Valentine's day

Столовая университета шумела привычным утренним гомоном. Студенты толпились у стоек с едой, смеялись за столиками, спешили на первые пары. В углу у большого окна, залитого февральским солнцем, сидели двое омег. Джисон, девятнадцатилетний омега с мягкими чертами лица и вечной улыбкой, играл вилкой с салатом, но его взгляд был прикован к другому концу зала. Там, за столом, окружённый группой альф, сидел Минхо. Двадцать один год, харизма, исходящая от него ощутимо, сдержанная улыбка в ответ на шутку одного из друзей. Сегодня он был в простой чёрной водолазке и тёмных джинсах, но для Джисона он выглядел так, будто сошёл со страниц глянцевого журнала. — Он сегодня просто прекрасно выглядит, — тихо и мечтательно выдохнул Джисон, подперев щеку ладонью. Его карие глаза светились восхищением. Феликс, его лучший друг, фыркнул, отодвигая чашку с кофе. — Джисон, ты говоришь это каждый день. Даже в тот понедельник, когда у него был насморк и красный нос. Когда ты уже, наконец, признаешься ему? Джисон вздрогнул и резко повернулся к Феликсу, широко раскрыв глаза. — Тихо ты! — прошипел он, краешком глаза проверяя, не услышал ли кто. — Я.. я планирую это сделать. — О? Это новость. Когда? — Феликс приподнял бровь, заинтересованно наклонившись через стол. — Через неделю. Четырнадцатого февраля. — румянец залил щёки Джисона. Он опустил взгляд на свой салат, ковыряя в нём кусочек курицы. — А, — Феликс кивнул, и его лицо расплылось в понимающей улыбке. — День всех влюбленных. Ты уверен, что готов? — Нет, — честно признался Джисон, и его обычная радость на мгновение сменилась тревогой. — Совсем нет. Я боюсь, но ещё больше боюсь никогда ему не признаться. — Он для тебя молочные коктейли носит с шестого класса, — мягко сказал Феликс. — Когда у тебя был тот ужасный разрыв с бывшим, он неделю ночевал у тебя на полу, хотя у него тогда были свои дела. Ты ему дорог, Джи. Просто.. может, тоже боится? — Я для него просто хороший друг. — вздохнул Джисон. Их разговор перешёл на обсуждение предстоящей работы по биохимии, но внимание Джисона периодически уплывало к столику Минхо. Он наблюдал, как тот жестикулирует, рассказывая что-то, как откидывает со лба тёмные волосы, как его плечи напрягаются под тканью водолазки при смехе. Мир вокруг на мгновение терял цвет и звук, кроме этого одного человека. Внезапно тень упала на их стол. Джисон вздрогнул и поднял голову. Над ними стоял Минхо. Близко. Так близко, что Джисон немного уловил запах шоколада. — Опять витаешь в облаках? — голос Минхо был низким, глаза, тёмные и внимательные, смотрели на Джисона с безграничной мягкостью. Он поставил перед омегой высокий стакан с густым розоватым коктейлем, сверху украшенный взбитыми сливками и посыпкой. Клубнично-молочный. Любимый. — Для подзарядки твоей вечной батарейки, — сказал Минхо, уголки его губ дрогнули в полуулыбке. Потом он посмотрел на часы на своём запястье, и его выражение стало более сосредоточенным. — У вас пара через восемь минут. Если не хотите опоздать, поторопитесь. Он слегка коснулся пальцами тыльной стороны ладони Джисона. Быстро, привычный жест, который заставлял сердце Джисона бешено колотиться. — Увидимся после пар? Подождешь у моей аудитории? Джисон, засмотревшись, лишь энергично кивнул, сжимая в руках холодный стакан. — Хорошо, — Минхо кивнул в ответ, бросил короткий кивок Феликсу и развернулся, чтобы уйти. Джисон проводил его взглядом, пока его силуэт не скрылся в дверях столовой. — Батарейка? — Феликс фыркнул, собирая свои вещи. — Да у тебя от его прикосновения целая электростанция сейчас заработала. Лицо краснее твоего коктейля. Джисон прикрыл лицо ладонями, чувствуя, как жар разливается по коже. Но потом убрал руки и сделал большой глоток сладкого коктейля. — Пойдём, — сказал он, вставая. — Нельзя опаздывать.

***

Неделя пролетела нервно. Для Джисона время стало странно тягучим и одновременно стремительным. Каждая встреча с Минхо наливалась особым смыслом. Он ловил на себе его привычный, внимательный взгляд, слышал его смех в университетском коридоре, чувствовал тепло его плеча, когда они шли рядом, — и каждый раз его сердце сжималось от страха и предвкушения. Он собирал эти моменты, как драгоценности, боясь, что после четырнадцатого февраля всё может измениться. Феликс был его единственным спасением, выслушивая в сотый раз одни и те же сомнения. И вот настало четырнадцатое февраля. Джисон провёл день в полусне, почти не слыша лекций. Он видел, как некоторые омеги получали небольшие подарки, как парочки держались за руки. Честно, он завидовал. Пара закончилась. Студенты потоком хлынули из аудиторий. Джисон, как обычно, ждал Минхо у его корпуса. Тот вышел одним из последних, с сумкой через плечо. Увидев Джисона, его лицо озарила привычная, тёплая улыбка. — Иду, — сказал Минхо, подходя. — Пойдем домой? Или в кафе? — М-минхо. — голос Джисона дрогнул. Всё тело вдруг стало ватным. — Можно.. можно отойти туда, на минутку? Где нет людей. — он махнул головой в сторону небольшой библиотеки. В это время суток она обычно была пуста. Улыбка на лице Минхо слегка потускнела, сменившись лёгким беспокойством. Он кивнул. — Конечно. Что-то случилось? Джисон молчал, пока они не зашли в пустую, тихую библиотеку. За стеклом медленно падал мелкий снег. Здесь было тихо, только далёкие отголоски шагов и их собственное дыхание. Джисон обернулся к Минхо. Тот стоял перед ним, чуть нахмурившись, весь его вид выражал сосредоточенное внимание и готовность помочь, поддержать, как всегда. И эта привычная забота стала последней каплей. — Сегодня четырнадцатое февраля, — начал Джисон, глядя куда-то в район галстука Минхо, не в силах поднять глаза. Слова вырывались с трудом, спотыкаясь. — И я.. больше не могу это скрывать. Я должен сказать. Ты.. ты мне очень нравишься. Не так, как друг. Совсем по-другому. Он наконец поднял взгляд. Лицо Минхо было совершенно непроницаемым. Ни шока, ни удивления, ни отвращения. — Я влюблён в тебя, Минхо, — выдохнул Джисон, чувствуя, как слёзы предательски подступают к глазам. Он сглотнул. — И я пойму, если.. если ты не ответишь мне взаимностью. Я не хочу терять нашу дружбу. Ты для меня самый важный человек. Поэтому.. просто скажи, как есть. Я пойму. Он замолчал. Тишина в библиотеке стала оглушительной. Каждая секунда молчания Минхо казалась Джисону вечностью. Он видел, как мышцы на скулах Минхо напряглись, как он медленно опустил сумку на пол. Сердце Джисона готово было разорваться от боли. И тогда Минхо сделал шаг вперёд. И без единого слова — обнял его. Обнял крепко, зарывшись лицом в волосы Джисона у его виска. Джисон замер, чувствуя, как дрожат его собственные руки, бессильно повисшие вдоль тела. — Глупый, — прошептал Минхо прямо ему в ухо, и его голос, низкий и хриплый, прозвучал нежно, как никогда. Он отодвинулся ровно настолько, чтобы посмотреть Джисону в лицо. Его тёмные глаза, обычно такие уверенные и насмешливые, сейчас были беззащитно-мягкими, что у Джисона перехватило дыхание. — Я тоже влюблён в тебя, Прелесть, — сказал Минхо, не сводя с него взгляда. — Кажется, с того самого дня, когда ты, семилетний, разбил коленку о наш скейт и не заплакал, а рассмеялся, сказав «зато теперь она выглядит круче». Я просто боялся разрушить то, что у нас есть. Боялся напугать тебя. Слёзы, которые омега с таким трудом сдерживал, наконец покатились по его щекам. Но это были слезы абсолютного, ослепляющего счастья. Он рассмеялся сквозь них, неуклюже вытирая лицо рукавом. — Мы оба идиоты, — выдавил он. Минхо улыбнулся. Он большими пальцами аккуратно стёр слёзы с его щек. И он снова притянул Джисона к себе, медленно провел ладонью по его волосам, а затем нежно взъерошил их. — Прелесть, — голос Минхо прозвучал тихо, немного хрипло. Он не отпускал его, глядя прямо в глаза. — Можно тебя поцеловать? Вопрос, простой и прямой, застал Джисона врасплох. Он замер, чувствуя, как кровь приливает к лицу. Он смог лишь быстро кивнуть, не в силах вымолвить ни слова. Их губы встретились осторожно. Это был нежный, медленный поцелуй. Почувствовав ответное давление, Джисон инстинктивно прижался к Минхо ближе, его руки поднялись и прикоснулись к щекам альфы, ощущая под пальцами тёплую кожу. Минхо в ответ погрузил пальцы в его мягкие волосы, слегка откинув его голову назад, и поцелуй изменился. Из осторожного он превратился в глубокий, полный накопившихся чувств. Джисон потерял счёт времени. Мир сузился до тепла губ Минхо, его знакомого, опьяняющего запаха, до сильных рук, державших его. Он отдался поцелую полностью, и когда язык Минхо лёгким движением коснулся его губ, он, сам не ожидая того, тихо простонал прямо в его рот. Смущённый звук эхом отозвался в тишине библиотеки. В этот момент из дальнего конца коридора донеслись чёткие, приближающиеся шаги и смех. Инстинкт самосохранения сработал у Минхо мгновенно. Он быстрым и одновременно плавным движением оторвался от губ Джисона, оставив того на мгновение растерянным. Не выпуская его руки, Минхо потянул его за собой. — Сюда, — коротко бросил он, и они почти бесшумно скользнули в боковой проход, ведущий в дальние, редко посещаемые коридоры старой библиотеки. Здесь пахло пылью и старыми книгами. Свет из окон был приглушенным, в полумраке плавали пылинки. Джисон, опираясь спиной о прохладную полку, пытался перевести дух. Его губы горели, разум плыл. — Нам.. надо уходить, — прошептал он, едва слышно, боясь нарушить тишину этого места. Но Минхо не слушал. Его взгляд в полутьме горел тёмным огнём. Он придвинулся ближе. — Ещё нет, — его голос был низким, полным непозволительного для посторонних уха желания. И прежде чем Джисон смог что-то ответить, Минхо впился в его губы снова. Этот поцелуй уже не был таким нежным, как они сливались губами в первый раз. Он был жарким, требовательным, полным уверенности, которая заставила Джисона всхлипнуть от переполняющих чувств. Руки Минхо нашли его талию, притягивая его еще ближе, почти вжимая в себя. В ответ Джисон, забыв обо всём на свете, обвил его шею руками, вцепившись пальцами в ткань его рубашки на плечах. Их дыхание сплелось в прерывистый ритм. Шаги в основном коридоре затихли, но они уже ничего не слышали. Существовал только этот тёмный угол, жар поцелуя и твёрдые ладони на боках. Тот не просто целовал его — он изучал, заново открывал, как будто старая дружба была лишь прелюдией к этому моменту. Его губы переместились с губ Джисона на уголок рта, затем скользнули по линии челюсти к чувствительной коже под ухом. Джисон вздрогнул, и его пальцы впились в плечи Минхо сильнее, когда лёгкое прикосновение зубов заставило мурашки побежать по спине. — Минхо.. — его имя сорвалось с губ Джисона шёпотом, больше похожим на стон. Минхо в ответ издал низкое мычание. Его руки, крепко державшие талию омеги, медленно поползли вверх, ладони скользнули под свитер, коснувшись горячей кожи. Джисон ахнул от неожиданности и прижался к шее Минхо, его дыхание было прерывистым. И тут, совсем рядом, за углом, громко щёлкнул выключатель, и послышался голос уборщицы: — Здесь темно как в могиле, опять эти лампы! Они замерли, прислушиваясь к приближающимся шагам и бряцанию ключей. Джисон, придя в себя, потянул Минхо за рукав, его глаза в полумраке были широко раскрыты от паники. — Уходим. Сейчас же, — прошептал он почти беззвучно. Они выбрались из библиотечного лабиринта через чёрный ход, забрав свои сумки и одевшись, они вышли на улицу. Холодный февральский воздух обжёг их разгорячённые лица. — Ты голоден? — спросил Минхо, его голос все еще звучал непривычно хрипло. Он не отпускал руку Джисона, их пальцы были крепко сплетены. Джисон молча покачал головой. Он был сыт, сыт новыми ощущениями, счастьем, которое переполняло его до краёв. Любой кусок сейчас показался бы ему пресным. — Я тоже, — тихо сказал Минхо поправляя шапку на омеге. Он начал вести его по знакомой дороге к квартире Джисона. Шли они медленно, будто растягивая эти минуты. Они дошли до крыльца дома. Жёлтый свет падал на запорошенные ступеньки. — Заходи? — почти машинально предложил Джисон, хотя внутри всё сжалось от нового приступа храбрости. Минхо покачал головой, и его взгляд стал мягким. — Нет, сегодня и так много всего. Тебе нужно это переварить. И мне, честно говоря, тоже. — он прикоснулся ладонью к его щеке, большой палец провёл по скуле. — Иначе я точно останусь у тебя на ночь, а это, думаю, пока слишком быстро. Джисон покраснел, но кивнул, благодарный за заботу. Да, было много. Слишком много чудесного за один день. — Значит, завтра встретимся? — спросил он, глядя ему в глаза. — Завтра, — пообещал Минхо. — Утром зайду за тобой. Он сделал шаг назад, выпуская его руку. — Спокойной ночи, Прелесть, — сказал Минхо мягко улыбаясь. — Спокойной ночи, Минхо. Джисон быстрым движением поцеловал альфу в щеку, на что получил такой же поцелуй в нос. Омега стоял на ступеньке и смотрел, как Минхо разворачивается и уходит. И только когда он исчез из виду, Джисон позволил себе счастливо рассмеяться, запрокинув голову к падающему снегу.

***

Ровно месяц. Тридцать дней, наполненных смущёнными улыбками за кофе, долгими разговорами под одним пледом, поцелуями. Даже Феликс, поначалу отпускавший язвительные комментарии про «двух идиотов, наконец прозревших», теперь просто смотрел на них с тёплой умилённостью. Суббота. Утро должно было быть ленивым. Минхо обещал зайти позже, чтобы вместе пойти в кино. Джисон проснулся не от будильника и не от солнечного луча. Его вырвало из сна волной жара, прокатившейся изнутри, от самого центра, разлившейся по жилам липким теплом. Он застонал, ещё не понимая, и потянул одеяло. Но вместо прохлады ткань показалась ему грубой и душной. Он попытался сесть, и мир поплыл. В голове стоял густой туман, мысль за мыслью тухли, не успев сформироваться. Единственное, о чём он мог думать, — это пульсирующее тепло внизу живота и странная влажность между ног. Он с трудом заставил себя встать с кровати. Ноги подкосились. В воздухе комнаты повис густой, клубничный запах. И тогда осознание ударило его. Не сегодня. У него ещё была неделя, он всё рассчитал, сверился с приложением.. Дрожащими руками он стянул шорты для сна. Ткань на внутренней стороне была тёмной от влаги. Он стоял посреди комнаты, глядя на это, а по его спине бежали мурашки, и живот сводила новая, более сильная судорога желания. Он тихо и беспомощно заскулил, закусывая губу, чтобы не закричать. Течка. Она пришла раньше срока. Возможно, из-за стресса в учёбе. А возможно, его тело, наконец чувствуя себя в полной безопасности, желанным и любимым, решило, что пора. Что его альфа рядом. Мысли путались. Он потянулся к телефону на тумбочке. Экран расплывался перед глазами. Он нашел имя альфы и нажал вызов. Трубку взяли почти сразу. — Прелесть? — голос Минхо был спокойным с лёгкой хрипотцой. — Ты проснулся? Я скоро прие.. — Минхо, — перебил его Джисон, и его собственный голос прозвучал тонким и сдавленным от сдерживаемых стонов. — У меня течка.. Сейчас. Я не.. я не ожидал. На том конце провода воцарилась мёртвая тишина. Потом послышался резкий вдох. — Ты дома? Один? — голос Минхо изменился мгновенно. — Д-да, — Джисону было стыдно, страшно и невыносимо одиноко. Он скользнул по стене на пол, прижимая телефон к горячей щеке. — Я еду. Дверь никому не открывай. Понял? Никому. В голосе Минхо было слышно беспокойство. И это, как ни странно, немного успокоило Джисона. Его альфа уже в пути. Он берёт ситуацию под контроль. — Хорошо, — прошептал Джисон, закрывая глаза. Новая волна жара накрыла его с головой, выжимая из горла ещё один сдавленный скулёж. — Пожалуйста.. быстрее. Он не слышал, как Минхо что-то ответил. Связь прервалась. Джисон остался сидеть на полу, прижавшись лбом к холодной стене, дрожа всем телом в плену у огня, который разгорался внутри всё сильнее. И в сердце у него, сквозь туман и панику, стучала одна ясная мысль: он едет. Его альфа едет к нему. Слабый и дезориентированный, Джисон кое-как дополз до кровати и свалился на прохладные простыни. Судороги внизу живота были болезненными, заставляя его свернуться калачиком. С каждым вздохом его собственный запах, густой и дурманящий, становился в комнате все сильнее. Он просто лежал, уставившись в стену, пытаясь мысленно отсчитывать минуты, пока не приедет Минхо. В какой-то момент туман в голове и изнеможение тела взяли верх – сознание сползло в чёрную дыру. Он не понял, как заснул. Его вырвал из забытья настойчивый, резкий звук. Дверной звонок. Долгий гудок, который врезался в его разум, как раскалённый гвоздь. Джисон промычал, с трудом заставив веки разлепиться. Комната плыла перед глазами. Жар сменился липким ознобом, но пульсация внизу живота никуда не делась, она лишь притихла на время сна, чтобы теперь наброситься с новой силой. Он поднялся, мир расплылся, и ему пришлось ухватиться за спинку стула. Шатаясь, он доплёлся до двери. Через глазок мир исказился в выпуклую линзу. За ней, на лестничной клетке, стояла фигура. Высокая, напряженная, с сумкой в одной руке и сжатыми в кулак пальцами другой. Альфа. Его альфа. Тихий, жалобный скулеж вырвался из груди Джисона. Его пальцы, дрожа, нащупали замок. Он с трудом повернул ключ и потянул дверь на себя. Дверь едва успела открыться, как в щель втиснулась фигура Минхо. Он ворвался внутрь, резким движением захлопнув дверь за собой, и щёлкнул все замки. В тесной прихожей повис его тяжёлый вздох, и тут же – низкое, глубокое ворчание, почти рык. Он не сказал ни слова. Не спросил, как дела. Он бросил сумку на пол и в два шага закрыл расстояние между ними. Его руки обхватили Джисона с такой силой, что тому перехватило дыхание. И затем Минхо приник к его шее, прижавшись носом и губами к горячей, пульсирующей коже там, где бился пульс. Он сделал глубокий, шумный вдох, вдыхая его запах, от чего все его тело содрогнулось. В прихожей было тесно и душно от смешания их запахов. Минхо не просто вёл его в спальню — он практически нёс, крепко обхватив за талию, пока Джисон цеплялся за его шею, приглушая скулёж в его плечо. Они ввалились в комнату, и Минхо подвёл Джисона к кровати. Ноги омеги подкосились, и он мягко опустился на простыни. Минхо не дал ему упасть назад. Он последовал за ним, опускаясь на колени на край постели, и затем плавно навис над ним, упираясь руками в изголовье, заслоняя собой свет от окна, и Джисон оказался в тени его тела. Дыхание Минхо было горячим на его лице. Он не поцеловал его в губы сразу. Его путь начался со лба — поцелуй, затем переносица, каждое веко, заставляя омегу смотреть на него и вздрагивать. Он добрался до губ и взял их нежно. Но когда Джисон ответил, открыв рот для поцелуя, сдержанность альфы дала трещину. Поцелуй стал влажным, глубоким, полным вкуса друг друга. Он отпустил его губы, чтобы спуститься ниже — по шее, по ключицам, заставляя Джисона выгибаться. Минхо отодвинулся на мгновение, его взгляд скользнул вниз, и он медленно задрал краешек футболки Джисона. Тот помог ему, сбросив её совсем. Воздух коснулся горячей кожи, и он вздрогнул. Но тепло губ Минхо тут же сменило прохладу. Он целовал его грудь, живот, впивался губами в нежную кожу на боках, заставляя Джисона скулить и вцепляться пальцами в его волосы. Путь замедлился, когда Минхо достиг линии его боксеров. Он замер, его дыхание стало тяжёлым. Пальцами он зацепил резинку и медленно, не отрывая взгляда от лица Джисона, стянул их вниз, освобождая его полностью. Джисон зажмурился, охваченный внезапным стыдом и невероятным возбуждением одновременно. Но Минхо не дал ему уйти в себя. Его ладонь, большая и тёплая, легла на внутреннюю поверхность его бедра, мягко раздвигая их. И затем его губы коснулись кожи там, где начиналось бедро. Чувствительной, внутренней стороны. Поцелуй был обжигающим и нежным. Он двигался медленно, оставляя влажные следы, опускаясь всё ниже, к самому источнику жара, к центру всей этой сладкой бури. Каждое прикосновение его губ было и пыткой, и бальзамом, заставляя мышцы Джисона непроизвольно напрягаться и расслабляться, а из его горла вырывались тихие, разбитые звуки, которых он сам не узнавал. Минхо целовал его всего целиком. Минхо губами скользил по внутренней стороне его бедра, так близко к источнику всей этой сладкой муки, что Джисон закатил глаза и глухо застонал, впиваясь пальцами в простыни. Это было блаженство, но блаженство пытки. — Альфа.. — его голос прозвучал хрипло, срываясь на полуслове. Он пытался сдвинуть бёдра, податься навстречу, но сильные руки Минхо мягко удерживали его на месте, продолжая этот медленный, сладкий ад. Новая волна жара, более сильная и влажная, прокатилась по нему, и терпение Джисона лопнуло. — Вылижи, — вырвалось у него сдавленно, сквозь стиснутые зубы. Он даже сам испугался этой прямой просьбы, но тело требовало своего. — Пожалуйста, Минхо, вылижи меня.. Он открыл глаза, полные слёз от переизбытка чувств, и посмотрел на альфу снизу вверх. Минхо застыл. Его тёмные, расширенные зрачки метнулись от глаз Джисона вниз, к его дрожащему телу, и обратно. Он не сказал ни слова. Медленно, не отрывая взгляда, он наклонился. Его дыхание обожгло чувствительную дырочку, заставив Джисона вздрогнуть всем телом. И затем его язык, широкий и горячий, лизнул его одним долгим движением, от самого низа и до верха, слизывая накопившуюся влагу и принося мгновенное облегчение и более острую потребность. Джисон вскрикнул, его спина оторвалась от матраса. Это было именно то. То, чего он бессознательно жаждал. Его пальцы вцепились в волосы Минхо, уже не пытаясь направлять, а просто держась за них, пока альфа, отпустив все тормоза, начал его вылизывать. Жадно, с низким мычанием, которое Джисон чувствовал вибрацией на самой своей коже. Мир сузился до этого языка, до этих рук, державших его бёдра, и до нарастающей волны, которая, он знал, сейчас накроет его с головой. Джисон полностью отдался ощущениям. Он больше не сдерживал звуки: тихие всхлипы перешли в прерывистые стоны, а затем в полные отчаяния мольбы, которые он сам едва узнавал. — Там.. да, не останавливайся, б-боже, пожалуйста.. Его бёдра сильно подрагивали, пытаясь найти ритм, но Минхо крепко держал его, не давая двигаться, полностью контролируя темп. Эта властная хватка сводила Джисона с ума еще сильнее. Вкус и запах собственной смазки, смешались с тяжёлым дыханием альфы. Разум растворялся. — Минхо, я.. я сейчас.. — успел выдохнуть Джисон предупреждающе, его голос сорвался на высокой ноте. Минхо ответил лишь низким стоном, его язык начал работал быстрее, найдя то самое чувствительное место, от которого у Джисона потемнело в глазах. Конвульсия прокатилась по всему его телу, выгибая спину дугой. Тихий крик застрял у него в горле. Он не видел, не слышал, существовала только ослепительная волна наслаждения, накрывшая его с головой и смывшая на мгновение весь жар и всю боль. Он мелко дрожал, чувствуя, как Минхо мягко вылизывает его, помогая пройти через самые острые пики спазмов, продлевая блаженство. Когда сознание медленно вернулось, первое, что он осознал, — это тяжелая голова Минхо, лежащая у него на бедре, и его прерывистое, горячее дыхание на влажной коже. Затем — его собственное расслабленное тело. Джисон слабо пошевелил пальцами в волосах Минхо. — Минхо, — его голос был хриплым, осипшим от криков. — Я хочу тебя внутри. Ты же.. м-м, не против? Тот медленно поднялся с колен. Его тяжелый взгляд скользнул по влажному телу Джисона. Не сводя с него глаз, Минхо сдернул с себя футболку, мускулы на его торсе играли под кожей при каждом движении. Потом его пальцы нашли молнию на джинсах. Джисон, затаив дыхание, следил за каждым движением. Джинсы упали на пол. Минхо стоял перед ним в последнем барьере из черного хлопка, и очертания его возбуждения были чётко видны. Затем он скинул и боксеры. Джисон проскулил, звук вырвался неожиданно. Он видел Минхо раньше — мельком в душевой после тренировок. Член альфы был большим, тяжёлым, и вид его одновременно пугал и сводил с ума от желания. Джисон инстинктивно свёл ноги, чувствуя, как его тело отзывается на это новой порцией смазки. — Смотри, — тихо сказал Минхо. Он прижался к нему ближе. — Это всё для тебя. Только для тебя, Прелесть. Он опустился на колени между раздвинутых ног Джисона. Его руки легли на внутреннюю поверхность бёдер омеги, мягко поглаживая. — Расслабься, солнышко. Я не причиню тебе боли, но приготовить тебя нужно. Одна рука скользнула ниже. Большой палец нежно провёл по влажному входу, собирая влагу. Джисон вздрогнул и закусил губу. Затем он почувствовал, как подушечка одного пальца, скользкая от его собственной смазки, мягко давит на вход. — Дыши, — прошептал Минхо, наклоняясь, чтобы поцеловать его в живот. — Выдохни. Джисон послушно выдохнул, и в этот момент палец Минхо вошёл в него. Он застонал, и его пальцы вцепились в простыни. Минхо остановился, давая ему привыкнуть, осыпая его живот и бока успокаивающими поцелуями. — Вот так, — похвалил он тихо, и начал медленно двигать пальцем, осторожно растягивая влажные стенки, готовя их к своему члену. Вскоре присоединился второй палец, и это растяжение стало более глубоким, заставляя Джисона выгибаться от удовольствия и жгучего нетерпения. Альфа менял угол, глубину, постепенно добавляя третий палец. И в какой-то момент, при особенно удачном движении, по спине Джисона пробежали мурашки, а из его горла вырвался высокий стон. — Вот оно, — усмехнулся Минхо, его голос прозвучал прямо у его уха. Он снова нашёл это место, теперь уже целенаправленно. — Здесь? Джисон мог только кивать, захлёбываясь прерывистым дыханием. Его бёдра сами начали двигаться навстречу, ища большего давления. Предыдущий оргазм казался детской забавой по сравнению с тем, что нарастало сейчас. — Минхо.. пожалуйста.. — он сам не знал, чего просит. Окончания этой пытки? Или, наконец, члена? — Готовься, — прошептал Минхо. Он медленно вынул пальцы, и это ощущение заставило Джисона жалобно заскулить от потери. — Альфа пожалуйста.. — Подожди секунду, — Минхо приподнялся на локтях. — Забыл кое-что важное. Он потянулся к своим джинсам, валявшиеся на полу, и Джисон, лёжа на кровати, слышал как он быстро роется в кармане. Через мгновение альфа вернулся в его поле зрения, держа в зубах маленькую серебристую упаковку, что заставила кровь прилить к лицу Джисона. Минхо стоял на коленях между его ног, отрывая упаковку зубами. В тусклом свете комнаты Минхо натянул презерватив на свой напряжённый член, и это зрелище — такое откровенно сексуальное, снова заставило Джисона проскулить, на этот раз от нетерпения. — Теперь я готов, — прошептал Минхо. Альфа придвинулся ближе. Он одной рукой приподнял бедро Джисона, а другой направил к растянутому входу что-то гораздо более массивное, твёрдое и горячее, чем пальцы. Давящая боль заставила Джисона застыть. Глаза его широко распахнулись. Это было.. много. Очень много. Больше, чем он мог представить даже секунду назад. Инстинктивно его тело попыталось сжаться, сопротивляться вторжению. — Ш-ш-ш, — Минхо прижался губами к его виску, его дыхание было горячим. — Расслабься. Дыши. Я войду медленно. Обещаю. Он не давил силой. Он просто ждал, борясь со своими собственными инстинктами, позволяя мышцам омеги привыкнуть к давлению. И когда Джисон кивнул, делая отважный вдох-выдох, Минхо медленно, на несколько сантиметров, вошёл внутрь. Обоих одновременно вырвало стоном. Для Джисона это был стон от растяжения. Для Минхо — от невероятной тесноты. Давление было огромным, но Минхо сдержал слово. Он замер, дав омеге привыкнуть к ощущению. — Всё хорошо? — его голос прозвучал прямо у уха Джисона, хриплый от напряжения. По его спине стекали капли пота. Джисон кивнул, не в силах вымолвить слово. Это было не больно. Он обвил ногами поясницу Минхо, притягивая его чуть ближе, без слов давая понять — можно продолжать. Медленно. Бесконечно медленно. Джисон чувствовал, как каждый миллиметр принимает его тело, как мышцы растягиваются, обжигая изнутри, чтобы принять его. Он мог чувствовать форму, каждую пульсацию. Он видел, как лицо Минхо искажается от наслаждения и усилия сдержаться. И когда, наконец, Минхо вошёл полностью, упершись в самую глубину, они оба замерли. Минхо наклонился и поймал губы омеги в глубоком поцелуе. Джисон обхватил Минхо руками, цепляясь пальцами в напряженные мышцы спины, и издал звук, похожий то ли на стон то ли на скулёж. Минхо ответил низким, удовлетворённым стоном прямо ему в губы. Он не двигался, давая им обоим привыкнуть. Джисон чувствовал его пульсацию внутри себя, и каждая волна заставляла его внутренние мышцы судорожно сжиматься в ответ. — Ты невероятный, — прошептал Минхо, отрываясь от его губ и прижимаясь лбом к его лбу. — Такой красивый и послушный омега. Затем он медленно начал движение назад. Ощущение скольжения внутри было настолько ощутимым, что Джисон зажмурился, взвизгнув. Казалось, он теряет часть себя. Но прежде чем пустота стала болезненной, Минхо снова двинулся вперед, входя в него тем же неторопливым темпом. Альфа задавал ритм — не быстрый, а глубокий, каждый толчок доведённый до упора. Джисон был пассивен лишь первое мгновение. Вскоре его тело начало отвечать, поднимая бёдра навстречу, обнимая его крепче с каждым движением. Звуки в комнате стали интимными: шлепки бёдер об ягодицы, их сбившееся дыхание, прерывистые стоны и скулёж Джисона, которые Минхо ловил губами, и его собственные низкие, хриплые выдохи. Минхо целовал его шею, плечи, бормотал что-то бессвязное на ухо — то похвалы, то нецензурные, пылающие слова, от которых Джисон горел еще сильнее. Постепенно ритм ускорялся. Его движения стали сильнее, толчки — более резкими. Каждый раз, когда он входил полностью, он на секунду замирал, вжимаясь в него, как бы вдавливая себя в самое нутро Джисона, и тот чувствовал, как что-то внутри него сжимается и плавится от этого. — Здесь? — Минхо спросил хрипло, чуть меняя угол, и следующий толчок попал прямо в ту самую чувствительную точку, которую он нашёл пальцами. Белый взрыв ослепил Джисона. Он вскрикнул, выгнувшись так, что оторвал плечи от кровати. Его ноги судорожно обвились вокруг Минхо, притягивая его еще глубже, требуя больше. — Да! Да, Минхо-о, именно там, пожалуйста, не останавливайся! Это была молитва. Минхо ответил на неё глубокими толчками, бьющих точно в цель. Разум Джисона поплыл. Он уже не контролировал звуки, вырывающиеся из его горла, не чувствовал ничего, кроме нарастающего оргазма. И он хотел только одного — чтобы это никогда не кончалось, и одновременно — чтобы поскорее достиг той точки, где всё взорвётся. Он был близко. Очень близко. Это чувствовалось в судорожных сокращениях его внутренних мышц, в его безумном, ничего невидящем взгляде. Минхо, увидев это, наклонился и захватил его губы в почти болезненный поцелуй, ускоряясь ещё, дико, властно, загоняя их обоих к пику. Контроль Минхо трещал по швам. Глубокий ритм сменился короткими, резкими толчками, каждый из которых забивал Джисона в матрас и выжимал из его груди громкий крик. Казалось, еще секунда — и он разлетится на куски от этого сладкого чувства. — Я не могу.. я скоро.. — взвыл Джисон. — Вместе, — простонал Минхо в ответ. Его пальцы впились в бедра Джисона, фиксируя его, и он сделал последний, самый глубокий толчок, замирая. Что-то внутри Джисона щёлкнуло, и белая, ослепительная молния ударила его изнутри. Оргазм накатил не волной, а взрывом. Всё его тело напряглось в немой судороге, глаза закатились, а внутренности судорожно обхватили Минхо, сжимаясь в бесконечных, мелких конвульсиях. Он не кричал — у него просто не было воздуха. Мир сузился до жгучей точки наслаждения в самой глубине живота. Минхо, поддавшись вперёд, сдавленно застонал, зарываясь лицом в его шею. Его плечи дрожали от напряжения, а затем все его тело обмякло, рухнув на Джисона всей своей тяжестью, но ловко перенеся вес на локти в последний момент. Они лежали так, слипшиеся, мокрые, дыша на одном прерывистом ритме. Воздух в комнате был густым и сладким, пропитанным запахом секса. Минхо первым нарушил тишину, его голос был хриплым, но невероятно мягким. — Ты такой у меня молодец, самый лучший омега. Правда? Он медленно, с осторожной нежностью, выскользнул из него. Джисон слабо вздохнул и поморщился от этого ощущения пустоты. Минхо откатился на бок, но тут же притянул его к себе, завернув в объятия, прижимая Джисона к своей груди. Он запустил нос в его мокрые от пота волосы и глубоко, с наслаждением вдохнул. — Всё в порядке? — прошептал он, его губы коснулись уха омеги. Джисон мог только кивнуть, чувствуя, как слабость разливается по всем конечностям. Он прижался к тёплому телу альфы, чувствуя, как тот рукой рисует медленные круги на его спине. Течка никуда не делась — где-то в сознание он чувствовал её смутно. Но острая, мучительная потребность ушла. Её место заняло что-то новое, чувство принадлежности и абсолютной безопасности. Он был со своим альфой. И это было всё, что имело значение.