Паутина из стали и золота

Ночь в Квинсе дышала мерным посапыванием старого дома на несколько квартир, каждая из которых занимала свой подъезд: скрипели половицы, где-то внизу тикали часы, за окном шелестел клён. Я сидел на полу своей комнаты, запер дверь и завесил окно плотной шторой. Единственным источником света была настольная лампа, накрытая сверху листом синей бумаги — так свет не бил в щель под дверью и не выдавал моего бодрствования. Передо мной, разложенные на старой футболке, лежали «внутренности» будущих веб-шутеров. — Ну, приступим, — прошептал я. Мои пальцы двигались с пугающей автономностью. То, что раньше потребовало бы часов кропотливой работы под микроскопом, теперь давалось пугающе легко. Я чувствовал структуру металла, понимал предел натяжения микроскопической пружины, буквально кожей ощущая каждую неровность резьбы. Я взял латунные трубки, «одолженные» у мисс Уоррен. С помощью обычного напильника и неожиданной, плотной силы своих пальцев я придал им нужную форму, превращая в сопла. Самым сложным был клапан. Он должен был выдерживать колоссальное давление сжатого газа и при этом мгновенно реагировать на нажатие рычага. Первый собранный мною механизм выглядел сырым, почти кустарным: сталь, медь, грубо подогнанный ремешок от старых часов. Но внутри скрывался расчёт, который показался бы неожиданным для случайного наблюдателя. Я закрепил его на запястье и нажал на спусковой крючок в центре ладони. Щёлк. Механизм сработал, но рычаг неприятно заело в нижней точке. — Слишком большое трение в пазах, — отметил я, записывая замечание в блокнот. — Нужна смазка на графитовой основе или более точная шлифовка. Теперь — кровь проекта. Состав. Я достал из рюкзака контейнер с гелем, сваренным в школе. Смешал с катализатором, заправил импровизированный картридж. Направил сопло на стопку старых журналов в углу и плавно нажал на рычаг. Пш-ш-т! Вместо ровной струи из устройства вылетело облако липкой пены, которое с влажным хлюпаньем облепило журналы. Паутина не вытянулась в нить — просто разбрызгалась, застывая неряшливыми комьями. Я подошёл и потрогал результат. Прочность на разрыв была феноменальной — я едва смог отодрать кусок пальцами, — но вязкость оказалась слишком высокой. Паутина забивала сопло. — Прогресс есть, — я стёр остатки жижи с ладони, чувствуя, как она буквально впивается в поры кожи. — Но до стабильного выстрела ещё далеко. Нужно пересмотреть диаметр выходного отверстия и поиграть с концентрацией эфира. Откинувшись на спинку кровати, я посмотрел на свои руки. Механика требовала доработки, химия — сотен тестов. Веб-шутеры пока были скорее обещанием силы, чем реальным оружием. Но это «обещание» заставляло кровь бежать быстрее. Я понимал, что впереди ещё недели тайных ночей и воровства реактивов под носом у мисс Уоррен. Но фундамент был заложен. Я больше не был просто парнем, которого укусил паук, шаг за шагом начиная брать судьбу в свои руки. — Ладно, — я снова взял напильник. — Ещё один проход — и на сегодня хватит. *** Следующие несколько дней превратились в отточенный до автоматизма танец между тремя ролями: прилежного племянника, незаметного школьника и одержимого химика. Каждый вечер после уроков я запирался в лаборантской. Мисс Уоррен, верная своему обещанию, оставляла меня одного, лишь изредка заглядывая, чтобы «проверить прогресс». Её присутствие всегда сопровождалось шлейфом дорогих духов и короткими, почти интимными замечаниями о моей «исключительной прилежности». Она явно видела во мне свой лучший проект, а я… я видел в ней идеальное прикрытие. — Питер, ты слишком суров к себе, — сказала она в четверг, остановившись у моего плеча и едва коснувшись ладонью моей лопатки, когда я склонился над центрифугой. — С такими результатами ты уже сейчас можешь претендовать на грант от «Озкорпа». Не забывай иногда поднимать голову от микроскопа. — Наука не терпит спешки, мисс Уоррен, — ответил я, сохраняя вежливую дистанцию. Когда за ней закрывалась дверь, я переключался на «второй фронт». Понедельник и вторник ушли на химическую калибровку. Я понял, что проблема пены заключалась в преждевременной полимеризации. Я добавил в состав ингибитор на основе салициловой кислоты, который удерживал смесь в жидком состоянии внутри картриджа, но мгновенно распадался под давлением при выстреле. Теперь нить вылетала ровно, как струна. Среда была посвящена механике. Работая за личным столом Уоррен, я использовал её прецизионные тиски, чтобы подогнать клапаны. Мои новые чувства позволяли слышать микроскопический скрежет металла, указывающий на неточность в доли микрона. Я шлифовал детали до тех пор, пока спусковой механизм не стал работать с сухим, благородным кликом. Четверг стал днём испытаний на прочность. Я тайно синтезировал небольшую партию паутины и проверил её на разрыв в школьном спортзале, когда там никого не было. Нить толщиной с рыболовную леску выдержала вес тяжёлого гимнастического козла и даже не растянулась. Всё это время я продолжал играть роль «тихони». В столовой я так же сутулился под взглядами Флэш, на уроках истории старательно выводил в тетради бессмысленные каракули, имитируя скуку. Гвен пару раз пыталась заговорить со мной о странностях в «Озкорпе», но я мастерски переводил тему на предстоящие тесты. Пятничный вечер в лаборантской выдался особенно тихим. Мисс Уоррен ушла пораньше, оставив мне ключи и двусмысленное: «Не переутомись, Питер, ты нужен нам в добром здравии». Её манера выделять интонацией слово «нам» — то ли имея в виду школу, то ли всё женское сообщество города — уже почти не сбивала меня с толку. Я сидел над разобранным прототипом на её столе. Перед глазами плыли цифры вязкости и давления. — Так, ещё раз, — прошептал я, аккуратно вставляя крошечную прокладку, вырезанную из технического каучука, в головку клапана. Проблема «плевка» вместо нити была решена лишь частично. Теперь состав вылетал стабильно, но дальность оставляла желать лучшего — всего три-четыре метра, после чего струя начинала терять инерцию и превращаться в липкую сеть. Для перемещения между зданиями этого было катастрофически мало. Требовалось давление, которое мои нынешние самодельные картриджи просто не могли выдержать — их бы разорвало прямо на запястье. — Нужен стальной сплав для баллонов, — констатировал я, потирая переносицу под очками. — Или другой способ нагнетания. Я надел браслет. Он был громоздким, ощутимо давил на предплечье и выглядел как медицинский прибор для фиксации сустава, а не как высокотехнологичный гаджет. Я нажал на спусковую пластину. Пш-ш-тик. Тонкая белая нить выстрелила и приклеилась к ножке стула в пяти футах от меня. Я дёрнул — держится намертво. Но когда я попытался намотать нить на кулак и потянуть сильнее, клапан в браслете жалобно зашипел, пропуская остатки газа. Герметичность всё ещё была ахиллесовой пятой моей конструкции. — Процентов шестьдесят от идеала, — вздохнул я, разбирая устройство, чтобы спрятать в рюкзак. — Жить можно, сражаться — вряд ли. Я аккуратно протёр стол мисс Уоррен, убирая малейшие следы своих экспериментов, просто на всякий случай. Мне не нужны были лишние вопросы к моим личным проектам. Выйдя из школы, я увидел дядю Бена. Он стоял, прислонившись к машине, и рассматривал вечернее небо. — Задержался сегодня, герой, — добродушно проворчал он, открывая мне дверь. — Мэй приготовила пирог с почками. Говорит, тебе нужно усиленное питание, а то «совсем прозрачный стал от своих учебников». — Иду, Бен. Просто застрял на одном уравнении, — я закинул рюкзак на заднее сиденье, стараясь, чтобы он не звякнул металлом. Всю дорогу домой я думал о том, что завтра суббота. Работа в гараже с Беном — это не только полки. Это доступ к его старым инструментам, к залежам запчастей от газонокосилок и, возможно, к компрессору. Если я смогу модернизировать систему закачки газа, мои прототипы сделают качественный рывок. Следуя новоприобретенной привычке, я вновь посмотрел на свои руки. Они выглядели как руки обычного подростка, но под кожей пульсировала готовность к действию. Осталось лишь довести инструменты до ума. *** Субботнее утро началось не с будильника, а с того, что я осознал: я слышу, как на кухне первого этажа закипает чайник. Не свист, а само зарождение пузырьков на дне. Мои чувства после сна были обнажены, как оголённые провода. Я скатился с кровати, ощущая во всём теле непривычную лёгкость. Больше не было подростковой заторможенности. Я чувствовал себя сжатой пружиной. А ещё мой организм, кажется, «одарил» меня нехарактерно высоким либидо — это могло породить определённые неудобства. Быстрый взгляд на тайник под половицей — рюкзак с прототипами на месте. За завтраком всё было привычно и в то же время странно. Тётя Мэй суетилась с тостами, тётя Анна что-то увлечённо читала в планшете, а дядя Бен методично мазал джем на хлеб. — Питер, дорогой, ты сегодня какой-то румяный, — заметила Мэй, подкладывая мне лишнюю порцию яичницы. — Свежий воздух лаборантской идёт тебе на пользу? — Наверное, — я улыбнулся, стараясь не слишком быстро поглощать еду, хотя аппетит был просто зверским. — Сегодня же помогаю Бену в гараже? — Именно так, — Бен подмигнул. — Полки сами себя не прикрутят, а мои старые суставы уже не те, чтобы лазать под потолок. В гараже пахло пылью, старым деревом и канифолью. Это было королевство Бена, место, где этот мир с его матриархатом и реестрами отступал перед простым мужским трудом. — Вот здесь, Пит, — Бен указал на стену над верстаком. — Нужно закрепить три тяжёлых дубовых доски. Уровень здесь, шуруповёрт… ну, ты знаешь, что делать. Я взял первую доску. Раньше она показалась бы мне неподъёмной, но сейчас я держал её одной рукой, словно лист картона. Приходилось постоянно контролировать себя, чтобы не выдать эту лёгкость. Я специально напрягал лицо и делал вид, что прикладываю усилие, устанавливая доску на кронштейны. — Хорошо держишь, — одобрил Бен, подавая мне саморезы. — Руки не дрожат. Это важно. Мужчина должен уметь крепко стоять на ногах и так же крепко держать инструмент. Пока я вкручивал шурупы, взгляд постоянно возвращался к углу, где под брезентом стоял старый воздушный компрессор. — Слушай, Бен, — я старался, чтобы голос звучал буднично. — А тот компрессор… он ещё живой? Я подумал, может, он пригодится для моего школьного проекта по гидравлике. Бен оглянулся на аппарат и вытер лоб ветошью. — Старик О’Нил? Да, он ещё пофыркивает. Давление держит плохо, прокладки рассохлись, но если приложить руки — послужит. А что за проект? — Изучаю предельные нагрузки сжатых газов в малых объёмах, — выдал я полуправду. — Мисс Уоррен сказала, что если я соберу стенд, это будет хорошим плюсом к портфолио для университета. — О, ну раз для мисс Уоррен, — Бен усмехнулся. — Забирай, конечно. Повозишься с ним в свободное время. Только не взорви нам тут ничего, ладно? Я кивнул, чувствуя, как внутри всё ликует. Этот компрессор был именно тем, чего мне не хватало. В нём были клапаны более высокого класса и манометр, который я смогу разобрать и адаптировать для своих веб-шутеров. Мы закончили с полками за пару часов. Когда последняя доска была закреплена, Бен удовлетворённо похлопал по ней ладонью. — На века. Молодец, Питер. Знаешь, иногда я смотрю на тебя и думаю… ты вырастешь кем-то особенным. Мне кажется, что в тебе есть эта правильная искра. Бен ушёл, и гараж погрузился в тишину, нарушаемую лишь тиканьем старых настенных часов. Я стоял посреди помещения, чувствуя, как под кожей буквально искрит избыточная энергия. Полки были прибиты, бытовой долг исполнен, но моё тело требовало большего. Нужно было понять свои пределы там, где меня не застукают тёти или всеведущие камеры патрулей. — Мэй! Я прогуляюсь немного, нужно проветрить голову перед физикой! — крикнул я в сторону двери дома. — Только не задерживайся до темноты, Питер! — донёсся приглушённый голос тёти. — И надень куртку, обещали ветер! Я выскочил на улицу. Идти по тротуару обычным шагом было почти физически больно — ноги требовали бега, прыжка, рывка. Я направился в сторону старой промзоны на окраине Квинса, где между заброшенными складами и берегом реки всегда было безлюдно. Через двадцать минут я оказался за ржавой сетчатой оградой старого склада пиломатериалов. Здесь царило запустение: битый кирпич, штабеля гнилых досок и тишина, прерываемая только криками чаек. Идеальный полигон. Первым делом — сила. Я подошёл к массивному бетонному блоку, который когда-то служил опорой для ворот. На вид он весил не меньше полутонны. Я обхватил его пальцами, чувствуя, как они буквально впиваются в шершавый камень. Глубокий вдох. Я потянул. Блок оторвался от земли так легко, что я чуть не опрокинулся назад от собственной инерции. Мышцы не дрожали, сердце даже не участило ритм. Я поднял его над головой, ощущая невероятный баланс. — Обалдеть, — прошептал я. Я был как гидравлический пресс в теле подростка. Затем — реакция и координация. Я подобрал с земли горсть мелких камней и подбросил их высоко вверх. Пока они летели, мир снова замедлился. Я видел траекторию каждого камешка, их медленное вращение в воздухе. Я сделал резкое движение и поймал все пять штук по очереди, прежде чем первый из них коснулся земли. Это было похоже на танец, где музыка звучит только в моей голове. Но самым странным было чутьё. Я залез на крышу склада — забираться по отвесной кирпичной стене оказалось так же просто, как идти по лестнице, пальцы просто «липли» к малейшим неровностям. Стоя на краю, я закрыл глаза. Мир превратился в карту вибраций. Я чувствовал приближение машины за три квартала, слышал копошение крыс в подвале под собой. И вдруг — резкий укол холода в затылке. Я инстинктивно присел, и через секунду прямо над тем местом, где была моя голова, с шумом пронеслась испуганная чайка. — Паучье чутьё, — констатировал я, вытирая пот со лба. — Оно работает на опережение. Я спрыгнул вниз, приземлившись на согнутые ноги абсолютно бесшумно. Мои способности были феноменальными, но они же были и моей самой большой опасностью. Вечер обещал быть долгим: нужно было не просто починить компрессор, а создать инструмент, который позволит этой силе найти выход. Путь обратно лежал через торговые кварталы, где субботнее оживление постепенно сменялось вечерней тревогой. Я шёл, глядя под ноги, но мои чувства, обострённые мутацией, сканировали пространство на сотни метров вокруг. На углу 12-й стрит, там, где узкий переулок отделял аптеку от круглосуточного минимаркета, затылок внезапно обожгло резким, ледяным покалыванием. Я замер, инстинктивно вжавшись в нишу между кирпичными стенами. Из задней двери магазина вывалились две фигуры в тёмных худи. Между ними, прижатый к мусорным бакам, стояла девушка чуть старше меня. Её лицо в свете мигающей неоновой вывески казалось мертвенно-бледным. Одна из нападавших — высокая, жилистая женщина — с силой прижала её к стене, удерживая за горло, пока вторая рылась в её сумке. — Пожалуйста… там рецепты, — прохрипела она. — Это для моей матери… — Заткнись, — коротко бросила та, что держала его. — Скажи спасибо, что мы сегодня добрые и не заберём тебя целиком. Я чувствовал, как внутри закипает глухая, первобытная ярость. Кулаки сжались с такой силой, что костяшки побелели. Я знал, что могу оказаться там за доли секунды. Я видел их движения в замедленной съёмке, я чувствовал их уязвимые места. Один рывок — и я сломаю им кости раньше, чем они поймут, что произошло. Но в этот же миг меня прошил другой страх, более холодный и расчётливый. Если я вмешаюсь, я перестану быть невидимкой. Стоит мне проявить свою истинную силу — и моя тихая жизнь в Квинсе закончится. Племенной Фонд, «Озкорп», полиция — они не оставят меня в покое, пока не разберут на запчасти в лаборатории. Дилемма сдавливала виски: остаться человеком и позволить совершиться несправедливости или стать тем, кем я являюсь на самом деле, и навсегда подставить под удар родных? Я не был уверен, готов ли я быть этим «героем». Не в мире, который видит во мне лишь ценную племенную единицу. Грабительница замахнулась, чтобы ударить девушку кастетом по лицу — просто так, ради забавы. — Эй! — крикнул я, выходя на свет, но намеренно сутулясь и дрожа всем телом. — Я вызвал патруль! Они будут здесь через минуту! Я стоял, изображая испуганного свидетеля, готового пуститься наутек. Это была ложь, но она сработала. Преступницы, не желая связываться с полицией из-за копеечной добычи, бросили сумку и скрылись в темноте переулков. Девушка рухнула на колени, судорожно собирая рассыпавшиеся таблетки. Она даже не взглянула на меня, когда я прошёл мимо, пряча лицо в тени капюшона. Я шёл домой, и чувство стыда за свою слабость боролось в голове с облегчением от того, что я сохранил тайну. Я понял одну важную вещь: мне нельзя полагаться только на кулаки. Если я хочу менять этот мир, мне нужна маска. И мне нужны инструменты, которые позволят действовать на расстоянии, оставаясь неузнанным. *** Гараж дяди Бена и старый компрессор стали моей единственной целью на этот вечер. Дом погрузился в сон. Тёти и Бен поднялись к себе ещё час назад, пожелав мне «не засиживаться над чертежами». Теперь гараж принадлежал только мне. Я запер дверь на щеколду и включил настольную лампу, направив свет на старый компрессор. Под брезентом «О’Нил» выглядел как груда ржавого железа, но для меня он был сокровищницей. — Посмотрим, что у тебя внутри, старик, — прошептал я, беря в руки гаечный ключ. Мои новые чувства превращали работу в медитацию. Я не просто откручивал болты — я чувствовал их сопротивление, слышал микротрещины в металле. С помощью инструментов Бена я бережно извлёк из компрессора латунный редуктор и систему тонких стальных трубок, рассчитанных на высокое давление. Главной задачей этой ночи был Прототип №2. Я разложил детали на верстаке. Первый образец был слишком громоздким и негерметичным. Теперь я использовал стальные капилляры из компрессора, чтобы создать новую систему подачи. Вместо одного большого бака я решил использовать три миниатюрных картриджа, соединённых последовательно. Это позволяло распределить нагрузку и избежать деформации корпуса. Самым сложным было уплотнение. Я вспомнил химический состав прокладок «О’Нила» и понял, что могу их улучшить. Взяв обычный бытовой герметик из шкафа Бена, я смешал его с небольшим количеством своего паучьего состава. Получившаяся субстанция мгновенно застывала, создавая идеальную, эластичную и невероятно прочную пробку. Часы показывали три утра. Спина затекла, но я не чувствовал усталости. Я собрал новый веб-шутер. Теперь он был тоньше — почти в два раза. Я отказался от грубого ремешка в пользу стальных скоб, которые плотно обхватывали предплечье. Спусковой механизм я перенёс чуть глубже в ладонь, чтобы исключить случайное срабатывание при обычном сжатии кулака. Настало время проверки. Я заправил обновлённый картридж новой смесью — на этот раз я добавил больше растворителя, чтобы нить была тоньше, но летела дальше. Я прицелился в старую покрышку, висящую в дальнем углу гаража. Десять метров. Пш-шт! Звук был коротким и резким, как выстрел из пневматики. Белая нить, тонкая, как леска, прошила воздух и с глухим ударом впилась в резину. Я дёрнул за неё со всей силы — покрышка сорвалась с крюка и полетела ко мне. Я поймал её одной рукой, даже не пошатнувшись. — Да! — я едва сдержал победный крик. Это всё ещё был лишь прототип. Клапан всё ещё слегка подтравливал газ, а дальность в десять метров была пределом. Но это уже не был «плевок пеной». Это был инструмент. Я посмотрел на второй браслет, который ещё предстояло собрать. Предстояла долгая работа по калибровке, но сегодня, стоя в пыльном гараже среди обломков старого компрессора, я впервые почувствовал себя не жертвой обстоятельств, а архитектором. Завтра нужно будет найти способ испытать их на высоте. Но сначала — заслуженный сон, пока Мэй не пришла проверять, почему в гараже всё ещё пахнет озоном и жжёной резиной. *** Больше глав и интересных историй - по ссылке на бусти, в примечаниях автора к данной работе. Дело добровольное (как пирожок купить), но держит в тонусе. Графика выкладки глав здесь это никак не коснется - работа будет обновляться регулярно, работа будет выложена полностью : )