того же цвета, что и свитер

— Ого, — раздалось из удивлённых уст Жени. Перед её глазами предстала Горе в своей несменяемой классике в лице кожанки и сочном бордовом свитере. В зубах красивая роза алого цвета, а в руке была зажата бутылка вина «Пино Нуар». И всё это в сочетании с фиолетовыми волосами выглядело просто потрясно. Горе подняла брови с лёгкой усмешкой. Присмотревшись к стволу розы, Женя расслабилась, ибо там срезаны шипы. — А ты умеешь подкатить, — усмехнулась Женя, забирая розу. — Ну это ж я, — ответила Горе, протягивая слова. — Давай заходи, холодно же на улице, а ты вот так вот одетая, — отступила от двери Женя, пропуская Горе в квартиру. — Как у тебя тепло, всё же, — вздрогнув, протянула Горе. — Я подготовилась, — улыбнулась Женя, но тут же вытаращилась на протянутую коробку конфет, что держали покрасневшие руки Лизы. — Это мне? — заморгав, уставилась Женя на ту. — Ну, типо того, — по-особому забавно Горе провела ножкой по полу, стеснительно протягивая и держа в руках винишко. — Кто бы мог подумать, что чтобы вызвать у тебя реакцию в виде смущения достаточно позвать тебя на свиданку, — промурлыкала Женя, чуть усмехаясь. — Та ничо ни это! Мне просто холодно! — тут же возмутилась Горе. — То-то ты ножкой шаркаешь, — насмешка так и скользила в воздухе. — Слышь! Давай без этого! — тут же опустила руки, чуть не шарахнув бутылку об тумбочку и после всё же поставила на эту самую тумбочку вино. Горе стащила с себя куртку и повесила её на крючок. Захватив бутылку, Женя направилась на кухню. С лёгкой ухмылкой Горе наблюдала за тем, как зад Жени исчез за дверью. Надев тапоцки, она направилась в ванную. С покрасневшими руками, но уже от горячей воды, Горе зашла на кухню. Но там уже никого не было. — Не меня ищешь? — раздалось в коридоре знакомым голосом. — Надеюсь еду ты принесла, — уточнила Горе, ощущая покалывания в пальцах. — Да, — из груди по всему телу разлилось особое тепло и Горе, чуть улыбнувшись, ушла с кухни, выключив свет за собой. — Не сильно устала там на работе? — спросила Женя, лёжа на заправленной постели. Большие каре-зелёные глаза как-то по-особенному мерцали в свете нескольких свечей, отчего Горе чувствовала, как лёгкий румянец вновь возвращается на щёки, но уже не от мороза. — Нормально. Запросы у учеников оказались не такими сложными, как могло казаться, — чуть хмыкнула Горе, легонько улыбаясь. — Ух, ты мой задолбыш, — промурчала Женя, чуть закусывая губу. Горе прищурилась и присела на край кровати. А затем стала рассматривать комнату. На столе стояли коробки с суши. Рядом бутылка вина и два бокала. Женя тыкнула что-то на телефоне и заиграла спокойная джазовая мелодия. Стояло две лампы-закаты, что давали мягкий тёплый свет на стены и потолок. Выглядело всё крайне уютно. — Это выглядит всё очень… — Красиво? — подняла брови Женя. — Удивительно, прекрасно, восхитительно, — выпалила Горе. Её карие глаза мягко блестели в свете оранжевой лампы. Она выглядела такой милой девушкой, чьи черты лица больше не были такими острыми, как шутки. Потащив за край свитера, Женя наблюдала за реакцией Горе, но та даже не сопротивлялась. Плюхнув зад на мягкую поверхность, Горе устроилась поудобнее и чуть наклонив голову, посмотрела на Женю. Открыв бутылку вина, Женя предельно осторожно разлила вино по бокалам. Приняв бокал, Горе легонько чокнулась о бокал Жени. Сделав пару глотков, она улыбнулась. — Не так гадко, как я ожидала, если честно, — хмыкнула Женя. — Спасибо, — язвительно протянула Горе. Положив рядом коробочки с суши, Женя как самый заправский китаец со всей профессиональностью взяла палочки от суши, зажав их между пальцев. — Ты тыкаешь, я тебя кормлю, — улыбнулась Женя, явно пожелав таким образом проявить заботу к уставшей Горе, что больше всего после работы хотела что-то поесть и завалиться спать. — Хорошо, — сделала ещё глоток Горе. Они болтали между собой о работе, об учениках, пока Женя под бдительным надзором Горе кормила её. Они распивали вино, потягивая его, желая продлить ощущение терпкого лёгкого алкоголя, как можно дольше на языке. В один момент у Горе дёрнулись пальцы и она случайно разлила себе на штаны вино. — Чёрт, я слишком пьяна, чтобы продолжать наше свидание, — чтобы не пролить всё остальное, Горе быстро допила оставшееся в бокале. — И в правду. Ты в любом случае останешься у меня, я тогда сейчас всё приберу, — суетливо оставила Горе в покое, начав убираться. Горе сползла с постели и побрела в ванную. Сняв там свою одежду, Горе взъерошила волосы и полезла в душ, чтобы смыть с себя тяжесть рабочего дня и вечернего свидания, которое было приятным, но всё же тоже накладывало свою печать. Прохладная вода бежала по бледной коже. В комнате уже было чисто и свежо. Никакого затхлого запаха вина и еды в помещении уже не было. Женя сидела поверх одеяла в домашнем и, услышав звук открывающейся двери, подняла голову, мягко улыбаясь Горе. — А куда свитер дела? — спросила Женя. — В ванной оставила, а что? — приподняла светлые брови Горе. — Ничего. Ты одевайся, а я тогда с вещами разберусь, — улыбнулась вновь Женя, подскакивая со своего места. Горе даже возразить не успела. Та быстро чмокнула её в щёку и поспешила в ванную. Пока Женя разбиралась с вещами и отправляла их в стирку, Горе быстро накинула на себя любимые шорты и большую белую футболку. Она залезла под одеяло и стала лежать в ожидании Жени. Стиралка запустилась и Женя объявилась на пороге. Увидев Горе в постели, Женя немного хищно ухмыльнулась и крайне резво бросилась к собственному диванчику. Прижавшись под одеялом к прохладному телу Горе, Женя нагло полезла руками под футболками. Горе тихо фыркнула от ощущения горячих пальцев на её нежной бледной коже. Найдя грудь, Женя несильно сжала их, услышав тихое хныканье Горе. — Ты в курсе, насколько ты чудовищна? — раздалось от Горе. Ущипнув напоследок за сосок, отчего послышалось тихое шипение, Женя спустила руки до живота и стала его поглаживать пальцами. Вскоре за спиной стало слышно сопение. Женя уснула. — Чудо… — Вище, — фыркнула Горе, вскоре так же засыпая.