Side effect

"Сегодня не получится, хён. Я плохо себя чувствую". Минхо покусывает губу, хмурясь, пока читает сообщение от Хёнджина. Вообще они пересекались на обеде в институтской столовой, и тот не выглядел как человек, у которого были проблемы со здоровьем. Более того, он подтвердил, что на традиционные пятничные посиделки со снеками уже выбрал фильм, и он гарантированно понравится Минхо. А теперь вот написал смс. И Минхо знает, что сосед, с которым Хёнджин делит квартиру, Джисон, уехал к родителям на неделю, а значит, тот остался без какой-либо поддержки. И присмотра. А потому волнуется. В основном потому что у Хёнджина и так сложные отношения с готовкой, так что же он себе в полубессознательном состоянии приготовит? А таблетки? Есть ли у Хёнджина что-нибудь из таблеток? И беспокойство за младшего, что тот загнётся без человеческой еды и лекарств (Минхо игнорирует мысли о доставках), начинает принимать масштабы вселенной. Тем более за очень симпатичного младшего, которому собирался в скором времени предложить отношения... Беспокойство за голодного Хёнджина перевешивает любые рациональные мысли. И план приходит в голову сам собой: Минхо знает код от квартиры Хёнджина, и он может сам приготовить ему лёгкий куриный супчик. Заодно и лекарств принести. И вообще окружить заботой и вниманием. И проявить себя. Как надёжный, ответственный и… очень влюблённый. Уже полгода как. После того как случайно сел к нему на дополнительных занятиях за одну парту на последнем ряду, а потом заглянул в телефон, заметив онгоинг аниме, которое сам смотрел. В общем… на этой теме и сошлись, так как все друзья Минхо почему-то шедеврами японской анимации не проникались. Ну разве что от старика Гибли. А тут свежие уши, новые мысли, и вот у них уже целый вечер пятницы. Сначала для мультиков, потом для фильмов, а потом как пойдёт. Шло неплохо. Особенно когда Хёнджин приваливался к Минхо бочком на диване и воровато таскал его снеки, как будто тот не видел. Чужое тепло, заливистый смех и слёзы на трогательных моментах, вкупе с разговорами, понятными только им одним, переписками до часу ночи и улыбками, адресованными друг другу, настолько плотно вплелись в жизнь Минхо, что он решил рискнуть и перевести их отношения в чуть более личный статус… Потому что… ну, а почему нет? И он действительно собирался сегодня с Хёнджином поговорить, а вот как приключилось. Оптимизмом обычно Минхо не отличался, но смс принял за знак: он покажет себя Хёнджину с самой лучшей стороны. Решено! Он заглядывает в магазин возле чужого дома, покупая продукты для супа и десерт для поднятия настроения. Заглядывает в аптеку и выбирает самые эффективные средства. И совсем немного нервничает, когда поднимается на нужный этаж. Набирает код двери и проскальзывает внутрь, максимально тихо, чтобы ненароком не разбудить Хёнджина, если тот спит. Прислушивается, и дом ожидаемо встречает почти гробовой тишиной, ведь главного шумопроизводителя, Джисона, нет. Однако ухо улавливает шум льющейся воды из ванной. Минхо выдыхает спокойнее. Отлично, значит, Хёнджин не спит. Тем лучше: его можно будет сразу покормить и проконтролировать приём таблеток. Он разувается, оставляя на вешалке верхнюю одежду, и, подхватив пакет с покупками, заворачивает на кухню. Но, проходя мимо ванной, до его уха долетает тихий всхлип. Минхо замирает, замечая, что дверь закрыта не полностью, и думает, что ослышался, но всхлип повторяется. На этот раз с тихим шёпотом, пробирающим до мурашек: — Минхо… Первую мысль — броситься в ванную — убедиться, что с младшим всё в порядке, он душит в зародыше. Не хватало ещё, чтобы Хёнджина инфаркт хватил от его внезапного появления. Или чтобы он поскользнулся и разбил себе что-нибудь. Вряд ли он тогда будет смотреть на Минхо как на надёжного и заботливого. Хотя ведь он его сам звал… Однако в груди тревожно становится, настолько нуждающимся был чужой всхлип. Хёнджину плохо? Больно? Как хорошо, что он прихватил его любимые пирожные. Это ведь должно будет поднять настроение? Минхо располагается на кухне и по-прежнему старается не шуметь, разыскивая у парней всё необходимое. Благо нужно-то только кастрюлю и разделочную доску. Кастрюлю на плиту, грудку помыть, овощи нарезать. Заглядывает в холодильник, инспектируя содержимое. Вполне прилично: несколько банок с ветчиной, какие-то рыбные консервы, контейнер с кимчи, шампиньоны, свежие овощи и десяток яиц. Даже готовый рис находит из магазинчиков 24/7, но делает в голове пометку запустить рисоварку. Потому что куриный бульон — это хорошо, но посытнее что-то ещё потребуется, а этот он сейчас и использует. Зная, что Хёнджин обычно купается долго, он с головой погружается в готовку, не сразу слыша, как заканчивается шум в ванной. — Хён? Ты почему здесь? Минхо отрывает взгляд от разделочной доски, видя Хёнджина, застывшего в проходе на кухню: с вытаращенными глазами и приоткрытым ртом. Быстро осматривает младшего: щёки горят румянцем, дышит тяжело, взгляд подёрнут мутной дымкой, но в самих глазах лихорадочный блеск. Минхо кивает сам себе, делая вывод: однозначно простуда. А потом взгляд соскальзывает ниже, и он внезапно осознаёт, что на Хёнджине-то, кроме полотенца, в которое тот вцепился, старательно прикрывая грудь одной рукой, ничего и нет... Только капли воды, что стекают по мокрым волосам на крепкое тело, огибая все видимые рельефы и заставляя его сверкать, словно покрытого глиттером, в тёплом свете кухни. И Минхо уже видел Хёнджина в раздевалке и даже в общей душевой после занятий спортом, но вот сейчас это ощущается как-то иначе. Красивее. Интимнее. Возбуждающе… Минхо выдавливает из себя улыбку и отводит взгляд, чтобы не усугубить собственное напряжение. — Ты написал, что плохо себя чувствуешь, а я, помня, что Хан уехал, решил заглянуть. — Но зачем? — младший хмурится. — Чтобы позаботиться, — Минхо пожимает плечами и бросает на Хёнджина быстрый взгляд. А потом, не давая вставить и слова, тараторит. — При простуде главное — не забывать хорошо питаться. А ты, скорее всего, заказал бы какую-то вредную доставку, — Хёнджин краснеет пуще прежнего, но спорить не спешит: он действительно больше предпочитает вредную пищу. Минхо, видя чужие изменения в лице, хмыкает. — Так что давай одевайся и приходи на кухню. Прослежу, чтобы первый приём пищи прошёл под моим контролем. Хёнджин смотрит на него каким-то странным взглядом, а потом заторможенно кивает. — Хорошо.

***

Когда Хёнджин покидает кухню, Минхо позволяет себе шумно выдохнуть. Он упирается лбом в дверцу настенного шкафа, прикрывая глаза, но это не спасает: под сомкнутыми веками всё ещё атлетический, словно высеченный из мрамора торс Хвана, переливающийся золотым. Интересно… а как Хёнджин выглядел бы, если бы его обмазали маслом? Ну таким, как у бодибилдеров… Минхо скрипит зубами. Отлепляется от дверцы и бьёт себя легонько по щекам, чтобы привести в чувство, но мало помогает: фантазия продолжает подкидывать жаркие картинки... Да что ж такое-то, а?.. Он же не за этим пришёл, а позаботиться! Точно. Минхо ухватывается за эту мысль, делает пару глубоких вдохов-выдохов и действительно успокаивается. А после закидывает готовый рис в микроволновку, видя, что бульон уже почти готов. Забота и надёжность. Надёжность и забота. И Минхо будет их олицетворением. Хёнджин появляется на кухне минут через десять, уже переодевшись в домашнее — просторную футболку и серые спортивки — и выглядит безумно уютно и по-домашнему. — Тебе чем-то помочь? — присаживается за стол, глядя, как Минхо ловко управляется с лопаточкой, перемешивая что-то на сковороде. Хёнджин прикрывает глаза, принюхиваясь: пахнет невероятно. — Нет, всё под контролем, — Минхо убавляет огонь, накрывая сковородку крышкой, и пробует бульон на соль. Остаётся довольным и тычет в сторону Хёнджина ложкой. — А тебе надо беречь силы, чтобы скорее поправиться. Лучше расскажи, как там подготовка к сдаче курсовой протекает. С губ Хёнджина слетает нервный смешок. — Да нормально. Минхо выставляет перед младшим тарелку с бульоном и небольшую миску с рисом, усаживаясь напротив. Подпирает одну щёку рукой. — Это хорошо, — подвигает приборы. — Больше не переживаешь? Вчера, казалось, ты был в отчаянии. — Я в порядке. — Ну кушай-кушай, — Минхо одаривает Хёнджина улыбкой. — Силы тебе потребуются. Хён позаботится о тебе. Хёнджин на мгновение застывает с каменным лицом и тихо угукает, хватаясь за ложку, чтобы занять явно подрагивающие руки. И Минхо это замечает, но не комментирует. Простуда же. Сейчас Хёнджин поест, а потом он даст ему жаропонижающее. И всё будет хорошо.

***

— Понравилось? — интересуется Минхо, когда Хёнджин отодвигает от себя пустую тарелку. А когда тот согласно кивает, Минхо вновь улыбается. — Вот славно. Теперь таблетки и спать, а я тут всё приберу. — Таблетки? — Конечно, — приподнимает бровь Минхо. — От простуды. Я купил. Надо же скорее тебя поставить на ноги. Хёнджин опускает взгляд в стол и покусывает губу, ёрзая на стуле. — Я не простыл, хён, — он начинает ковырять пальцем угол стола. — Но ты написал, что плохо себя чувствуешь, — Минхо ставит тарелки в раковину. Заодно полностью выключает огонь и рисоварку. Хмурится, ещё раз оглядывая младшего. — И у тебя щёки горят. И глаза блестят. А ещё ты дышишь тяжело. При простуде это стандартные симптомы… — Я действительно нехорошо себя чувствую, — соглашается Хёнджин и вновь ёрзает на стуле. Потом глупо хихикает. — Точнее, хорошо, но не совсем. — Это как? — Минхо присаживается обратно. Пытается понять, что ему говорит Хёнджин. Но ни черта не получается. — Это… — начинает Хёнджин, поднимая взгляд на Минхо, однако, встретившись с чужими глазами, тут же тушуется, закрывая лицо руками. — Это неловко объяснять. Я даже не очень понимаю, что именно происходит. Всё должно было быть наоборот… Минхо хмурится ещё сильнее. — Хёнджин, ты меня пугаешь. Может, следует позвонить в скорую? — Нет! — Хёнджин чуть ли не подскакивает на стуле, выставляя руки перед собой. Взгляд при этом такой отчаянный, что не по себе становится. — Точно нет, я сгорю от стыда! — Ты принял что-то запрещённое? — Минхо вновь пытается объяснить себе реакцию младшего. Хёнджин отрицательно мотает головой. — Нет. Что ты! — Тогда в чём дело? Хёнджин, я беспокоюсь за тебя, но если ты мне не скажешь, что произошло, то я не смогу тебе помочь. С губ Хёнджина срывается истеричный смешок. — Даже я не смог себе помочь, — он вновь поднимает глаза на всё ещё недоумевающего Минхо и вздыхает. — Так что не уверен, что и ты справишься… — Хёнджин, — младший вздрагивает, когда Минхо встаёт со своего места и обходит стол, чтобы замереть напротив. А потом присаживается на корточки, подхватывая ладони Хёнджина. И смотрит так решительно. — Пока не попробуем — не узнаем. Расскажи мне. Минхо поглаживает чужие пальцы, пока Хёнджин смотрит на него целую минуту, прежде чем заговорить вновь. — Это слишком смущающе, — Минхо всё ещё смотрит на него серьёзно, и он сдаётся. — Ладно. Хорошо. Ты же помнишь, как сильно нервничал вчера, верно? — Минхо фыркает, кивая. Действительно, тираду во время вечернего разговора по телефону, где Хван не сдаст и его отчислят, можно было бы номинировать на «Оскар» за лучшую драматическую роль. — Ну вот Хан сегодня, устав от моих причитаний, сказал, что я могу взять его таблетки. Ну те, которые он пьёт от панических атак. Сказал, что мне хватит и половинки, чтобы успокоиться, прийти в норму. Но я решил, что этого мало и выпил две… Руки Минхо, что успокаивающе поглаживали Хёнджина, замирают. Он вновь пробегает взглядом по младшему: вроде внешних признаков отравления — бледности или холодного пота — нет. Скорее наоборот — младший слишком уж красный, что кажется, вот-вот воспламенится, но Минхо не то чтобы спец в таких вопросах. От скорой Хван отказался и сказал, что не смог помочь себе сам. — Ты промывал желудок? — Что? — Хёнджин хлопает глазами. — Нет. Я боюсь, промывание уже не спасёт меня. — Почему? Это первое, что делают. Промывание, капельницы… — Нет, хён, — Хёнджин забирает ладони из чужих рук и вновь прячет в них своё лицо. — Да что ж так сложно-то, а? — хлопает себя по щекам и поднимает на Минхо взгляд. — Промывание не спасёт меня от эрекции. — Что? — Не заставляй меня повторять. — Но при чём тут эрекция? — взгляд Минхо непроизвольно опускается на пах Хёнджина, но тот скрыт подолом свободной футболки. Чертыхается про себя и вновь поднимает глаза на смущённого младшего. Который и правда скоро сгорит от стыда по ощущениям. — Это побочный эффект, — вздыхает Хёнджин. — А разве побочный эффект при таких таблетках — не сонливость? — Это было, да, — кивает. — Я написал тебе, когда понял, что начинаю засыпать. Но... — Хёнджин вновь ёрзает на стуле, покусывая губу. — Но проснулся уже вот таким. Сначала я думал, что это просто последствия сна, однако после первой попытки справиться самостоятельно эрекция не прошла. И после второго раза тоже. И стало больно. Я в панике прогуглил название таблеток, почитал варианты побочных эффектов и как бы… вот. В кухне воцаряется тишина. А на Минхо обрушивается осознание. Теперь он понимает и ёрзанье на стуле, и причины всхлипов в ванной… Ох. Оооооох. Хёнджин звал его, когда пытался… Чёрт. Чёрт-чёрт-чёрт. Мысли в голове крутятся как бешеные, и Минхо скоро порвёт от переполняющих эмоций, но… … но понурый вид младшего приводит его в чувство лучше холодной воды. У Хёнджина всё ещё проблема. Всё ещё неудобная проблема, с которой надо разобраться. Помочь… Забота и надёжность, да?.. Минхо прочищает горло. — Что ты ещё пробовал, чтобы снять напряжение, Хёнджин? — Я читал, что помогает лёд, — Хёнджин криво улыбается. — Но мне тоже не помогло. Ни лёд. Ни душ. — Были ещё какие-то варианты? — Обратиться к врачам, но я скорее сгорю от стыда, хён. Минхо кивает сам себе. Он, конечно, не согласен с таким решением, но пока против чужой воли не пойдёт. — Ты просто дрочил? — Хёнджин непонимающе приподнимает бровь, а Минхо торопится пояснить. — Ну, может, ещё фантазировал, смотрел что-то или… — старший вспоминает услышанные всхлипы и внезапно сам смущается, выпаливая. — Или использовал игрушки? — И так, и так, — мнётся Хёнджин. — Но, хоть я и кончал, эрекция не проходила. Это пугало, и я не мог толком расслабиться. — Ясно, — Минхо покусывает губу. Собирается с духом, мыслями и всем, что у него там осталось. — Тогда, может, всё-таки лучше я тебе помогу? Хёнджин поднимает на него удивлённый взгляд. — Что ты имеешь в виду? — Я мог бы позаботиться о тебе, — Минхо хочет звучать уверенно, но выходит только хрипло из-за пересохшего горла. — Просто ты в своём состоянии, скорее всего, делаешь всё механически, и когда не получается, то лишь больше накручиваешь себя. А со мной мог бы э-э-э… расслабиться и получить удовольствие. Вот, — Минхо опускает взгляд в пол. — Я не сделаю ничего, что тебе не понравится, ты сможешь направлять и подсказывать, а я буду слушаться. Я не хочу, чтобы твоё состояние стало критичным. Под конец спича речь Минхо становится совсем невнятной. Внутри него борются стыд и беспокойство, разбавляемые личным влечением, но он пытается сконцентрироваться только на желании избавить младшего от «проблемы». И надеется, что после такого они всё ещё смогут хотя бы дружить. Он фантазировал о Хёнджине буквально полчаса назад, но хотелось бы, чтобы у них произошло всё в более подходящей обстановке. И по взаимному влечению, а не как побочная реакция… — Я согласен, — Минхо поднимает взгляд, пытаясь понять, не ослышался ли. Но нет — Хёнджин даже кивает для убедительности. — Думаю, это может сработать, — нервно хмыкает. — Ну, я надеюсь на это. Минхо еле успевает прикусить свой собственный язык, чтобы не ляпнуть пошлое «ты точно не пожалеешь», и поднимается с корточек, протягивая руку. — Тогда думаю, нам стоит переместиться в комнату.

***

Когда они устраиваются на кровати, Минхо помогает Хёнджину стянуть футболку и отбрасывает в сторону. Минхо — аккуратист, но сейчас ему совершенно на всё плевать. Потом уберётся. Сейчас есть дела поважнее. Из всего освещения в комнате только тот свет, что падает из окна и достаёт из коридора: основной свет они оба, не сговариваясь, решили не включать, чтобы хоть как-то снизить градус смущения, который и так уже у критической отметки. У обоих. Минхо разглядывает тело Хёнджина и зависает: он так-то уже видел его сегодня без верха, но сердце всё равно пропускает удар. Невероятный. Нереальный. Он скользит кончиками пальцев по чужой шее, чувствует, как тот сглатывает, дёргая кадыком. Спускается к разлёту ключиц, очерчивая каждую. Исследует подушечками каждый сантиметр нежной кожи и замирает на груди, плотно прижимая свою ладонь. В центр которой отдаётся каждый стук сердца Хёнджина. Быстро. Чётко. Синхронизируясь с его собственным. И Минхо плавит от этого… Он встречается взглядом с Хёнджином и шепчет: — Ты можешь меня остановить. Если тебе что-то не понравится или ты почувствуешь, что... Хёнджин мотает головой из стороны в сторону: — Я помню. Просто продолжай. В голосе столько мольбы, что Минхо в ответ может лишь кивнуть. И продолжить. Продолжить исследовать чужой торс: проходится по чувствительным рёбрам, заставляя выгнуться в спине, очерчивает кончиками пальцев ямку пупка, выбивая смешок, и сжимает горошину соска, вынуждая простонать. Реакция звуком закономерная, сладкая, но настолько неожиданная, что Хёнджин пугается, зажимая себе рот ладонью. Но Минхо лишь качает головой. — Не сдерживайся. Ты должен получить удовольствие. Думай только об этом, — вновь сдавливает сосок пальцами, заставляя убрать руку и распахнуть рот. — Всё только для тебя… Лёгкие поглаживания сменяются на ощутимые касания и сжимания, рассыпая по телу бесчисленные волны мурашек. И едва уловимые стоны сменяются возбуждающими всхлипами. Побуждая Минхо продолжать. Наигравшись с одним соском, он накрывает второй губами, принимаясь ласкать его языком, и первый всхлип не заставляет себя ждать. А у Минхо появляется личная цель: узнать, сколько восхитительных звуков может издать Хёнджин, прежде чем он доведёт его до оргазма. Насколько большой у Хёнджина диапазон?.. Пока губы исследуют грудь, заставляя Хёнджина хныкать, свободная ладонь скользит вниз, сжимая чужое возбуждение через ткань штанов. Очень осторожно, помня про болезненность побочного эффекта, но вполне ощутимо. Хёнджин хватает ртом воздух, выгибается и ёрзает по кровати, подаваясь тазом в чужую руку. И Минхо понимает, что пора перейти к более активным действиям. Он усыпает ключицы горячими влажными поцелуями, пока распутывает завязки на поясе штанов. А справившись, пересаживается в ноги Хёнджина, подцепляя резинку пальцами. Вновь поднимает глаза на лицо Хёнджина, чтобы убедиться, что младшему всё ещё нормально, и встречается с тёмным поплывшим взглядом. О, да. Ему более чем нормально. Хёнджин приподнимает бёдра и издаёт облегчённый вздох, когда ткань перестаёт давить на и без того болезненный стояк. Минхо не медлит: мажет губами по напряжённому животу, отвлекает Хёнджина поцелуями по внутренней части бедра, сжимает их и поглаживает, окончательно сползая ниже. И он с удовольствием бы всё здесь рассмотрел, потому что уверен, что Хёнджин прекрасен абсолютно везде, но член Хёнджина дёргается пару раз, напоминая об основной задаче. Минхо обхватывает стояк кольцом из пальцев, проводит пару раз по всей длине и, не получив никаких возражений, погружает налившуюся головку в рот. — Минхо… Хёнджин шипит, и старший быстро отстраняется, бросая на младшего взволнованный взгляд. — Тебе больно? Это чересчур? — Нет, просто я не ожидал, — Хёнджин с трудом удерживает голову над подушкой и еле ворочает языком, пытаясь подобрать слова. — Давно не было… И… И это безумно приятно. Но если ты не хочешь, не стоит… Ох… Минхо вновь накрывает губами член, заставляя Хёнджина сбиться с мысли. Оказывается — весьма действенный способ. Жаль, не везде исполнить можно, но он запомнит. — Если бы я не хотел — я бы не делал, — язык Минхо кружит по головке. Движения мелкие, но очень ощутимые для перевозбуждённого младшего. — Так что лучше не говори глупостей. И вообще не говори. Наслаждайся. — Хён, пожалуйста… Мысль Хёнджин закончить не успевает, потому что Минхо втягивает щёки и погружает член в рот до конца, упираясь носом в лобок. Минхо позволяет себе хмыкнуть, запустив вибрацию по стволу, и бёдра Хёнджина дёргаются, отзываясь мелкой дрожью. И это настолько восхитительная реакция, что Минхо становится интересно, настолько ли чувствителен Хёнджин в обычной жизни? Но на мысли предпочитает не сосредотачиваться, принимаясь активнее двигать головой. Всё потом... Он практически не выпускает член изо рта, дыша через нос. Сглатывает каждый раз, как головка упирается в заднюю стенку горла. Гладит напряжённые бёдра, чувствуя, как те начинают подрагивать. А потом рука Хёнджина вплетается в его волосы. — Минхо, я… Он понимает и без продолжения: вновь создаёт вакуум и согласно мычит, посылая очередную вибрацию по члену. И этого хватает, чтобы Хёнджин кончил: он напрягается всем телом, шумно выдыхая, пока старший сглатывает семя, заполняющее его рот. Минхо отстраняется лишь, когда Хёнджин окончательно обмякает на кровати. Усаживается рядом, утирая рот рукой, и разглядывает младшего, который тяжело дышит и, кажется, даже не в силах открыть глаза. А возможно, вообще в отключке из-за слишком сильных эмоций и интенсивных ощущений. Минхо переводит взгляд на чужой пах и радуется, видя, как член младшего начинает опадать. Ну… Получается, и правда помог? Он бредёт на кухню, чтобы выпить стакан воды, и наливает ещё один, чтобы оставить на тумбочке. Заглядывает в ванную, прихватывая полотенце, а после осторожно обтирает Хёнджина от следов. Старается не думать о произошедшем, понимая, что им всё равно предстоит ещё разговор, и подготовиться к нему в любом случае не получится. Будет действовать по обстановке. Минхо любуется задремавшим Хёнджином, наконец-то расслабленным и умиротворённым. Убирает со лба мешающиеся прядки и натягивает одеяло на обнажённое тело. Поднимается с кровати и уже хочет уйти, как чувствует хватку на запястье. — Хён, — Минхо поворачивает голову, встречаясь взглядом с Хёнджином. В глазах младшего нет стыда или паники, только благодарность и капелька смущения. — Останешься со мной? И Минхо не знает, что именно имеет в виду Хёнджин — в комнате, сейчас или вообще — но его ответ в любом случае не поменяется. — Конечно. И, скинув одежду, ныряет под гостеприимно приподнятое одеяло. …чувствуя, как прижимаются ближе, по-хозяйски закидывая на него ногу.