Потом

Рассвет прокрался в спальню воровато, Но в этот раз он не такой, как был. В нём нет ни позолоты, ни заката, Лишь серый пепел и остывший пыл. Ты разомкнёшь тяжёлые ресницы, Привычно руку вскинешь к часам... Но время — раненая в сердце птица — Упало замертво к твоим ногам. За окнами, где прежде пели клёны И город суетился в суете, Теперь разверзся купол опалённый, Застыло небо в мёртвой наготе. Там горизонта нет, лишь край обрыва, И мир молчит, как выжженный алтарь. Закончилась эпоха черновиков и взрывов, Закрыт навек потёртый календарь. Ты ждал знамений? Трубного призыва? Огня с небес или морских валов? Но смерть пришла без лишнего надрыва, Без пафоса и без прощальных слов. Она пришла как тихий долг по чеку, Как подведённый под чертой итог. И страшно одиноко человеку, Что в этот час шагнуть не может за порог. Теперь взгляни на полки и на ниши, На всё, что ты на завтра отложил. Слова любви, что так и не допишет Твоя рука, лишившаяся сил. Тот дальний путь, те горы и причалы, Мечты, что пылью поросли в углу... Всё то, что ты считал лишь за начало, Теперь золой ложится на полу. Ты говорил: «Успею. Год в запасе. Ещё не время. Нужен капитал. Я буду счастлив в лучшей ипостаси...» — И бесконечно жизнь переносил. Ты не обнял, когда душа просила, Ты не простил, когда в груди жгло... И эта мнимая, обманчивая сила Теперь твоё разбитое стекло. Плоды созрели. Горькие колосья. Ты сеял медлительность и ложь. Теперь они вонзаются, как осы, В твою ладонь, в твою немую дрожь. Невыученный звук, забытый почерк, Непринятый звонок, закрытый сад — Из этих мелких, некрасивых точек Сложился твой последний звукоряд. Ты жнёшь своё «попозже» и «не скоро», Своё «не в этот раз» и «через год». За окнами — безмолвные соборы И пустоты бездонный разворот. Там нет вины богов или стихии, Там только ты в кольце своих долгов. И все твои оправданья былые — Лишь горы мусора у вечных берегов. Как страшно понимать под этим небом, Что завтрак не наступит никогда. Что ты кормил мечту сухим и чёрствым хлебом, Пока в часах расплавилась руда. Ты думал, жизнь — огромная кладовка, Где в сундуках пылится твой успех, Но оказалась это лишь уловка, Одна на всех. Одна на нас на всех. Проснись же окончательно. Смотри же: Вон там, внизу, догорает твой вчерашний страх. И бездна подступает ближе, ближе, С твоим «потом» в слабеющих руках. Нет смысла в крике. В покаянье — поздно. Финал написан. Жатва началась. И над землёй, таинственно и звёздно, Лишь тишина торжественно сплелась. Возьми свой плод. Он каменный и серый. Вкушай его в рассветной тишине. Ты был скупым. Ты жил неполной мерой. Ты спал наяву. Ты бодрствовал во сне. И утро это — высшая награда За каждый час, погубленный тобой. За окнами — финал. И слов не надо. Прими его. И обретай покой.