История биты, слона и гиппопотама

Песок старого города поднимался пылью ввысь. По безлюдной пустыне медленно шёл слон, всем своим видом напоминающий кактус. Солнце над ним светило слишком уж ярко, но гигант не подавал виду, словно не замечая светило, слепящее его не хуже огромного фонаря. Лишь иногда, по ночам, когда зелёный слон ложился на дюны, он видел в небесах Сатурн, напоминающий ему корову. Минусы казались часами, часы длились годами, годы превращались в минуты и так до бесконечности. Петля - именно так можно было описать процесс оставления очередных следов, которые исчезали под влиянием ветра и песка. Тяжёлый шаг остановился. Существо посмотрело на жёлтый покров, увидев гиппопотама, чем-то тоже напоминающего кактус. — Я думал, ты останешься в городе, Эль Както. — сказал слон, медленно проходя дальше. — О, великий Лирилли Ларилла, я бы с радостью, но меня гложет чувство, словно скоро что-то произойдет. — ответил ему гиппопотам, поспевая за Лирилли. — Понимаете, каждый раз, когда у меня такое ощущение, происходит что-то невероятное! В последний раз на землю упала Ла Вакка Сатурна, в позапрошлый - Бомбардиро Крокодило выстрелил в Бомбини Гусини, а в позапозапрошлый... Резкой остановкой с тяжёлым шагом мудрый слон заставил авантюриста остановить перечисление. Несмотря на все случаи, случавшиеся ранее, Лирилли не понимал, как именно Эль Както Гиппопото предсказывал будущее. Это было ощущение - интуиция, не более. Гиганту не было интересно, какая катастрофа произойдет в этот раз, но рассмотреть беспокойство товарища все же стоило. В конце-концов, это гораздо лучше, чем если бы ноги слона, давно истёртые от неснимающихся тапок, волокли его еще один лишний километр до знакомого ему города. — Знаешь, с такими предвкушениями тебе стоило пойти к Шпиониро. — Голубиро не занимается разбором чувств. Ему нужны деньги. Даже несмотря на то, что деньги для всех нас - не проблема, все еще неясно, почему он не может понять, что произойдет через несколько дней или даже часов после того, как я обеспокоюсь о других. — Ты беспокоишься о себе. Деньги - лишь гарантия контракта. Шпиониро нужны доказательства, факты, понятия, а не несколько размытых формулировок твоего сна, в котором ты видел, как на землю падает огромная бита Сахура. Лирилли вновь пошёл вперед. Краткий разговор с его товарищем всегда приносил пользу. Нет, предупреждение Эль Както не было проигнорировано. Скорее, слон не знал, что именно ему с ним сделать. Возможно, если оно связано с самим Лирилли, то ему придется провести следующие дни в панике. Но нельзя утверждать, что предчувствие граничит с кактусом-слоном. Может, он будет сторонним наблюдателем. Только время покажет. Несмотря на это, оба шли вперед, передвигая ногами. Гиппопотам и слон беззаботно смотрели вдаль, через песчаный туман пытаясь увидеть хотя бы одного очередного животного на их пути. Изнеможение не было для них привычной практикой: такого чувства они не испытывали отродясь. Все же, усталость для гиганта - ничто иное, как обычный конструкт для слабаков. А вот для его товарища изнеможение в новинку было исключительно из-за нежелания долго ходить. Он мог часами стоять как вкопанный, но после этого "транса" спокойно возвращался к своим делам, словно ничего странного и не происходило. Тишина песчаных дюн заменилась на громкое хрюканье. Впереди стоял очередной гость. — Добрый день, Свинино. — слон опустил хобот к песку в честь уважения. — Что привело Вас в столь далекие края? — Свинино Бомбардиро хотел удостовериться, что к северу отсюда все хорошо! Свинино Бомбардиро говорит, что недавно туда упала бомба Бомбини Гусини! Сами понимаете-с, стоит торопиться. — свинья, чем-то походящая на огромную бомбу, хрюкнула. — В таком случае, не нам Вам мешать. Удачной прогулки. Они молча поклонились друг другу, прежде чем слон продолжил своё путешествие. Лирилли действительно проводит в пустыне много времени. Можно было бы податься в путешествие и посмотреть на то, что скажут другие, когда увидят непривычного им животного среди бесконечных домов, но что-то его держало. Возможно, гиппопотам, который часто его посещал, возможно, жаркое солнце. Может быть, знакомства и уважение других к гиганту, когда тот спокойно идет по песку дальше. Но видеть белое светило, жёлтый пол и голубой горизонт каждый день равно полноценному страданию. Наконец, оранжевый туман рассеялся. Стали видны очертания старых деревянных домов, чем-то напоминающих типичные дома и бары из фильмов про дикий Запад. Гигант пригнулся и прошёл под аркой, встречающей гостей во всей своей мере. Они прибыли в Эль Эпло - один из тех самых закоулков-городов пустыни. Из бара со всей силы выгнали ходячую биту. На вид этот товарищ выглядел именно так. Оранжевый параллелепипед - именно так можно было описать ещё одно странное и чем-то даже пугающее создание. Его руки и ноги не были особо огромными, но и сказать, что "ходячая бита" была слабой тоже невозможно. Может быть, дело в оружии: в реальной деревянной бите в руках пока еще незнакомца. А может быть, дело в устрашающем виде? Точно неизвестно. Известно только одно: приземлилось существо явно не мягко. — Добрый день, Сахур. — поприветствовал товарища Лирилли. — День, день! — крикнул им Тун Тун Сахур. — Добрый, естественно! Как же он может быть не добрым! Та Та Та Та Та, открывай! Я знаю, что ты прячешь те деньги у себя в кассе! — Что не так, Тун? — спросил гиппопотам, кивнув головой. — Этот вор забрал мои деньгм и решил, что будет прекрасной идеей не выдать мне мой напиток! — он с силой ударил в дверь, но та не поддалась. — Ничего страшного, вот приведу я своих братьев... Лирилли спокойно оторвал доску хоботом, после чего откинул её в сторону. Взглядом он окинул чайник, стоящий по ту сторону здания. Та Та Та Та Та Сахур. У этих двоих часто были проблемы, но если Тун говорит исключительную правду, то обычная междоусобица превратилась в полноценный обман. Гиппопотам посмотрел на гиганта. Молча он намекал, что стоит вмешаться. И слон был не против. Тем же самым хоботом кактус-слон со всей силы выбил дверь, позволив Сахуру-бите взять верх над ситуацией. Через минуту тот вернулся прямо со своими деньгами: не взял ни меньше, ни больше, ровно столько, сколько забрал у него мошенник. Тун был в радости. Он спокойно поблагодарил существ, не позволяя им даже поскромничать, после чего собирался только уходить, но остановился на полушаге. — А куда вы путь держите? — Раньше я просто прогуливался. Эль Както сказал, что скоро произойдет что-то отвратительное. Хотим отправиться к Бонеке Амбалабу для того, чтобы узнать, что именно произойдет. — ответил гигант. — Чем же вам поможет шина-лягушка? — Говорят, пару дней назад она и Пипи Киви сделали предсказатель будущего. Думаю, это хороший повод, чтобы прогуляться до огромного города. — гиппопотам многозначительно потоптался, прежде чем посмотреть на песок. — Да и в конце-концов, выведу товарища подышать городским воздухом. Никакой песчаной пыли, ни-че-го ли-шне-го. — Тогда, думаю, я с вами. Хочется узнать, буду ли я в будущем таким же известным, как Ла Вакка Сатурно Сатурнита. — уверенно сказала ходячая бита, разминая руки. — А еще вам лишняя защита не помешает. — Правду глаголишь. Истину. — ответил гигант, сажая нового друга себе на голову. — В путь? — В путь! — ответили оба, прежде чем слон зашагал дальше. И вот, комичная ситуация стала реальностью: по пустыне идут бита, слон и гиппопотам. Три товарища, которые никогда не должны были воссоединиться в реальности, теперь спокойно проходят через песок, который пытается их замедлить. Но бесконечный поток песчаника меняется на траву. Слон вышел в лес. Спокойно, не заметив изменений, которые были невероятно резкими, ведь не было плавного перехода "локаций", он прошёл к поляне, наблюдая за тем, как солнце медленно заходит за небосвод. Привычная пустыня заменилась на лес: кактусы обратились стволами деревьев, а воздух вокруг стал свежее и холоднее. Листья спокойно падали на головы существ, пока те продолжали свой путь. Когда над лесными массивами воцарилась луна, Тун опустился на землю и развел костер на ночь. Пламя было не самым большим, но достаточно горячим для того, чтобы согреть всех вокруг. — Поверьте, наш путь действительно не самый длинный. Многим могло бы показаться, что дистанция, которую нам надо преодолеть, настолько огромная, что те никогда бы не пошли на такое, но... — Путь до города займет ещё два дня, если будем идти таким же темпом. Затеряться в лесах легко, поверь, Эль Както. — произнёс Лирилли, закрывая глаза уже на несколько минут из-за желания спать. — Значит, четыре дня, как минимум! Ничего страшного, знаете, я буду не против изучать мир больше. В последнее время я то и дело просто сижу в баре, выпивая алкоголь... — протянул Сахур. — ...да и то, даже он не помогает. — А что случилось, друг? — спросил гиппопотам, опираясь на ствол дерева. Жизнь Тун Тун Сахура не была самой приятной. Когда его поколение учили читать, его самого учили выживать среди плохих условий. С детства бита увлекался оружием, отбиваясь от различных опасностей. Побеги от испуга из дома, когда Сахур видел силуэт другого существа, не были редкостью. Ему было страшно: не за родных, не за других, за себя. Его внутренняя борьба заставляла его идти дальше и оборачиваться на каждом углу. Понимая, что в один день ему суждено пасть смертью храбрых, он успокоился, но не переставал носить с собой оружие. Зная судьбу множества других существ, которые были стёрты в пыль, стоило брать страх биты во внимание: порой инстинкт самосохранения берёт верх. Тревога и паника не были редкостью: случайные посетители бара постоянно видели трясущиеся руки существа, когда оно поднимало и опускало рюмку, раз за разом наполняющуюся алкоголем. А почему? Почему он тревожен? Почему считает, что его могут убить? Дом Тун Тун Сахура находился вдалеке от других. Соседей у семьи не было, а вот местоположение дома выделяло его среди других: пока одни здания стояли, как солдаты в строю, дом, в котором жил Сахур, находился вдали. Гостям было сложно добираться до их территории, но больше всего такое расположение привлекало грабителей. Пришедшая в один день домой бита не могла ожидать лежащих на земле родственников, на которых были царапины, оставленные когтями неизвестных. Два мертвеца. Одна грустная, осознавшая жестокость мира, но сформировавшаяся личность. Медлить, конечно, Сахур не стал. Собрав все свои вещи и взяв семейную биту - оружие, которое передавалось из поколения в поколение, он отправился в путь. Первые несколько ночей, проведённые снаружи, были сложными. Холод все же пронизывал до щепок, а песок был не лучшим матрасом. В тот момент бите хотелось, чтобы вся его ситуация была сном. Чтобы он проснулся, как ни в чем не бывало, посмотрел на время, сделал зарядку и спокойно начал следующий день. Но, к сожалению, снам свойственно забываться. А вот реальность, особенно подвернувшуюся в другую сторону, забыть нельзя. — Ничего страшного. Просто говорю, что алкоголь не помогает с проблемами. Зло, не более. — Мы с Лирилли всегда были против. Правда, Ларилла?.. — гиппопотам обернулся, чтобы увидеть спящего стоя слона. — ...уснуть в такой момент разговора. — Не буди! Думаю, нам тоже стоит передохнуть и пойти дальше. Завтра будет новый день, будут новые знакомства. — улыбнулась бита, укладываясь рядом с костром. — Пока что, конечно, без дома, но на свежей природе... Он лег на спину, смотря на ночное небо. Сияющие вдалеке звезды словно улыбались своим светом, позволяя Туну насладиться этим мгновением. Так или иначе, он медленно закрывал глаза, падая в царство Морфея, из которого ему будет в разы сложнее выбраться утром. Эль Както посмотрел на своих товарищей, после чего оперся на дерево рядом с Лирилли. Его не покидали мысли о том, что на самом деле думает Тун. Они знакомы не так долго, как хотелось бы, но даже так являются близкими друзьями. Кто бы мог подумать, что такое существо, как Тун Тун Сахур, способно на переживание сложнейших вещей в своей жизни? Пожалуй, никто. Они встретились несколько лет назад. Когда в своей очередной попытке сбежать от общества Сахур упал прямо в песок перед Эль Както, тот спокойно приподнял биту, помог ей морально и прежде всего узнал, что случилось. После смерти родственников Тун действительно боялся за свою жизнь, и это нельзя было скрывать. Его недоверие ослабло, стоило ему встретить гиппопотама-кактуса, но тем не менее, первые два года Сахур действительно косо смотрел на товарища. Естественно, без внимания Эль Както это не оставил, но и пугать чем-то своего друга тоже не стал: гораздо лучше будет оставить эту тему на потом. Разговор о недоверии был отложен на неделю, а после неё ещё на две, а уже после них он забыл об этой теме. Их прогулки по пустыне сопровождались гораздо более глубокими мыслями, чем обычное сомнение, но так или иначе сводились к философии и желании жить и отказываться от отвратительных привычек. Что такое жизнь? Кем они будут дальше? Что останется после них? Казалось, каждая тема была обговорена, но когда начиналась ещё одна прогулка, Эль Както удивительно быстро находил ещё одну тему, благодаря которой заставлял Тун Туна разговориться. В таких темах нередко мелькала и другая фигура, о которой Сахур говорил с неким страхом, подпитанным странной любовью. Баллерина Капучина - её имя для биты было сродне шоколаду или льду в горячую погоду, но при этом он не стремился встретиться с ней, якобы считая, что он её не достоин. И гиппопотам слушал. Слушал внимательно, не позволяя себе перебить друга. Как жаль, что за столько лет они оба рассказали о себе так мало. Открыл гиппопотам глаза уже утром. Он посмотрел на встающее солнце, своим рассветом освещающее изумрудные траву и листья. Кора деревьев блестела под влиянием солнечных лучей, а теплый ветер приятно обдавал лицо. Тишина из-за до сих пор не проснувшихся товарищей была в новинку. Эль Както огляделся. Поднялся на холм неподалёку, с которого увидел блестящее голубое озеро. Рассмотрел небо и облака. День только начинался, но чувство чего-то, что скоро произойдет, не покидало гиппопотама. Он устало моргнул глазами, вспоминая путь, который они прошли. Им надо пройти ещё столько же. Дважды. Не стоит торопиться, не стоит останавливаться на долгое время. Они спокойно дойдут до города. Спустившись с холма, Эль Както вновь дошёл до друзей и спокойно смотрел на то, как те просыпаются. Тун Тун Сахур взял в руки биту, быстро поднялся на ноги и размялся, а Лирилли медленно встал, прежде чем полноценно проснуться. Спокойствие и тишина тут же ушли прочь. — Надеюсь, нас встретит твое предчувствие раньше, чем мы дойдем до лаборатории Бонеки Амбалабу. — высказался слон, медленно поднимая на свою голову биту-Сахура. — Не хотелось бы терять время. — Кофеек бы сейчас. Икорку. — мечтал Сахур, спокойно лежа на голове Лариллы. — И кровать бы поудобнее? Мы в походе. Приходится возиться с тем, что есть. — То есть, ни с чем? — подметил гиппопотам, идущий рядом. — То есть, ни с чем. — подтвердил Лирилли. Выход из леса почему-то был закрыт. Рядом стояло существо, чем-то похожее на духа леса - длинное, с двумя ногами и огромным носом, оно возвышалось к облакам. Чем-то оно напоминало дерево с одной верхушкой и двумя стволами, но эта иллюзия быстро спадала из-за невероятно огромных ног. Даже слон казался маленьким в сравнении с данным существом - примерно в пять раз меньше его. Выход из леса представлял собой небольшие каменные врата, которые давно заросли лозами. И обойти было тоже нельзя: как только кто-то без разрешения пытался выбраться, корни появлялись из-под земли, не позволяя наземным животным пройти. Неизвестно, что случалось с теми, кто мог летать, но, как говорили слухи, дух леса их сразу же поедал. — Обращайтесь к духу леса с уважением. — предупредил Лирилли товарищей. — О, Брр Брр Патапим, взымаю к Вашему вниманию! Существо медленно посмотрело на трёх "козявок" под своими ногами, прежде чем опустило лицо ниже. Он выглядел достаточно старым и тем не менее мудрым. Он внимательно слушал Лирилли, подобно отличнику, слушающему учителя на уроке. Эль Както поклонился созданию, Лирилли сложил хобот к земле в качестве уважения, а Тун Тун положил биту перед собой и поклонился подобно Эль Както, дабы не выбиваться из общей картины. — Я и товарищи мои идем в главный город ради расшифровки предчувствия, которое так нам интересно. Будете ли Вы добры выпустить нас из леса? В качестве дани уважения мы попытались не трогать ни единого ресурса леса, обойдясь лишь костром. — Намерения вижу ваши я. Пройти можете все вы, да "привет" передать мой Поту Хотспоту. — существо кивнуло, после чего лозы с ворот ушли. — Удачи желаю вам я, да меньше опасностей на пути. — Благодарим Вас, о, дух леса. Они спокойно прошли сотню метров от места, в котором только что были, после чего Тун удивленно обернулся назад и не заметил духа леса, что вызвало у него недовольство и панику. Так или иначе, он не мог не заметить Брр Брр Патапима - столь огромное существо так или иначе должно было быть видимым отсюда. — Обязательно было так выпендриваться перед ним? — спросил Сахур. — Необязательно. Просто уважение к столь старому существу - необходимая вещь. Было бы лучше, если бы я сказал "эй, шпана, быстро пропустил нас"? — спросил слон, ответив на свой вопрос после минуты молчания. — Вот-вот. И я о том же. — Знаешь, я бы лично посмотрел на то, как ты это ему говоришь. Видеть от тебя использование таких слов подобно, знаешь, наблюдению за тем, как Триппи Троппа поедает себя. Не понимаешь, как так получилось, но смотреть интересно. Лирилли задумался, продолжая идти по полю. Трава под ногами действительно не чувствовалась, а отвратительное чувство чего-то, что скоро догонит их, не покидало гиппопотама. Во время этого краткого путешествия он не особо обращал внимание на пейзажи рядом с собой. Где-то в лесу он слышал, как рядом пролетает Фрулли Фрулла, не замечающая их из-за собственных дел. Впрочем, не узнать компанию из троих было невозможно: каждый из них так или иначе был известен по своим причинам. Лирилли Ларилла постоянно ходил по пустыне в надежде найти что-то необычное, из-за чего его прозвали "гигантом, проходящим пески", Эль Както своим характером и странностями доказал, что достоин звания "меланхоличный смотритель пустынь", а Тун Тун в разных компаниях всегда был известен, как "бита правосудия". Действительно ли все эти прозвища подходят героям? Вероятно, нет. Нельзя описать весь обширный характер, вставить его в одно название и думать, что так и есть. Любое прозвище выдаст лишь часть того, чем на самом деле является слон, гиппопотам, бита или любое другое существо. Но стоит ли избавляться от прозвищ? Совершенно не стоит. Все же, они так или иначе рассказывают о части характера или об истории, о которой собеседник может не знать, а иногда ещё и хорошо звучат, что лишь дополнит образ прозванного. О чем вообще думает Эль Както? Пейзажи. Не характер, не прозвища, именно пейзажи. Сейчас компания идет по холмам, с которых спокойно можно увидеть пляж вдали. Многие товарищи обитают именно там, но сейчас не время для желания купаться. Сейчас нужно как можно скорее узнать, что будет в будущем. Впрочем, Тралалеро Тралала идеально бы дополнил компанию. Его спокойный характер и огромное желание достичь цели вне зависимости от собственных возможностей - главная черта, отличающая его от других. В свободное время акула в кроссовках спокойно бороздит просторы океана, не думая о других и смотря в небо, над которым изредка пролетает его товарищ - Бомбардиро Крокодило. Эль Както посетит акулу в кроссовках. Не сегодня, но посетит. — Сколько мы уже прошли? Дни действительно быстро заканчиваются. — заметил Тун Тун Сахур, смотря на заходящее солнце. — Опять привал? — Опять привал. Я соберу несколько веток с кустарников рядом, а потом, если смогу, разведу костер. Просить тебя это сделать вторую ночь подряд... — задумался Лирилли. — Мне несложно, правда. Всего два щелчка битой и кремнем, который мне подарила одна девушка во время концерта. — сказала бита. — Так у тебя оружие из металла? Не знал, не знал, честно. — ответил Эль Както, удивившись от заявления насчет того, что Тун способен сделать огонь только с помощью кремня и биты. — Сплав. Я просто перекрасил в коричневатый оттенок ради того, чтобы оружие сочеталось со мной. Стиль, все такое, сам понимаешь. — усмехнулся Сахур, спокойно ожидая, пока ему принесут хворост. — Получается, мы дойдем до Пипи Киви и Бонеки Амбалабу, и что тогда? Просто узнаем будущее и разойдемся? — Начнем готовиться, я полагаю. Думаю, Лирилли Ларилла уже знает ответ. Слон принёс ветки, бита развела костер, гиппопотам посмотрел вдаль, пытаясь найти логику в своих словах. Когда они дойдут и узнают правду, что на самом деле произойдет? Предсказание очередной беды? При учете того, насколько масштабными предсказанные катастрофы были раньше, стоило понимать, что в руках Эль Както была не просто сила "предсказаний", а полноценный план спасения, позволяющий ему спасать других, если он захочет. Представить только ситуацию: Эль Както понимает, что скоро что-то пойдет не так, после чего сразу же прячет друзей в укрытии, ожидая катастрофу. — Пока я не заснул, пожалуй, стоит послушать ваши версии того, что нас ждет. Лично я не думаю, что будет что-то крайне серьезное. Возможно, кто-то вроде Тралалеро взбушуется? Он пока не принимал участия в общих... — Лирилли на секунду остановился. — ..."событиях". — Он слишком спокоен, чтобы что-то замышлять. Есть гораздо большие проблемы, которые можно представить. Например, подпольные организации. Вы не слышали слухи? Говорят, несколько мафиози ворвались в одну правительственную лабораторию и устраивают там свои эксперименты. — сообщил гиппопотам. — Гиппопото, я понимаю, что ты знаком со всеми, но такое заявление, скажу прямо, очень храброе. — со скептицизмом ответил Тун. — От кого ты этот бред вообще услышал? — Капучино Ассасино. В городе повышенная опасность, а потому мы просто быстро найдем тех, кто нам нужен, и уйдем раздумывать. — сказал Эль Както. Капучино Ассасино... Для Тун Тун Сахура это имя было знакомым. Он не помнил, где именно его услышал, но помнил, что оно было связано с его неприятным прошлым, которое действительно не хотелось поднимать сейчас, находясь в компании друзей. Так или иначе, со временем он поймет, где именно встречался с этим пока что неизвестным ему существом. Они идут одни. По своей сути, никто не мешает им просто обернуться и уйти. Почему они идут дальше? Виноват ли в этом Лирилли? Вероятно, нет. У каждого свои мотивы. Сахур просто хочет узнать, удастся ли ему стать частью чего-то большего, чем бар в пустыне. Эль Както желает предотвратить проблему, которая скоро нагрянет. Лирилли хочет сопроводить их и вернуться в пустыню, продолжая проводить свои однообразные дни именно там. — Продолжая тему того, какие опасности могут быть... — задумался гиппопотам. — ...вероятно, всплывает только теория революции. — Революции? Мне кажется, она уже идет: захваченная лаборатория, судя по слухам, была правительственной! — возразила бита. — Я имею ввиду другую "революцию". Прямую. Не секретную, не ту, которая передаётся по слухам, а ту, которая имеет место быть. Та, которую можно доказать, если послушать разговоры граждан. — выдохнул Эль Както. — Недовольство теми, кто выше, было всегда. — Помнится, мы обсуждали предчувствие. Теперь перешли на политику. — заметил слон. — А так всегда происходит: начало задаётся хорошим, а вот конец переходит в неприятную тему. Слон закрыл глаза, позволив себе лечь на землю и покорно заснуть. Уже вторую ночь гиппопотам и бита остаются одни. Что же, если Сахур не захотел рассказать о себе больше, не собеседнику его спрашивать. Может, лучше сказать о себе? А что скажет Эль Както? Что является обычным гиппопотамом, сидящим в пустыне? На самом деле, его жизнь не такая однообразная. Он постоянно находится везде - знает, слышит, понимает. В его мыслях скопилась куча мусора, который стоило бы разгрести и убрать то, что уже не имеет смысла, но к этому р-н ещё вернется. Вернется, когда экзистенциальный кризис покинет его. Эль Както знает Лирилли больше, чем себя самого. Он с ним все же с самого рождения: пустыня закалила обоих. Своё желание общаться он получил из-за скуки общения с пустынным слоном: слышать одни и те же ответы, видеть одну и ту же экспрессию лица, обсуждать одни и те же темы - все это действительно надоедает, когда нет гостей, проходящих через бесконечную пустынную местность, тех, с кем можно будет поговорить, тех, кто не будет раз за разом выдавать умные словечки. Можно было представить себе жизнь гиппопотама, как запертую камеру, в которой уже который год сидят двое - учитель и ученик. А потому в очередной день, когда солнце сияло ярче обычного, а жарче него была только перепалка двух знакомых, кактус-гиппопотам с яростью в голосе заявил, что никогда больше не вернется в пустынную даль, в которой они вечно сидят. И он не соврал. Впрочем, не соврал бы, если бы не прибыл туда после того, как сделал практически кругосветное путешествие. Жизнь свела Эль Както со многими: Тралалеро Тралала дал ему посмотреть на необъятные просторы океана, Бомбардиро Крокодило настаивал на целомудрии и спокойствии во время даже самых странных ситуаций, а Шпиониро Голубиро дал самый полезный совет, который гиппопотам запомнил навсегда: деньги не могут купить всë, а вот связи помогут достичь невозможного. И именно в тот момент кактус осознал, что его обида была заряжена исключительно его слепотой: он - нечто большее, чем обычное маленькое жалкое существо, готовое предать дружбу из-за нежелания изменения общения. А те, кого он повстречал на пути, лишь помогли осознать это. Со всеми разговоры казались не такими интересными. С Лирилли, какими бы долгими и нужными не виделись фразы слона, было иначе. Они могли говорить по несколько часов, но собеседник раз за разом продолжал поддерживать разговор, а не сухо бросал его на полпути. И все же, принятие было мгновенным. Почему гиппопотам уважает слона? Потому что он мудр. Потому что в его восприятии нет слов "обида", "злопамятные воспоминания", "гордыня" и "высокомерие". Он справедлив. И справедливо относится ко всем, даже к тем, кто его покинул. Первый вопрос слона не был связан с причиной ухода, нет, совсем нет. Первый вопрос слона не был связан с самочувствием гиппопотама и уж точно не был связан с самим слоном. Первым вопросом стало лишь одно слово: «понравилось?». И Эль Както не соврал, когда подтвердил это. И Лирилли Ларилла не соврал, когда сказал, что был за него рад. Ведь гиппопотам вернулся. А если вернулся, значит, все же получил то, чего желал изначально: другие эмоции, другие диалоги и совсем уж разные собеседники. — Проходя мимо моря, я всегда видел тех, кто был мне рад. Знаешь, почему они радовались? — задал риторический вопрос гиппопотам. — Потому что мне никогда не было страшно начать разговор первым. — Сегодня философский вечер? — спросила бита, спокойно грея руки у костра. — Ты находишь в этом что-то плохое? — Только хорошее. Почему Эль Както именно сейчас ощущает то, что чего-то ему не хватает? Это чувство сильнее любого предчувствия и спокойствия. Что он ещё должен найти, если все ему друзья, а вся информация лежит у него на руках? К чему ещё он должен стремиться, чтобы не оказаться в ловушке судьбы, в которой он, подобно собаке, будет гоняться за своим хвостом в поисках того самого, последнего элемента, который заставляет его чувствовать этот отвратительный привкус недостаточности? Ведь он успел. Он приобрёл знания других, обучился важному, поборол страхи и осознал важные для него вещи. Неужели есть мысль, которую он до сих пор не обнаружил среди тонн барахла, мысль, заставляющая его вспоминать те самые берега и тот самый океан, отпечатанный в его памяти, как самое прекрасное явление? Так почему он до сих пор ее не нашёл? Неужели она настолько важная, что скрывается от одного только вида? Так почему он озабочен тем, что от него прячется? — И радовались тебе только за то, что ты умеешь разговаривать? Удивительно. — произнёс Сахур, продолжая греть руки. — На самом деле, это удивительно. Отправившись в приключение, я не ожидал, что ты будешь первым, с кем я познакомлюсь. — Эль Както замолчал на секунду. — Я в целом не ожидал, что из моего похода выйдет что-то дельное. — И что же вышло? — Критический успех. Тун Тун потер веки глаз, осознавая иронию фразы. Критической в их понимании могла быть только неудача. Нет понятия критического успеха - успех может быть только удивительным, потрясающим, бесподобным. Но не критическим. Эль Както обрёл друзей, обрёл связи. Он может пойти куда угодно и сделать все, что захочет, но его главной целью никогда не было полноценное знакомство. Нет, никогда. Его главной целью было утоление желания провести время вместе с кем-то. И этим кем-то сейчас являются бита и слон. — Радуйся, что у тебя есть такой талант: заводить дружбу со всеми. — Я бы все отдал, чтобы иметь другой талант. Бита с силой взмахнула оружием, ударив прямо над головой Эль Както. Он имеет талант, который отсутствует у всех остальных существ, но при этом спокойно говорит о желании обменять свою особенность на другую, не связанную с его благословением силу. Богач, недовольный своими деньгами. Рыба, недовольная своей водой в океане. Пирог, недовольный своей начинкой. Он смеет просто так уничтожать свое сверхъестественное дружелюбие? — Это - то, что делает тебя индивидуальным. Обменяешь - потеряешь все, что получил. В жизни есть одно правило: если у тебя есть что-то, что ты делаешь лучше остальных - никогда не бросай это дело. Иметь связи - не так и плохо, как кажется. — А что у тебя? У меня дружелюбие. А у тебя? Он застыл на месте, не понимая сути вопроса. Тун понимал формулировку, но не понимал, почему вопрос был задан. Эль Както не просто так решил ответить вопросом. Это было искреннее непонимание? Неподдельное? Что он вообще имеет ввиду? Что Сахур делает лучше остальных? Бьет битой? Во всех своих "случаях", во всех приключениях, в которых бита становилась известной, она не делала столько, сколько делали другие. Словно ей дают незаслуженные лавры, которые сгорят так же легко, как сейчас горят ветки в костре. — Мы знаем друг друга уже несколько лет, но ты так разозлён только сейчас. — продолжил гиппопотам. — Потому что ты не понимаешь, каково это - вообще не иметь таланта. — он с силой бросил биту в землю. — Потому что они все - нечто, что смеет называть меня героем, хотя я даже атаку не способен отбить. Все, что я делаю - ворую то, что другие бы назвали "первым местом", ворую все уважение, просто находясь рядом с происшествием. Помнишь, когда Бомбини Гусини стремилась уничтожить пустынный город? Помнишь? Он стремительно повышал голос, раз за разом продолжая надавливать на уже пожалевшего из-за заданного вопроса Эль Както, отходящего на шаг назад каждый раз, когда Сахур начинал жестикулировать. Гиппопотам не боялся, нет, скорее, не хотел повредить себе уши. — Естественно, помнишь. Слухи распространились по всей планете, а меня провозгласили героем, хотя в тот момент именно Оркалера Оркала привёл это существо в порядок! — он вскрикнул, не в силах скрывать свою злость. — Я страдаю от успеха, чёртов ты гиппопотам, и ты смеешь говорить, что твой талант - ужасен? Да лучше бы я имел самую бредовую предрасположенность вместо этого качества, которое делает меня простым вором! Он вздохнул, пытаясь отдышаться после речи. В венах биты горела злость, пока она пыталась не заплакать. Все его достижения идут крахом, зная, что не он совершил все те геройства, за которые его так любят. Все, что он делает - полнейшее ничего в сравнении с тем, что делают другие. Можно назвать всю его жизнь преувеличением. Ведь тогда, когда Сахур пытался открыть дверь в бар, его видели реальным. Кем-то вроде алкоголика, потерявшего все, но не стремящегося вернуть свой прогресс обратно. Кем-то, кто напоминал низшие слои общества. Не в его стиле было принимать чужие деяния и выставлять их за свои, говоря, что он герой. Пусть Тун и был грубоват, но он никогда не был вором. — Честь и уважение, которые получил я, не сравнятся с теми честью и уважением, которые получил ты. — А как же остановка цунами? Разве не ты тогда взял с собой Тралалеро и с ним прервал вол-... — Он сделал это сам. Я лишь наблюдал, находясь ближе всех. Гиппопотам замолчал ещё на секунду, пытаясь подумать насчет кучи событий, в которых участвовал Тун Тун. В некоторое было действительно сложно поверить, особенно учитывая, что Эль Както не знал всех подвигов своего друга. — А спасение Брр Брр Патапима от терм-... — Фрулли Фрулла. Не я. Меня там даже близко не было. Кто-то пустил слух, что я дал идею, но в тот момент я отдыхал с Трулимеро Труличиной на севере. — А ты не думал, что пора что-то на самом деле сделать? Думаю, многое бы поменялось, будь ты героем взаправду. Встань и не злись. Завтра мы дойдем до города и поймем, какая беда будет дальше. — сказал Эль Както решительным голосом. — Но до тех пор лучше спать. И я надеюсь, что мы действительно что-то сделаем и одержим победу над тем, что меня волнует, вместе. Тун Тун не ответил. Он сел на землю, после чего вовсе лёг, готовясь ко сну. Эль Както в очередной раз остался один, смотрящий в небо, наблюдающий за звёздами. Где-то там, далеко-далеко, вероятно, что-то действительно скрывается. Найдет ли он ответ на вопросы как свои, так и его товарищей? Было бы лучше, если бы только он имел вопросы? Было бы лучше, если бы он не имел друзей, которые готовы пойти вместе с ним? Они все - действительно прекрасные союзники. Никто из них не ссорится, никто из них не пытается противоречить идеям других. Они словно огромный симбиоз. Комбинация, не иначе. С этой мыслью Эль Както посмотрел на товарищей, прежде чем спокойно занять ещё одно место у костра в ожидании следующего дня. Фальш. Отличное слово для описания всех тех "достижений", которые Тун "не заслужил". Кактус не расскажет. Никто не узнает, что произошло на самом деле, если только сама бита не захочет признаться в грехе, который несет. Но действительно ли это грех, если он осознает, что ничего не делал? Действительно ли это грех, если другие сделали его героем, но никак не он сам? Эту мысль надо похоронить. Похоронить вместе со всеми бесполезными переживаниями. Лучше сделать с другом поступок реальный, чем дать ему и дальше страдать от тех трофеев и наград, на которые он будет смотреть со внутренним отвращением. Эль Както посмотрел на темное небо в последний раз, прежде чем вновь сесть. Тишина. Абсолютная тишина. В пустыне её нет из-за песчаного ветра. В городе - из-за проезжающих машин. В лесу - из-за вечного жужжания сверчков. А в тундре не до тишины, когда холод пробирается по всему телу. Поразительно. В его голове все еще не укладывается, почему за ним идут двое, понимая, что предчувствие может быть совершенно неверным. Вот она, дружба. Готовность пойти куда угодно просто по желанию. Неважно, по какому желанию, главное, что добровольно. Добровольно помочь. Добровольно понять, какая опасность обрушится на землю. Добровольно составить компанию одинокому путешественнику. Другого и желать стыдно. — Проснись. Он вновь услышал голос товарищей. Сколько он сидел? Вероятно, десяток минут? Двадцать? Тридцать? Сколько прошло времени перед тем, как он наконец заснул? Возможно, он действительно слишком много думает, учитывая, насколько обширны темы, которые заводят его в бесконечные рассуждения? Тишина заменилась сияющим в лицо гиппопотама солнцем. Эль Както взглянул на то, на ком он сидел. Лирилли Ларилла нёс его на собственной спине, предварительно положив между колючек. Стены города, находящегося рядом с ними, поражали собственгой высотой. Они прибыли. Этот бескрайний и полный возможностей город станет ответом на все их вопросы.