Мятные коктейли

Они оба ужасно пьяны.  Северус не может вспомнить, когда в последний раз позволял себе быть в таком состоянии. Он глухо стонет, пытаясь игнорировать головокружение и медленно сползает по спинке дивана вниз. Он резко приземляется на задницу, издавая болезненный вздох, и сверху с дивана слышится приглушенный смех.  — Больно, — кривит он губами, и так остается сидеть на полу.  Гарри сползает с дивана к нему, изящно устраиваясь рядом. Северус недовольно хмурится, считая нечестным, что Поттер вообще может делать что-то изящно, тем более в их состоянии. Хотя, возможно, алкоголь немного потупил его сознание, заставляя воспринимать действия Гарри иначе, чем они есть на самом деле.  — Какая умная мысль, — удивляясь самому себе, бормочет он вслух, привлекая внимание Гарри.  — А?  Гарри придвигается ближе, задевая коленом стакан Северуса с недопитым апельсиновым соком. Северус смотрит как его любимый белый ковер окрашивается в оранжевый цвет и пытается вспомнить, чем можно вывести пятно с ковра. Уксус и сода?  Гарри взмахивает палочкой и его невербальное заклинание чистит ковер и восстанавливает разбитый стакан.  — О, — срывается с губ против его воли. Точно. Северус обязательно как-нибудь спросит у Гарри, как ему это удалось. Почему-то сейчас он не может вспомнить ни одного даже простого бытового заклинания.  Голова Северуса слишком тяжелая и она падает на плечо Гарри. Тот не возражает и придвигается ближе.  Северус ненавидит его, честное слово. Это Поттер виноват, что он напился до такого состояния, таская и таская ему те вкуснющие мятные коктейли с бара. После трех коктейлей вечеринка в честь рождения маленького Скорпиуса вдруг заиграла новыми красками. С каждым новым коктейлем они с Поттером хихикали все громче и громче, привлекая к себе взгляды гостей, пока Люциус, скрипя зубами, наконец, не попросил их покинуть праздник.  — Голова кружится. — Принести антипохмельное?  Северус качает головой в отрицании, только ухудшая головокружение.  — Я отдал последнее Трелони в прошлую пятницу.  — Мы можем сходить к Поппи.  — Нет! — Северус сжимает пальцами переносицу и зажмуривается от громкости собственного возгласа. — Не хочу, чтобы кто-то видел меня таким.  — Я вижу тебя таким.  — Ты — другое.  Гарри улыбается самой широкой улыбкой, которая есть в его арсенале.  Не то чтобы это было большим секретом. Прошло уже пять лет, как Гарри стал работать в Хогвартсе и как стал настоящим другом Северуса, которого у него еще никогда до этого не было. Он бы никогда и ни за что в жизни не стал бы пить эти драккловы мятные коктейли или еще что-либо другое из рук другого человека. Только Поттеру позволено прикасаться к его еде и напиткам. И к нему, в целом. В конце концов, если бы Гарри и хотел отравить его, он бы мог сделать это тысячу раз до сегодняшнего дня. Например, когда они вдвоем проводили выходные в крохотном каменном коттедже Гарри, отвлекаясь от учебных будней. Или на Рождество в Гриммо. Или просто на ужине у Розметты.  — Иди сюда. — Гарри тянет его за плечи к себе, укладывая его голову на свои колени. Северус прикрывает на мгновение глаза, но тут же открывает их обратно, теряя связь с реальностью. — Мерлин, впервые вижу тебя в таком состоянии.  Северус внимательно разглядывает Гарри снизу, всматриваясь в его глаза за круглыми линзами. Он хмурится, пытаясь понять, где же он уже видел эту яркую зелень.  — Что такое? — Твои глаза, — говорит он, все еще пытаясь вспомнить.  — Что с ними?  — Точно! Они же цвета мяты.  Гарри запрокидывает голову, громко смеясь, и его пальцы левой руки путаются в волосах Северуса.  — Я подумал, ты снова вспомнил о маме, — успокоившись, бормочет он. Пальцы Гарри все так же продолжают играть с его волосами, посылая мурашки вдоль позвоночника, но Северус отвлекается на мелькнувшую грусть в зеленых глазах.  — Нет, глаза Лили были яркими, как трава под солнцем, а твои, — Северус прищуривается, укладываясь поудобнее, скрещивая руки на груди, — как мятные коктейли, которыми ты поил меня весь сегодняшний вечер.  Гарри качает головой, улыбаясь ему.  Тошнота, наконец-то, немного отступает, и сознание очищается. Северус все еще пьян, но прижавшись к Гарри, он теперь чувствует оглушительное спокойствие. Из-за алкоголя его сердце всегда уносится вскачь. Но здесь, убаюканный рукой Гарри в своих волосах и его теплом и запахом, его сердце снова возвращается в свой обычный ритм.  Пальцы Гарри скользят к его вискам, мягко массируя их, и Северус все-таки прикрывает глаза от удовольствия.  — Только не засыпай, ладно? — Ты всегда можешь спихнуть меня со своих коленей, — бормочет Северус, так и не открывая глаз, наслаждаясь массажем.  — Дело не в этом. Мне просто нравится с тобой болтать. Северус все-таки бросает на него внимательный взгляд, ловя улыбку Гарри. — Хочешь выпытать все мои тайны, пока я пьян? — Ага.  Северус только хмыкает и пожимает плечами, насколько позволяет его положение. Правая рука Гарри опускается на его живот, заставляя его неосознанно втянуться.  — Должен тебя огорчить, что все мои секреты, вероятно, тебе уже известны.  — О, кстати, о секретах! Я отнял сегодня десять баллов с твоего факультета, — делится Гарри, и Северус слышит улыбку в его словах. — Твой Роберт снова целовал мою Аманду прямо на Астрономической башне.  Северус кривится.  — Во-первых, прекрати называть его мой Роберт. Даже между нами. Иначе однажды на уроке я забуду его фамилию и это испортит мою скверную репутацию.  — Она уже давно безнадежно испорчена, — улыбается он, и Северус дарит ему недовольный взгляд.  — Ага, спасибо тебе за это. Во-вторых, с чего ты взял, что именно Уайт полез целоваться первым? Почему не твоя гриффиндорка?  Гарри даже подпрыгивает на месте, в желании возразить ему, и задевает коленом затылок Северуса.  — Я случайно, — поглаживая его по голове в извиняющемся жесте, раскаивается Гарри. Северус отмахивается, и не такое терпел. Коленкой по затылку — меньшее, что он испытывал на себе. — Ты не понимаешь, это их первые поцелуи. Девочки стесняются, мальчики берут ответственность на себя. У всех, кого я знаю, так было. И у меня, в том числе. — Нарцисса поцеловала Люциуса первой.  — Правда?  Северус закатывает глаза.  — Конечно, нет. Точнее, понятия не имею. Люциус обещал рассказать мне об этом на следующей ночевке.  Гарри смеется и щиплет его за локоть. Его правая рука ныряет под его скрещенные на груди руки и остается там. — Первые поцелуи всегда очень волнительны. Если бы я списал баллы с гриффиндора, Аманда чувствовала бы себя виноватой. К чему девчонке эти лишние волнения? Северус старается дышать ровно, пытаясь молчать, но слова так и вырываются из него, заставляя щеки пылать: — Это всего лишь поцелуй, Поттер. Соприкосновения губ, обмен слюной. Ничего волнительного.  — Хочешь сказать, ты не волновался?  — Нет.  Северус снова пытается пожать плечами, отводя взгляд в сторону. Ну почему Темному лорду было врать легче, чем Гарри Поттеру? — С кем был твой первый поцелуй?  — Неважно. Он вглядывается в языки пламени в собственном камине, пока рука в его волосах не замирает.  — Северус, ты что, никогда не целовался?  Фраза, брошенная очень тихо, заставляет Северуса снова взглянуть на Гарри. Он боится увидеть усмешку на его лице, но зеленые глаза как всегда полны нежности. Пальцы Гарри продолжают перебирать его волосы.  — Мне было некогда, — нехотя признает он. — Случайные связи не предполагали поцелуев.  Гарри кивает. Он усаживается удобнее на полу и убирает его руки с груди. Северус не понимает, что именно он от него хочет, но послушно опускает свои руки вдоль тела, позволяя Гарри прижаться ладонями к его шее. — Позволь мне подарить тебе твой первый поцелуй, — тихо просит Гарри, мягко поглаживая его шею руками.  Его пальцы задевают подбородок и щеки, и Северус чувствует, как они горят под этим прикосновениями. Но он не позволяет себе насладиться этим, сжимая руки Гарри своими и опуская их обратно на свою грудь.  — Гарри, подумай только, о чем ты просишь, — также тихо говорит Северус. Он старается звучать ровно, но желание так прочно оседает внутри, что становится нечем дышать. — Мы оба пьяны. За дверью уроки, обязательства и обычная жизнь. Этот поцелуй все испортит.  Гарри улыбается и качает головой, переплетая пальцы с его. Северус зажмуривается на мгновение, пытаясь сфокусироваться на своих же собственных словах, чтобы не наделать глупостей.  — Не сейчас, не сегодня. Завтра вечером. Или утром. Или когда тебе будет удобно. Это твой первый поцелуй, Северус. И я хочу, чтобы он был особенным.  Нет. Неа. Ни за что на свете, — думает Северус, но говорит: — Хорошо.  — Хорошо, — повторяет Гарри и улыбается.  Его правая рука возвращается в его волосы, а левая снова опускается ниже на его живот. Северус ненавидит себя за то, что снова втягивает его под весом его руки.  На комнату опускается молчание. Гарри с мягкой улыбкой наблюдает за языками пламени в камине, явно думая о чем-то своем, и Северус исподтишка любуется его лицом.  — Знаешь, — медленно начинает он, и Гарри тут же смотрит на него. Его губы все еще изогнуты в улыбке. — Если ты поцелуешь меня сейчас, то завтра я просто забуду об этом. Я ведь пьян и все такое. Гарри усмехается, приподнимая вопросительно бровь. Этот жест он явно скопировал у него самого.  — Тогда я бы мог поцеловать тебя еще раз завтра, — соглашается Гарри, закусывая губу. — А сегодня тренировочный.  — Неофициальный.  — Неофициальный первый раз.  Северус позволяет себе улыбнуться, когда ладони Гарри обхватывают его пылающие щеки. Он склоняется ниже, скользя взглядом с губ на глаза Северуса, кажется, в поисках намека на сомнение.  — Завтра после завтрака, — предлагает Северус, когда Гарри склоняется еще ниже, замирая в сантиметрах от его лица. — В воскресенье дети выползут из своих комнат только ближе к обеду. Минерва будет пить чай до победного, пока Спраут не пригласит ее на прогулку до Хогсмида. Хагрид будет на свидание с мадам Максим, а Флитвик- — Волнуешься, да? — ухмыляется Гарри, прерывая, наконец, его бред.  Конечно, он раскусил его. — Ужасно.  — Правда? Это ведь всего лишь соприкосновение губ и обмен слюной.  — Целуй уже, Поттер. И Гарри целует.