трезва ли твоя любовь?

отдых в тае был не отдыхом, а запоем. может, кир привык к такому образу жизни, может, ему не хватало собутыльника в виде меня во время долгой разлуки. не знаю и знать не хочу, почему он вновь забухал после моего приезда. отмечает может уже который месяц? а я поддавался на твои провокации в виде алкоголя, поддавался на твои пьяные прикосновения в этот раз.  — насколько твоя любовь трезвая? — слёзы лились сами. неправильно, казалось мне, это всё. ты забудешь, а я запомню навсегда, запомню вкус твоих губ, твои острые впивающиеся ногти в мои плечи.  через несколько минут ты все таки смог оторваться от моих уже искусанных от настырных поцелуев губ.  — чувства не пропьёшь.  а глаза все равно заливались слезами всё больше. ведь у меня это не мимолетное желание пьяное кончить, а искренние чувства, вырабатывавшиеся годами. а кир лишь не думает о лишних вещах, он лишь наслаждается этим моментом, пока я реву.  в плечи впивались уже не только ногти, но и его зубы, оставлявшие небольшие следы свои, а я лишь мог всхлипнуть и слегка простонать его имя. долгожданное удовольствие перемешивалось со стыдом и страхом, с ощущением того, что сейчас явно идёт все не так.  торс буквально трясся, ощущая холодную руку на себе. держать возбуждение уже не было сил ни у меня, ни у него.  — кир, поторопись..пожалуйста. — я понимал, что истерика сейчас только все портит. может, действительно бы стоило лишь просто насладиться моментом? сложно, ведь любовь, наверное, всё же никогда не была и не будет трезвой. как бы я не хотел.  он резко послушно опустился ниже, обхвотя мою плоть через шорты, провёл губами сверху вниз. — да…кир, прошу тебя, сделай еще раз так. — всхлипы уже давно перемешались со стонами от физического, но не до конца морального удовлетворения.  я схватил его за волосы, нежно поглаживая затылок своего любимого мальчика. уже я остался лишь в трусах, а он лишь продолжал дразнить меня.  —если ты не хочешь то не… — казалось, может он потрезвел и понял всю суть происходящего, хоть и не хотелось надеяться на это.  —заткнись, я этого хочу. — с грубостью он это произнёс. — просто продолжай трогать мои волосы, прошу тебя. — резкость сменилась на мольбу.  —я не обещаю быть послушным. он наконец стянул с меня трусы и начал аккуратно посасывать головку, иногда пытаясь подавить рвотный рефлекс и заглотнуть полностью помогая себе рукой.  происходящее я всё ещё не мог осознать. моментами, слёзы продолжали мочить мои ресницы. и казалось бы, сейчас я всё порчу. но он продолжал делать это. хотелось то ли убить себя, лишь бы закончить это, то ли смотреть на столь чудесную картину между ног.  — серёженька, пожалуйста.. —  стоило лишь на секунду убрать руку с его затылка, как он отстранился с мольбой. я опустил взгляд и увидел перед собой чуть  ли не униженного бедного мальчика, который всё, чего хотел, так это мою руку на своей голове. а я хоть и не обещал быть послушным, всё же вернул свою руку на его голову.  *** изливаясь ему в рот, я не смог вновь удержать жидкость из глаз. кир обеспокоено поднялся ко мне.  — я что-то сделал не так? это вроде и не было насилием, я желал всего этого сам. но будто мой страдательный маленький мирок вновь вернулся. и хочется лишь забыть этот момент, этот день. хочется, чтобы он протрезвел и всё забыл.  хочется не любить больно так, хочется исчезнуть. хочется быть вместе и счастливыми.  — только скажи, в следующий раз такого не повторится.  в следующий раз? он нежно накрыл меня пледом и обнял, слегка целуя меня куда-то в профиль моего лица.  вытирая свои слёзы, я чувствовал себя невероятно жалко, невероятно опущено. но я так же и чувствовал тепло.  — насколько трезва твоя любовь сейчас?— в голове только этот вопрос и крутился к киру. а у меня её не было. трезвость улетела наверное ещё до того, как я выпил. разумно ли задавать такой вопрос, если эта любовь опьяняет? и я всё ещё был рядом в объятиях. уйти — тоже требует трезвость. а я пьян рядом с киром всегда, даже когда физически во мне ни капли алкоголя.  — ты странный сегодня. — ответа не последовало. он сказал это вовсе без взгляда на меня и так сухо, будто бы ничего и не было между нами. а каким мне быть? после всего произошедшего, каким мне, сука, быть?  сказать «мне плохо, я хочу пропасть» — навесить на него ответственность. сказать «я тебя люблю» — неловко, хоть и требуется сейчас.  внутри всё медленно осыпалось, тлело тоскливо так. а хотелось тепла. не только телом, но и внимательности, блядской трезвой теплоты, ебучего трезвого секса хотя бы. побуду куклой или плотью для спермы, но хотя бы трезвым. просмотр пару минут в пустоту, полностью витая в мыслях, в полной тишине оказался мучительным. и его прервал кир, положив холодную ладонь мне на плечо.  — всё в порядке? — вопрос казался странным. я рыдал, пока ты мне сосал, и ты спрашиваешь, всё ли в порядке? — а я выгляжу так, будто всё в порядке? — возможно, прозвучало резко, но зато честно. — забей, устал. — я решил соврать ему, чтобы не выслушивать его любопытные попытки проникнуть мне в самый глубь мозга.   он кивнул, будто этого ему было достаточно. а легко же он живёт оказывается: взял — поверил, взял — отпустил.  он резко придвинулся ещё ближе, что между нами оставались считанные миллиметры. неловко, но тепло. неловко, но желанно. он взял в рот сигарету, поджог, смотря прямо мне в глаза. и почему-то довольно так, будто бы осчастливил я его чем-то. и этот взгляд остается любимым.  — а я тебя люблю, серёж. — он всё ещё улыбался мило, потягивая мальборо красные. — трезво.  и услышать, что это трезво, было главным для меня, для моего сердца горящего в сомнениях, боли и любви.