Ты ничего не знаешь

— Грегори, что с тобой происходит? — в лоб спросил Джеймс, снова найдя своего друга в парке. — Ничего, — ответил отмахнулся Хаус и не глядя на таблетку в руке отправил ее в рот. Нога болела, и выпить викодин нужно было, какие бы ассоциации не пришли. — Да, ты просто заявляешь своему старому знакомому, что не собираешься его лечить и скрываешься тут второй раз, все в порядке, — на мгновение в голосе звучит сарказм. Но тут же меняется беспокойством. — Грегори, я переживаю. — Пройдёт, как все остальное. Так какая разница? Я же не твой пациент, а то, зачем ты со мной дружишь все еще не ясно. Тем более я тебя обидел, так зачем оно тебе? — Грегори облокотился спиной на стол сзади, смотря на Джеймса. — Ты издеваешься, ты же извинился и я за тебя переживаю. И знаю, что ты хочешь об этом поговорить, — произнес Уилсон, смотря в ответ на Грегори. Он слишком хорошо знал Хауса. И сейчас было не очень сложно догадаться, что тот что-то скрывает. — Это не важно, — буркнул Хаус, чуть ссутулившись. Говорить хотелось, но не хотелось. Это были слишком неприятные моменты жизни чтобы их с кем-то обсуждать. Особенно с Джеймсом. Особенно, после всего сказанного. А ведь в словах Грегори была некоторая ирония. И Хаус знал. — Не сильно переживаю. Потом он уйдет, и я снова буду вести себя как мразь, и все буду довольны. Почему вы все вообще не радуетесь, что я особо не командую? — Грег, я переживаю за тебя. — Хватит это повторять! — почти выкрикнул Хаус, повернувшись к Уилсону. — Сейчас нет смысла за меня переживать. Тогда надо было, но тогда я прекрасно осознавал что делаю! Не нужно мне жалось и сочувствие! Не нужно! — Грегори Хаус, пока ты не расскажешь, что тебя с ним связывает, я не уйду и не дам уйти тебе, — Джеймс полностью повернулся к диагносту, явно собираясь если что схватить его и не выпускать. — Или пойду спрашивать у этого Генри Брауна, он явно не против поболтать, — в этот раз звучала нотки требований. И желания. — Зачем тебе это? — Я люблю тебя, идиот! — не сдержался онколог, продолжая смотреть в голубые глаза Грегори. — Я идиот. Прости, что тогда сказал, — Хаус, кажется, действительно смутился. А вот теперь стыдно. — К счастью для нас обоих я расскажу тебе эту историю, и не удивлюсь, что твои чувства пройдут, — а вот теперь он был действительно доволен. Он знал что будет. Знал, что зная все это его никто не полюбит. И это было даже хорошо. Одному ему лучше. Нет надежды. Только сам. — Я тебя слушаю, — у обоих заработал пейджер, но никто не обратил на это внимание. — С Генри Брауном мы учились вместе в медицинском. Так уж вышло, — Грегори говорил спокойно, будто рассказывал какую-то нелепую историю. — Что у него всегда была наркота. Первое время я отказывался как-то в этом участвовать, но… Мне было любопытно. И он дал. Правда контролировал я себя не очень хорошо. И в голову ударило возбуждение. Я смутно помню что было именно в тот раз, но знаю что ему понравилось все. А затем я понял, что хочу ещё. Нет, не секса с однокурсником, а наркоты. Он и предлагал сделку, я даю ему под наркотой, а он дает мне эту самую наркоту… — И как ты это переборол? — неуверенно спросил Джеймс. На его лице не было никаких эмоций. Он пытался все это переварить. — Один раз доза была слишком большая, и нетрудно догадаться, что произошло. Однако когда дело начало касаться того, что случилось, Генри отвечал, что не имеет никакого отношения ко мне. Лишь рассказывал, на что я готов ради наркоты. Джеймс чуть кивнул головой. Его лицо оставалось непроницаемым. Он не знал, что чувствует ко всему этому. — Почему это сейчас тебя доводит? — Я до сих пор наркоман. И знаешь, до его появления здесь я не вспоминал. Это не совсем было обоюдно… Первое время был против, а потом… Понял, что я ничего не решаю, если хочу дозы. — Потеря контроля… — задумчиво проговорил Джеймс и резко обнял Грегори. С одной стороны, он понимал, что Хаус сам выбрал такое развитие событий, с другой его было жалко. — Это уже не имеет значения, я просто совершил ошибку, причем намеренно, из любопытства, а теперь имею последствия… — Ты можешь избавиться от зависимости. Я помогу тебе… — Зачем я тебе? Я сам испортил себе жизнь и страдаю от этого. И испорчу ее тебе, и ты это знаешь. — Мы со всем разберемся, Грег, — проговорил Уилсон, прижимаясь к Хаусу. — Я люблю тебя, и мы разберемся. — Оно того не стоит, — тихо проговорил Грегори, чуть приобняв Джеймса в ответ. Почему-то он подумал, что не хочет терять Джеймса. Не хочет, чтобы тот уходил. Хочет быть вместе. И с ним все разобрать. — Стоять, Хаус, — Уилсон отпустил диагноста и посмотрел в глаза. — Мы со всем разберемся, вместе. — Я тебя люблю, — тихо произнес Грегори, отвернувшись. Было слишком странно это говорить сейчас. — Прости. — Все в порядке, — Уилсон чуть улыбнулся. — Давай сначала разберемся с твоим… Однокурсником, — онколог взял пейджер. — Ты был прав, лечение назначено, и он идет на поправку. Ты молодец, Грег. Все будет хорошо.