минхо? До этого они ни разу не созванивались и не переписывались, не считая того единственного случая, когда Ли сам звонил, чтобы назначить место встречи. — Джисон, что ты хотел? — устало вздохнул он и перевернулся на другой бок, чувствуя, как боль и слабость отдаются в каждой мышце и кости. — Тебя не было на последнем занятии. На вопросы студентов преподаватель Ким… Эм… — Джиён. — Точно. Она сказала, что ты ушел на больничный. Вот я и решил позвонить и узнать, как ты? — Ты уже знал, что я болею, к чему эти расспросы? — Минхо не был зол или раздражен. На это попросту не было сил. Он всего лишь говорил то, что было на уме. — Хотел, чтобы ты сам сказал, чтобы я не выглядел… — Навязчиво? — закончил за Джисона Ли. — А звонить и закидывать вопросами — это не навязчивость? — Да, ты прав. Прости. — Забей, — этот парень был невыносим. Даже мысль эта прозвучала вяло. — Ладно, — голос Джисона стал тише. — Просто... как самочувствие? Температура есть? — Есть. — Сколько? — Тридцать восемь и два. Была вчера… кажется. Сейчас, наверное, все сорок. — Минхо закрыл глаза. Зачем он это вообще говорит? Зачем вводит в курс своей беспомощности? Сил на ложь и сарказм не осталось, но можно было просто не отвечать на звонок или сбросить его еще вначале. — Паршиво… Какие жаропонижающие ты принимаешь? Они явно плохие, раз температура не спадает. — Минхо не нашлось, что на это ответить, поэтому до Джисона быстро дошло, в чем дело. — Черт. Минхо, ты вообще лечишься? — У меня нет сил идти в аптеку. — А доставка? — Мой мозг сейчас не может отличить реальность от очередного психоделического сна. Может, и твой голос мне мерещится. Как по-твоему, я должен открыть приложение и натыкать на нужные лекарства? — Я могу привезти тебе их. — Нет, — отрезал он, даже в таком состоянии понимая, что идея хуже некуда. — И что ты будешь делать? Умирать на кровати все каникулы, а потом с осложнениями лежать в больнице? — Боже, это обычный грипп. Пару дней отлежусь и буду как новенький, — снова эта ложь, в которую самому хочется поверить. — Если тебе больше нечего спросить, то я кладу труб… — Дай адрес, — прозвучало твёрдо, без намёка на шутку. — Я привезу. Что нужно? Жаропонижающее, что-то от насморка? Кашель есть? Может, травяной чай? — Джисон, нет. Не надо, — он тяжело перевернулся на спину, глядя в потолок. — Я сам справлюсь. — Эти слова были скорее его выработанным рефлексом, а не убедительным заключением в данной ситуации. — Ты просто не хочешь принимать помощь, или дело только во мне? Вопрос застрял в тишине, нарушаемой только хриплым дыханием Минхо и звуком ливня за стеклом. Может ли он полагаться на кого-то, помимо себя? Давно не прибегал к посторонней помощи, но и раньше не отказывался от нее. Родители всегда ему помогали, пока он не встал на ноги и не начал зарабатывать написанием статей. Да и преподаватели в студенческие годы дали отличный буст и поддержку, от которой он не отворачивался. Но даже у семьи он давно ничего не просил, предпочитая самостоятельность. Так что дело не в Джисоне. Матери ведь он тоже соврал, чтобы та не беспокоилась. Но хочет ли он, чтобы Джисон тоже не переживал за него, или это просто нежелание вовлекать его в свое состояние из-за возможности сближения? Он смотрел в потолок, и внезапно реальность навалилась всей своей тяжестью. Он один за запертой дверью в пустой квартире. За окном ливень, а в теле ни грамма сил даже на то, чтобы сходить за стаканом воды. Такими темпами он умрет либо от обезвоживания, либо от закипания крови от высокой температуры. — Минхо… — голос по ту сторону звучал мягким и уставшим. — Адрес и список. Минхо молчал, борясь с последними остатками гордости. Ну и почему это не кто-то другой, а именно Хан Джисон? Где же надоедливый Сынкван, которого не было бы так тяжело просить привезти лекарства? Очередная шутка судьбы, напоминающая, что жизнь — это не написанный линейный рассказ, где все динамично, легко и просто. — ...Хорошо, — сдался он. Продиктовал адрес и назвал свои симптомы, чтобы у парня были ориентиры при выборе препаратов. — Отлично, через час буду. Держи телефон при себе и не засыпай, чтобы смог открыть дверь. Связь прервалась. Как и месяцами выстроенные границы. Он только что сам позволил своему раздражителю ворваться в свою обитель. Это было либо самое глупое решение в его жизни, либо единственно возможное. Он повернул голову к окну, вслушиваясь в ритм, отбиваемый дождем, и неохотно принимал свою реальность.

***

— Ты нормальный без зонта расхаживать в такую погоду? Решил слечь со мной в моей же квартире? — Минхо ошарашенно смотрел на промокшего до нитки Джисона, который трясся от холода, прижимая к груди пакет из аптеки. — У меня был зонт, но его вывернуло и сдуло ветром, когда я выходил из магазина! Минхо устало вздохнул и, придерживаясь за стену, повернулся, чтобы вернуться к дивану. Долгое нахождение в вертикальном положении грозило обмороком. Джисон так и стоял на коврике, словно провинившийся ребёнок, не зная, что делать дальше. — Так и будешь там стоять? — бросил Минхо, уже пристроив голову к подушке. — Я могу войти? — неуверенно донеслось из прихожей, а далее последовали звуки копошения. — Я оставлю мокрые следы… — Уже плевать. Главное, потом убери за собой, — пробурчал Минхо. Он услышал шаги и шелест пакета позади дивана, но за этот час ожидания его самочувствие ухудшилось настолько, что даже если бы тот начал выносить технику, он бы лишь приоткрыл один глаз. — Можешь оставить лекарства на кухне и идти. И… Спасибо. Благодарность вышла сухой, но только Минхо знал, что она была искренней. Он смирился со своей отстойной участью, и уже было плевать, за чью руку помощи браться. Если Джисон покончит с его страданиями, то он постарается ужиться с этой мыслью. — Выглядишь паршиво… — констатировал Джисон, заглядывая через спинку дивана. — Спасибо. Что еще скажешь? — Тут воняет. — А вот теперь точно проваливай из моей квартиры. — Не обижайся, но у тебя, кажется, что-то протухло. Ли ничего не чувствует. Да и силы на уборку не скоро появятся. Вот вам еще один вариант причины его кончины во время каникул: быть съеденным заживо грызунами и тараканами. Звуки на кухне стихли. Но когда Минхо почувствовал резкий холодный сквозняк, ему пришлось с трудом приподняться, сильнее кутаясь в плед. — Закрой окно! — Квартиру нужно проветрить. Ты несколько дней этого не делал. Дышать свежим воздухом полезно, особенно когда болеешь. — Я хоть и не врач, но, кажется, во время простуды надо быть в тепле. Умник! — Вот и иди к себе в комнату, а я тут пока приберу и подготовлю лекарства, — ответил Джисон с такой спокойной уверенностью, направляясь в сторону Минхо. — Что…? — Джисон без лишних слов и под непонимающий взгляд больного помог ему подняться, поддержал под локоть и проводил в спальню. Уложил в кровать, поправил одеяло и прикрыл за собой дверь, оставив Минхо в тишине и легком ступоре. Что, черт возьми, сейчас произошло? Через пять минут дверь снова открылась, впуская поток прохладного воздуха и Джисона со стаканом воды и несколькими пачками таблеток. — Я почитал инструкции. Сначала выпей жаропонижающее, а после ужина — противовирусное, — он протянул таблетки и стакан, внимательно следя за тем, как Минхо медленно, но послушно их принял и опустошил весь стакан. — Обезвоживание в твоем состоянии опасно. Я наберу еще воды. Пусть стоит рядом. — Боюсь, то, что могло послужить ужином, как раз и стухло. — Так и есть. Поэтому я заказал доставку. Хан снова оставил его. Минхо недолго пялился на закрытую дверь, а после опустился на подушку и прикрыл глаза, почувствовав легкое облегчение, что растекалось по всему телу. Он уже не осознавал, но жар окончательно окутал разум густым туманом. Минхо несколько раз сильно зажмурился, елозя затылком влево-вправо, и расслабился, отдавшись потоку расплывчатых образов. Его мысли, подобные фантомам, приобретали различную форму. Они летали по сознанию как птицы, каждый раз возвращаясь в свое гнездо — к чтению. Он представляет, как глаза неторопливо скользят по ровным строчкам, как пальцы перелистывают страницу, замирая на её шершавом ребре. Как он сам, поглощённый, растворяется в чужом мире, где всё подчинено ясной логике сюжета. Внутреннее блаженство отражалось и на внешней оболочке. Губы растянулись в слабую умиротворенную улыбку, представляя, как его чернильный зрачок и такие же чернильные символы становятся одним целым. И сейчас он ощущал счастье. Счастье… Он лихорадит и бредит, но хватается за это небытие и просто наслаждается. Пока ниоткуда взявшийся контраст температур не отнял у него и это. Рефлекс сработал быстрее мысли. Его рука, которой он только что в фантазиях листал книгу, резко и с силой вцепилась в чужое запястье. Минхо открыл глаза, и туман сна рассеялся, сменившись обидой и злостью за вторжение в его мир. Джисон сидел на полу у кровати и не двигался. На лице не было ни смущения, ни испуга. Он был заворожён. Его взгляд скользил по лицу Минхо — по румяным щекам, по капелькам испарины на висках, по этой странной, беззащитной улыбке, что уже растворилась и которую он никогда раньше не видел, потому что Минхо не позволял ее себе наяву. — Я… Твой лоб, он горит… — тихо, почти шёпотом произнёс Джисон, не пытаясь высвободить руку, что была так близко к чужой щеке. Рискнув, он касается большим холодным пальцем раскаленной щеки и ведет вниз. Не встретив сопротивления, опускается ниже и останавливается у уголка тех самых губ, чью улыбку теперь не забудет. — Ты очень красивый. Минхо не смог найти слов. Он лишь ослабил хватку, но не отпустил руку, чувствуя, как стук его собственного сердца заглушает все мысли о книгах. Он не до конца уверен — пелена сознания все еще держит его или Джисон и вправду сидит на полу у его кровати, гладит по щеке и говорит, какой он красивый. Но кое в чём он был уверен точно: он сходит с ума. Или уже сошел, потому что затуманенный взгляд медленно спускается к его губам. Он просто смотрит. И то же самое делает Хан. Это неправильно. Губы Джисона — не книга, чтобы так внимательно изучать их. Но вот он сам ластится к прикосновениям и расслабляется, впитывая слабый запах чего-то тёплого, едва уловимого, что невозможно найти ни в одном переплёте и перебить запахом сырости от вещей. Точно. Джисону самому грозит простуда. Он промок и все еще находился в своих вещах. Надо бы одолжить свои вещи… Или надо выгнать Хана. Тому уже пора. Он задержался у него дома, и для этого не было никаких оснований. Наоборот, есть лишь одни причины, почему его здесь не должно быть. За раз навалилась масса мыслей и домыслов, на которые не было ресурса реагировать. Последнее, что он помнит, — как чуть звучно прошептал что-то про усталость, а после провалился в глубокий сон, не переживая о постороннем в своем доме, усилившемся дожде и чём-то, прораставшем сквозь его картонное сердце.