Паутина из стали и золота

Я прищурился, пытаясь сквозь био-магнитные помехи своего зрения разобрать детали. Фигура не шевелилась, но я чувствовал, как её сканер методично прочёсывает эфир, пытаясь ухватиться за ускользающую частоту моего поля. — Довольно неплохо для первого раза, мистер Паркер. Хотя над амплитудой колебаний в момент прыжка стоит поработать — вы светитесь на радарах, как рождественская ёлка в безлунную ночь. Голос был спокойным, лишённым учительской мягкости, которую она демонстрировала в классе. Фигура шагнула из тени, и лунный свет подчеркнул острые скулы и холодный блеск очков. Мисс Уоррен. На ней был облегающий тактический костюм из кевларового волокна, а в руках она держала устройство, которое явно не продавалось в магазинах электроники. Я не стал снимать маску. Моё тело инстинктивно пригнулось к бетону, готовое к рывку. — Вы следили за мной от самого дома? — мой голос, изменённый плотной тканью маски и намеренно заниженный, звучал хрипло. — От самой школы, — поправила она, подходя к краю крыши. Между нами было метров десять. — Та флешка, что я тебе дала… в неё встроен пассивный ретранслятор. Он не передаёт сигнал, но резонирует с моими сканерами. Маленький предохранитель на случай, если наш «уникальный образец» решит свернуть себе шею раньше времени. Она выключила сканер и убрала его в кобуру на бедре. — Что вам нужно, Уоррен? Если бы вы хотели сдать меня Озборн, вы бы сделали это ещё в медпункте. — Озборн хочет контролировать популяцию. Она видит в мужчинах только строительный материал для своей империи, — Уоррен сделала ещё шаг, и я почувствовал, как моё чутьё начало вибрировать от её близости. Она не была мутантом, но от неё исходила аура хищника высшего порядка. — Я же вижу в тебе решение. Не для «Озкорпа», а для нас всех. — «Нас всех»? В этом мире это обычно означает «для тех, у кого больше пушек». Уоррен тонко улыбнулась. — Твой цинизм мне нравится. Он… нездешний. Парень твоего возраста должен быть в ужасе или в восторге от своих сил. А ты анализируешь. Ты тестируешь проводимость своей паутины. И именно поэтому ты мне нужен. Она указала рукой на огни Озборн-Тауэр, возвышающейся над Манхэттеном. — Норма Озборн работает не для того, чтобы спасти мужчин. Она хочет создать армию верных, генетически модифицированных солдат, которые будут зависеть от её сыворотки. Твой метаболизм — это ключ к естественной стабилизации генома. Ты — ошибка в её расчётах. Живая, прыгающая по крышам ошибка. — Я не собираюсь быть чьим-то ключом, — отрезал я, готовясь выстрелить паутиной в соседнее здание. — Тебе придётся, — она засунула руки в карманы костюма. — Потому что те анализы, которые ты подменил… они не обманули её систему безопасности навсегда. Они лишь дали тебе фору. Рано или поздно они заметят нестыковку по группе крови или резус-фактору в архивах. И тогда за тобой придёт не вице-президент с вежливой улыбкой, а отряд с транквилизаторами. Она бросила мне небольшой металлический жетон. Я поймал его на лету — пальцы ощутили холод полированной стали. На жетоне был выгравирован странный символ: спираль, переплетённая с нитью ДНК. — Это пропуск в мою частную лабораторию. Там есть оборудование, которое не связано с сетью «Озкорпа». Если хочешь выжить и понять, как контролировать этот свой… магнетизм, приходи в субботу. Она развернулась, собираясь уходить, но на мгновение замерла. — И да, Питер. Твоя маска ужасна. Она создаёт лишнее аэродинамическое сопротивление. Смени её, пока не врезался в какую-нибудь рекламную вывеску. Одним плавным движением она перепрыгнула на пожарную лестницу и исчезла в темноте переулка так же бесшумно, как и появилась. Я остался на крыше один, сжимая жетон в руке. Мой ум уже лихорадочно строил древо решений. Уоррен явно хотела использовать меня в своей войне против Нормы Озборн. Стать пешкой одного игрока, чтобы не стать ресурсом другого? Паршивый выбор. Но, с другой стороны, она права — мне нужно оборудование, чтобы понять, на что я способен. А ещё - мне нужно в первую очередь не попасться. Я посмотрел на свои пальцы. Между ними всё ещё плясали искорки. — Ну что ж, мисс Уоррен, — прошептал я. — Посмотрим, кто из нас в итоге окажется под микроскопом. *** Я сидел на краю парапета ещё долго после того, как тень Уоррен растворилась в лабиринте улиц Квинса. Жетон в моей ладони казался неестественно тяжёлым, словно он был отлит из чистого свинца, а не из стали. В моей голове, как в неисправном архиве, начали всплывать пласты памяти «того» Питера Паркера. Майлз Уоррен. Профессор, чья одержимость генетикой и Гвен Стейси превратила его в Шакала. Безумный клонодел, человек, потерявший связь с реальностью ради биологического совершенства. В канонической истории он был трагедией, облечённой в облезлую зелёную шкуру, воплощением этического провала науки. Здесь же передо мной была мисс Мила Уоррен. Холодная, расчётливая, обладающая пугающим интеллектом и явно не обделённая боевой подготовкой. Была ли она злодейкой? Я прокрутил в уме её действия за последние дни. Она не сдала меня «Озкорпу», хотя имела все карты на руках. Предоставила программный обход для био-сканеров. С точки зрения классической драматургии — типичный «наставник» или «таинственный союзник». «Предпосылки налицо, — констатировал я, глядя на шпиль церкви. — Одержимость уникальными образцами, скрытая лаборатория, работа в обход официальных структур. Она уже идёт по пути Шакала, просто здесь, в этой вселенной, социальные условия заставили её стать более скрытной и эффективной. Если Норма Озборн — это открытый тиран, то Уоррен — это вирус, который хочет перехватить контроль над системой». Был ли у неё план по созданию армии клонов? Или она видела во мне способ обрести силу, способную свергнуть матриархат Озборн? В этом мире, где мужчины были лишь инструментами, её интерес ко мне мог быть продиктован как научным альтруизмом, так и желанием обладать самым совершенным оружием. Но был и другой аспект. Мой холодный расчёт подсказывал: на данный момент наши векторы интересов совпадали. Мне нужно было время, чтобы клетки завершили стабилизацию. Мне нужны были её ресурсы, чтобы модернизировать снаряжение. Без её «патчей» для сканеров я — лишь вопрос времени для ИИ-систем «Озкорпа». «Она не злодейка. Пока что, — подвёл я итог. — Она — вынужденный союзник. Опасный, как скальпель в руках хирурга с сомнительной репутацией, но необходимый». Я понимал, что вступаю в игру на два фронта. С одной стороны — корпоративный левиафан Нормы Озборн, с другой — амбиции женщины, которая, возможно, уже видит во мне свой главный научный триумф. — Ладно, Майлз… то есть, мисс Уоррен, — я поднялся, чувствуя, как по спине пробежал статический разряд. — Поиграем по вашим правилам. Но только до тех пор, пока они не начнут угрожать моей свободе. Я знал, что, если она решит пойти по пути своего «канонического» прототипа, мне придётся её остановить. Но сейчас нужно было выжить. А для этого требовалось нечто большее, чем лыжная маска и вера в удачу. Нужен был технологический скачок. Я активировал веб-шутер и, притянув себя к соседней стене, скользнул в темноту. Предстояло переработать всё: от состава полимерной нити до системы маскировки био-поля. Суббота была уже близко, и я собирался прийти в ту лабораторию не как проситель, а как специалист, способный диктовать свои условия. *** Домашний гараж Паркеров был моим храмом и моей крепостью. В три часа ночи, когда дыхание спящего дома становилось глубоким и мерным, я сидел над разобранными модулями веб-шутеров, а передо мной на старом мониторе пульсировали данные с флешки Уоррен. Холодный свет экрана выхватывал из темноты разложенные инструменты и чертежи, которые вряд ли понял бы даже самый одарённый выпускник Массачусетского технологического. Я больше не мог позволить себе импровизацию. После встречи с Уоррен стало ясно: мой нынешний «набор выживания» — это каменный топор в эпоху лазерных скальпелей. Требовался системный апгрейд, превращающий меня из «аномалии» в «невидимку». Я открыл в графическом редакторе концепт-проект, который назвал «Инициатива Изоляции». — Сначала — оболочка, — прошептал я, прокручивая спецификации материалов. Лыжная маска и толстовка отправлялись в утиль. В планах на центральном чертеже красовался многослойный костюм. Главной проблемой была моя новая физиология: био-магнитные импульсы, которые я генерировал, светились в инфракрасном и электромагнитном спектрах как сигнальная ракета. Костюм должен был стать клеткой Фарадея. Я наметил использование сегментированного полимера с вкраплениями углеродных нанотрубок. Это позволило бы не только гасить мои собственные выбросы статики, но и распределять внешнее давление при прыжках, работая как экзо-скелетная мышца. Дизайн? Никакой вычурности. Матово-чёрный низ для поглощения света, тёмно-синие или красные вставки из текстурированного материала на груди и спине для рассеивания контуров тела. И, самое главное, маска. Вместо тряпки — герметичный шлем-маска с линзами на базе жидких кристаллов. Они должны были синхронизироваться с моим био-полем, позволяя мне «видеть» электрические цепи города прямо в реальном времени. Затем я переключился на раздел «Синтез полимеров». Моя паутина была прочной, но предсказуемой. Глядя на химические формулы, исправленные Уоррен, я понял, как сделать её проводящей. Если добавить в состав металлизированные присадки и изменить структуру растворителя, нить сможет не только держать вес, но и передавать импульс. Это открывало пугающие перспективы: я смогу дистанционно взламывать электронные замки или вызывать короткое замыкание в дронах «Озкорпа», просто коснувшись их паутиной. — Веб-шутеры 2.0, — я выделил этот блок красным. Нужен был механизм высокого давления с пьезо-элементами. Старые баллончики были слишком громоздкими. Новая конструкция должна была стать частью предплечья, максимально плоской, с магнитными клапанами, которые срабатывают от легчайшего нажатия средним и безымянным пальцами. Никаких механических заеданий — только чёткий, выверенный отклик. Я откинулся на спинку скрипучего стула, глядя на мигающий курсор. В углу экрана висел отдельный файл, который я пока боялся открывать. Анализ структуры «Сентинел». Уоррен намекнула, что «Озкорп» ищет стабилизатор генома. Это значило, что в будущем мне придётся столкнуться с существами, чьи способности будут искусственно усилены до предела. Мои текущие планы по модернизации были направлены на защиту и скрытность, но где-то в глубине сознания я уже понимал: скоро придётся проектировать оружие. В субботу я пойду к Уоррен. У меня не было материалов для создания этого костюма — по крайней мере, тех, что обеспечат нужную степень защиты. «Озкорп» контролирует рынок композитов, но у Уоррен наверняка есть доступ к чёрному рынку или собственным запасам. Я приду к ней не как ученик за оценкой, а как архитектор с готовым проектом, которому нужен подрядчик, патнёр, и спонсор в одном лице. Я закрыл все окна, стёр временные файлы и выключил монитор. В темноте гаража на мгновение задержалось послесвечение — мои линзы ещё долю секунды адаптировались к резкой смене освещения. — Человек-паук, — произнёс я, пробуя это имя на вкус. В этом мире оно звучало не как имя героя из комиксов, а как название системного бага. Смертоносного, неуловимого и чертовски умного. Я спрятал жетон Уоррен под половицу, рядом со своим старым дневником. Завтра будет новый день игры в «тихого Питера», но сегодня ночью в этом гараже родился план по уничтожению монополии Озборн. Осталось только воплотить его в металле и полимере. *** До субботы оставалось три дня, и каждый из них я проживал в режиме двойного рендеринга: создавал безупречную картинку «слабого звена» для общества и выстраивал архитектуру хаоса для моих преследователей. В коридорах Мидтауна я начал разыгрывать карту «посттравматического синдрома». Это было прагматично: если я вдруг дёрнусь от резкого звука из-за обострившегося чутья или у меня случится спазм из-за выброса статики, все спишут это на последствия недавнего удара током. — Питер, ты опять побледнел, — Юджиния Томпсон возникла передо мной, когда я нарочито медленно открывал шкафчик, имитируя дрожь в пальцах. Она бесцеремонно отодвинула меня плечом и сама вытащила тяжёлый учебник по истории. В её жестах было что-то от собственничества — она «защищала» меня так ревностно, что другие ученики предпочитали обходить нас по широкой дуге. — Фантомные боли, Юджиния… ничего страшного, — я выдавил вымученную улыбку. — Просто в руке покалывает. Наверное, нервные окончания. — Эти суки из «Озкорпа» за это ответят, — прошипела она, опасно сузив глаза. Она положила руку мне на плечо, и я почувствовал, что под маской грубой опеки скрывается нечто большее — я стал для неё объектом, который нужно оберегать от всего мира. Отдушиной для своего рода материнского инстинкта. — Если тебе станет плохо на физкультуре, просто скажи. Я выбью тебе освобождение до конца семестра. Понял? — Понял, Флэш. Спасибо. На уроках биологии ситуация была тоньше. Мисс Уоррен превратила наши занятия в интеллектуальные допросы. — Мистер Паркер, раз уж ваше самочувствие заставляет вас пропускать практические занятия в лаборатории, — произнесла она, проходя мимо моей парты и едва заметно коснувшись края моего планшета, — проанализируйте этот паттерн нейро-связей к завтрашнему утру. Это… теоретическая модель адаптации мужского организма к гипер-стимуляции. Задание было зашифрованным тестом. На планшете были данные, которые не преподавали в школе — это был уровень закрытых институтов генетики. Разбирая их, я понимал: она проверяет не мои знания, а мою способность мыслить категориями «нового вида». Я отвечал ей тем же: возвращал работы с решениями, которые были верными, но содержали крошечные, едва заметные «пасхалки», понятные только нам двоим. Мы вели диалог прямо под носом у всего класса. Пока Мидтаун спал, я работал в промышленном секторе Лонг-Айленд-Сити — максимально далеко от Квинса. Мне нужно было создать фантом. Если «Озкорп» ищет того, кто сжёг их прибор, они должны найти не подростка, а нечто принципиально иное. Я выбрал заброшенный складской комплекс, принадлежащий дочерней компании «Старк Индастриз» (которая в этом мире была почти раздавлена конкуренцией с Озборн в плане многовекторности направлений, в связи с чем ушла в узко-специализированную нишу государственных заказов на оружие). Используя свои наработки, я соорудил несколько электрических ловушек. Я намеренно оставил на стенах следы выжигания, которые имитировали работу не биологического магнетизма, а кустарных плазменных резаков. — Пусть думают, что в городе появился техно-анархист, — прошептал я, настраивая таймер на самодельном ЭМИ-излучателе. Я оставил на месте «преступления» несколько улик: обрывки чертежей на устаревшем языке программирования и фрагменты высокотехнологичного лома, который я специально раздобыл на свалке электроники. Весь этот след вёл к образу «Вируса» — радикального хакера или инженера-изгоя, который использует внешние гаджеты, а не внутренние силы. В одну из ночей я даже позволил камере наружного наблюдения зафиксировать мой силуэт в маске — но я двигался приставными шагами, намеренно скрывая свою естественную «паучью» пластику, имитируя походку человека в тяжёлом экзоскелете. К утру пятницы в полицейских сводках начали проскакивать сообщения о «неизвестном вандале с энергетическим оружием». Группы быстрого реагирования «Озкорпа» стянулись к промышленной зоне. Ловушка была захлопнута: они искали призрака в броне, пока настоящий «объект» сидел на уроке литературы и жаловался на головную боль от яркого света. — Почва подготовлена, — констатировал я, возвращаясь домой за час до рассвета. — Завтра суббота. Пора узнать, что скрывает «Шакал» в своей норе. *** Больше глав и интересных историй - по ссылке на бусти, в примечаниях автора к данной работе. Дело добровольное (как пирожок купить), но держит в тонусе. Графика выкладки глав здесь это никак не коснется - работа будет обновляться регулярно, работа будет выложена полностью : )