tell me how am I supposed to let go

      Сегодня был необычайно спокойный день.       Весенний вечер был приятным и теплым, солнечные лучи мягким светом лились снаружи. Воздух в офисе агентства был слегка спертым, душное пространство наполнено легким стуком клавиш и шушуканьем сотрудников. Не было никаких крупных преступлений для решения, никаких угроз спокойствию города, только размеренное спокойствие обыкновенного дня. Было чувство, что рабочий день тянулся маленькую вечность, но все уже начали закругляться, хотя солнце еще даже не зашло за горизонт.       Дазай смотрел в окно уже один час и двадцать восемь минут.       Вид не был особенно живописным – угол обзора был не таким уж удачным, и Дазай сидел слишком далеко от окна чтобы его поменять, да и четвертый этаж значил, что в основном пейзаж состоял из еще более высоких городских зданий. Один огромный небоскреб занимал собой половину вида и сиял блестящим фасадом в лучах вечернего солнца. Меж зданий был виден лишь небольшой кусочек неба, и глаза Дазая были устремлены именно туда. Он любовался, как облака периодически выглядывали из-за небоскреба и крались по небу, а затем исчезали из поля зрения за массивной деревянной рамой окна.       Вид из его офиса в базе Портовой мафии был гораздо более картинным — весь город под открытым небом, под ЕГО ногами, вся Йокогама в ЕГО ладонях.       Дазай наблюдал за этим кусочком неба с пристальным вниманием. Его разум, обычно накрученный до предела и подмечающий каждую деталь независимо от того, хотел ли он этого или нет, казался менее беспокойным – не полный штиль, но далеко не те волны мыслей, которые обычно обрушивались на него одна за другой. Раньше он успокаивал подобную бурю алкоголем. Но с тех пор, как он проснулся в этой вселенной после осуществления плана, которому посвятил свою жизнь и о котором думал каждый день той жизни, Дазай внезапно обнаружил, что ему было легко пустить мысли на поток.       Быть может, его самоубийство и вправду принесло ему душевное спокойствие.       Это была не правда, так как на самом деле он не погиб. Поначалу он думал, что умер, впервые проснувшись и увидев перед собой яркие глаза Ацуши (не его Ацуши, не испуганного мальчика в ошейнике, которого он уволил прежде чем спрыгнуть с крыши). Он думал, что парень пришел чтобы забрать его, проводить с собой. Ангел, которого Дазай не ожидал увидеть после всех страданий, что причинил ради своего друга. Но Ацуши лишь покачал головой и отругал его за очередную неуклюжую попытку самоубийства прежде чем потянуть его на ноги. Его рука была теплой. Его кожа была мягкой. Его прикосновение казалось реальным.       Как будто Дазай был реальным.       Он думал, что был в каком-то чистилище, когда мальчик привел его в Вооруженное детективное агентство. Сердце Дазая сжалось при виде этого здания. Воспоминания о жизни которую он не прожил и от которой добровольно отказался сдавили ему грудь. Это точно был какой-то особый ад, созданный специально для него – он готовился узреть как это здание разгориться огнем, или войти в офис и увидеть трупы людей, которых другой он называл союзниками или даже друзьями. Но нет. Это был обычный день в Вооруженном детективном агентстве. Дазай ожидал, что что-то произойдет, но ничего не случилось. День сменился вечером. Вечер сменился ночью. Дазай лег спать в своей комнате в общежитии агентства, ожидая, что не сможет заснуть потому что весь этот день сам был странным сном. Но потом он заснул, а затем проснулся. И так ночь сменилась утром, и наступил еще один обычный день.       День сменился неделей. Неделей обычной жизни, и Дазай необъяснимым образом был жив, чтобы ее прожить.       Было непривычно внезапно жить нормальной жизнью после всего что он совершил. Он провел всю субботу лежа на своем футоне и пялясь в потолок. Не было телефонных звонков, которые нужно было принимать, людей, которых нужно было отправлять на задания, встреч, на которые нужно было ходить. Ему не нужно было перевязывать глаз или окутывать шею шарфом. Книга в кармане его пальто была потрепанным руководством по самоубийству, а не книгой, которая обладала силой формировать реальность. Одасаку был мертв, но в этом мире он был мертв уже много лет. У Дазая больше не было плана, которому нужно было следовать. Все было сделано, но никто об этом не знал, потому что здесь этого никогда не происходило.       Никто не знал что он сделал.       Дазай великолепно умел притворяться, но даже ему было трудно притворяться что все было в порядке. Было трудно сидеть в агентстве и не чувствовать себя грязной крысой, которой не было места среди этих людей. Было трудно шутить о самоубийстве когда он его совершил и помнил чувство удара своего тела о землю. Было трудно смотреть на Ацуши и видеть, как тот смотрит на него в ответ без малейшего следа страха.       Дазай причинил боль многим людям ради своего плана, но видеть Ацуши оказалась особенно мучительно.       Ацуши был человеком, который цвел в свете, и Дазай отнял у него этот свет. Он толкнул его во тьму и наблюдал, как свет в его глазах угасает. Его Белый Жнец был превосходен в мафии, но она никогда не было местом, где он должен был находиться. Дазай знал это и сделал все возможное, чтобы напоследок оставить своему Ацуши путь побега.       Тем не менее, теперь, когда он оказался здесь, во вселенной, что должна была быть... факт, что он никогда не подвергал этого Ацуши жизни во тьме не стер из памяти Дазая воспоминания о погасших желто-фиолетовых глазах.       Ацуши был светом, и Дазай забыл как ярко он может сиять.       Даже погруженный в свои мысли, Дазай чувствовал, что за ним наблюдают. К слежке ему не привыкать, и он мог различать эти взгляды. Пронзительные глаза Куникиды, который следил за тем, чтобы он работал. Подозрительные взгляды Рампо, который знал, что с Дазаем что-то не так, но даже его блестящий ум еще не смог додуматься до «альтернативных вселенных» как ответ той тайне, почему его поведение изменилось. Однако взгляды, которые сейчас были направлены на него, были быстрыми, порхающими, подобно взмахам крыльев бабочки.       — Тебе что-то нужно, Ацуши-кун?       Как и Рампо, Ацуши тоже заметил изменения в поведении Дазая. Но в отличие от острого ума детектива, тигр почувствовал их инстинктивно, чисто на эмоциональном уровне. Он был настолько чуток к эмоциям других, что мог почувствовать заминку даже без слов. Даже такой замкнутый и загадочный человек как Дазай не был исключением. Быть может он был бы исключением, будь они незнакомцами.       Быть может он был бы исключением в своем собственном мире, где Ацуши бы не посмел даже попытаться проникнуть в его эмоции.       Краем глаза он увидел как Ацуши вздрогнул, смущенный быть пойманным за подглядыванием. Дазай подавил улыбку и перевел взгляд с окна на своего коллегу.       — Нет, ничего… я просто хотел узнать, все ли у вас в порядке.       Заботливый, как всегда. Переживает за Дазая, тратит свои нервы на Дазая. Потому что он заботится о Дазае.       Палец Дазая непроизвольно дернулся. Он оторвал руку от стола и нежно провел пальцами по волосам Ацуши.       — Мхм, — он промычал, поглаживая мягкие серебристые волосы словно гладил кота, греющегося на солнце.       Резкий выдох выдал удивление Ацуши, но он молча склонил голову, наслаждаясь прикосновением. Он выделял Дазаю столько доверия, что у брюнета кружилась голова. Он никогда не думал, что увидит Ацуши таким, особенно под своим касанием.       Его рука напряглась прежде чем резко дернуться назад. Дазай позволил ей упасть, даря Ацуши мягкую улыбку.       — А как насчет тебя, Ацуши-кун? — встречный вопрос заставил тигра удивленно поднять бровь. В конце концов Дазай никогда не был человеком что интересуется подобной мелкотней.       — Меня задолбал этот репорт, — пожаловался сереброволосый детектив, щурясь на экран своего ноутбука. — Я пытаюсь закончить его уже третий день, но мне кажется я просто должен смирится с гневом Куникиды-сана.       — Сдаешься? Это на тебя не похоже, — Дазай промурлыкал, наклонившись ближе чтобы посмотреть на отчет. — Выглядит не так уж и плохо, Ацуши-кун. Думаю, ты просто немного переутомился, — он повернулся к парню, понизив голос до мягкого шепота, — Тебе следует заботиться о себе.       — Вы… так думаете? — Ацуши развернулся к нему. Он совершенно не должен был смотреть на Дазая так, словно верил в искренность его слов. Дазай не заслуживал этого доверия. Он не имел права видеть как Ацуши смотрит на него таким взглядом.       — Да, — он отвернулся, снова устремляя взгляд в окно, на темнеющее синее небо, а не на великолепный закат что был для него запрещен. Он не заслуживал созерцать такую ​​красоту. Он заслуживал истекать кровью на холодном асфальте после длительного падения, но он был жив.       — Дазай-сан, вы не хотели бы… поужинать вместе?       Это предложение, вместе с легким румянцем на щеках Ацуши и нежной искоркой надежды в его глазах, ощущалось как тугая петля на шее брюнета. Удушающе.       Рука Дазая вцепилась в подлокотник кресла.       Нет, ты не можешь к нему прикасаться, нет, нет, нет, держись от него подальше–       — Ацуши-кун платит? — он наклонил голову, усмехнувшись недовольному вздоху Накаджимы.       — Ладно. Только дайте мне закончить этот отчет.       — Хорошо.       Сереброволосый мужчина снова повернулся к своему ноутбуку, но Дазай видел, как уголки его губ приподнялись. Он совершенно не заслуживал видеть улыбку Ацуши, но он жаждал ее. Он чувствовал поглощающую потребность заставить его улыбаться еще больше. Вот что Ацуши заслуживал.       — Я подожду тебя внизу, — Дазай оторвал руку от стула и сунул ее в карман прежде чем подняться на ноги. Ацуши хмыкнул в знак согласия, привыкший к его бродячим наклонностям приходить и уходить. Куникида был отвлечен телефонным разговором, поэтому Дазай смог без труда ускользнуть из офиса в туалет.       Ладонь, ударившая по зеркалу со звонким хлопком, напугала бы его, если бы он не ожидал чего-то подобного.       Дазай Осаму в его отражении был одет так же, как и он – бежевое пальто, офисная одежда, бирюзовый галстук-боло, бинты – но его осанка была совершенно другой. Он не отражал спокойствие Дазая, вместо этого источая холодную ярость, пока его янтарные глаза горели чувствами настолько сильными, что Дазай был даже впечатлен. Он никогда не думал, что способен выражать чувства так ярко.       — Держись. Подальше. От Ацуши, — он прорычал, как собака, его кулаки сжатые до дрожи.       Дазай оценил свое отражение сухим взглядом.       — Ты смотришь на меня так, будто я собираюсь его потрошить. Это всего лишь ужин.       — Не прикидывался паинькой, — Дазай в зеркале оскалился. — Я видел что ты сделал со своим Ацуши. Я не хочу, чтобы ты даже смотрел в его направлении.       — Зачем мне ему вредить? Мне это не нужно, — больше не нужно. — И между прочим это из-за тебя я чуть не вырвал у него клок волос, так что я был бы признателен, если бы ты перестал так дергать мою руку.       — Знаешь, чему бы я был признателен? — голос брюнета был низким, пропитанным ядом. — Если бы ты вернул мне мое тело.       Вопреки себе, Дазай почувствовал, как его губы изогнулись в усмешке.       — Боюсь, я не могу этого сделать. У меня сегодня планы на ужин, и меня там ждут.       Он вымыл руки, игнорируя испепеляющий взгляд его двойника в зеркале. Внезапно одна из рук Дазая замерла, пальцы непроизвольно сжались. Он быстро схватил ее за запястье, оттягивая вниз.       Он никогда не намеревался захватывать это тело, но он пока не был готов отпустить эту возможность. Не до того, как он покажет своим друзьям что заботится о них. Не до того, как он заслужит то доверие, с которым Ацуши смотрел на него, и не заставит его улыбнуться.       Он не мог уйти. Еще нет.       — Я пошел, и если ты не хочешь, чтобы я сказал Ацуши-куну что-то, о чем ты пожалеешь, перестань кричать в моих мыслях.       — Нет, стой, не смей- не подходи к нему!!       Оригинальный Осаму отчаянно заколотил кулаками по зеркалу, но Дазай проигнорировал его и вышел из туалета.       Ему выпал шанс искупить свою вину, и он не собирался его упускать.