Одиночество цвета заката

      Медленно вывожу карандашом свои инициалы на очередном блокноте с шершавой обложкой.       К. Н. Ким Намджун.       Надеюсь, наброски и зарисовки с этих каникул помогут наконец со сдачей дипломной работы. Иначе я зря таскаюсь на это побережье каждый вечер, жертвуя последним летним светом. Ветер с океана сегодня тёплый, солёный, пахнет водорослями и бесконечностью. Лучше этого момента — шелеста страниц, тишины внутри и гула прибоя — быть ничего не может.       Слышу сзади привычную поступь по теплому песку. Шаги, которые я уже научился узнавать, даже не оборачиваясь. Карандаш в моей руке замирает, оставляя едва начатую линию.       Нет, все-таки может.       Ким Тэхён, покоритель волн, и парень, что может приручить неподвластную стихию. Утыкаюсь в чистые страницы носом, чтобы он не разглядел моё волнение. Каждый раз, стоит ему появиться здесь, я словно схожу с ума. Мысли разбегаются, и карандашный грифель начинает стремительно порхать по бумаге с некой одержимостью. Рисунки рождаются сами собой.       Тэхён уже далеко, там, где волны встают высокими стеклянными стенами перед закатом. Поистине завораживающее зрелище. Солнце садится, заливая всё расплавленным золотом и огнём, и он в этой купели выглядит невероятно. Смотрю, не отрываясь, как Тэ быстро гребёт, отталкивается — и он уже на ногах, а доска становится частью его самого.       Делаю хаотичные наброски, от усердия высунув кончик языка. Вот острые лопатки, напряжённые мышцы загорелой спины, на которой свет волн переливается бликами — алое зарево солнца, глубокая тень индиго. Вспышка холодной пены у ног. Я видел это десятки раз за неделю, но каждый раз словно впервые. Ловлю взглядом каждый поворот, каждый сгиб колена, каждый взмах руки для баланса.       Тэхён входит в трубку — тоннель из падающей воды, и мое сердце замирает, карандаш застывает в воздухе. Тэ исчезает в этом хрустальном гроте, рожденном океаном на пару секунд, и я перестаю дышать.       А потом он вылетает. Струя брызг, как взрыв алмазной пыли на фоне багряного неба. И счастливая улыбка. Даже с берега я её вижу отчётливо. Опускаю глаза на свой рисунок. На нём нет деталей лица, только динамика и напряжение в этом теле. Свет и тень, пойманные в момент перехода. Линии нервные и живые, как сам океан сегодня. Но они пропитаны тем же восторгом, что я. И сам Тэхён. Мне льстит, что нас связывает нечто общее. И я уверен, что смогу показать этот завораживающий момент в своей академии.       Я счастлив, что снова поймал этот миг. И пока солнце тонет в горизонте, окрашивая мир в яркие тона, понимаю, что не знаю, что прекраснее: сам сёрфер в воде или его отголосок, оставшийся у меня на бумаге. Такой же прекрасный и одинокий.       Задумчиво покусываю кончик карандаша, всё ещё наблюдая за Тэхёном. Я ведь никогда не видел его в компании. Он всегда приходит по вечерам. Днём я ни разу не видел знакомую копну светлых кудряшек. Но, кажется, сёрфер и правда с удовольствием проводит время в одиночестве. Похоже, кроме доски ему больше ничего не нужно.       Хотя, я часто ловил на себе его заинтересованные взгляды и робкие улыбки. Особенно когда он проходил мимо меня и зачёсывал мокрые пряди назад пальцами. Я нарисовал даже и это. Не представляете, как это красиво.       Тэхён гребёт к берегу. Сессия окончена. Я быстро захлопываю блокнот, будто делаю что-то запретное, и начинаю пристально смотреть вдаль, будто не пялился на него всё это время, не впитывая каждое движение. Несмотря на все его солнечные улыбки, которые он всегда, кажется, дарит именно мне, внутри я по-прежнему глупо смущаюсь.       И когда он в очередной раз смотрит в мою сторону, я поспешно вскакиваю, запихивая блокнот в карман шорт. Отворачиваюсь, стоит ему только двинуться в мою сторону. Я отступаю к тропинке, ведущей в город. Сейчас он видит только мою спину, быстро удаляющуюся в сгущающихся сумерках.       Да, я одинок так же, как и он. Но весь кайф в том, что мне моё одиночество — нравится. Оно не давит, а мягко обнимает, как этот тёплый ветер. Позволяет быть единственным зрителем на этом безмолвном спектакле из волн, света и его силуэта на гребне. И в этой постановке нет места для глупых вопросов — только для линий на бумаге и соли на губах.       Да, мне нравится это. И я —определённо, точно — не стану ничего менять.