Шёлк и дым

Сеул, конец ноября. Дождь стучит по огромным окнам пентхауса на 78-м этаже. Внизу город светится, как разлитое шампанское, но здесь, наверху — тишина, только дыхание и запах дорогого виски. Чонгук сидит на краю огромной кровати, колени сведены, пальцы нервно теребят край шёлковой простыни. На нём только чёрные боксеры Calvin Klein, которые Тэхён сам на него надел полчаса назад — медленно, с таким выражением лица, будто разворачивал подарок, который ждал годами. Тэхён стоит у окна, всё ещё в белой рубашке с закатанными рукавами и расстёгнутыми верхними пуговицами. Волосы чуть влажные после душа. Он не спешит. Никогда не спешит, когда дело касается Чонгука. — Ты дрожишь, — голос низкий, бархатный, с лёгкой хрипотцой. — Холодно? Чонгук качает головой. Глаза опущены. Щёки горят. — Тогда почему ты весь в мурашках, малыш? Чонгук сглатывает. Гортань дёргается. — Потому что… ты смотришь. Тэхён улыбается — медленно, опасно красиво. Подходит ближе. Один шаг. Второй. Останавливается прямо перед ним, так близко, что Чонгук чувствует тепло его тела, хотя они ещё не касаются. — А ты хочешь, чтобы я не только смотрел? Чонгук поднимает взгляд. Глаза огромные, влажные, почти чёрные от расширенных зрачков. — Хочу… всего тебя. Тэхён наклоняется. Пальцы касаются подбородка мальчика — нежно, но властно. Поднимает его лицо. — Тогда скажи это правильно. Чонгук дрожит сильнее. Губы приоткрыты. — Пожалуйста… Тэхён-хён… возьми меня. Я хочу быть твоим… первым… и единственным. Тэхён издаёт низкий, почти звериный звук. В следующую секунду он уже на кровати — нависает над Чонгуком, прижимает его к матрасу всем телом. Губы находят губы мальчика — не нежно. Жадно. Кусающе. Язык сразу проникает внутрь, исследует, владеет. Чонгук стонет в поцелуй — громко, неприлично. Руки вцепляются в волосы Тэхёна, тянут. Бёдра сами раздвигаются, приглашая. Тэхён отстраняется ровно настолько, чтобы прошептать прямо в губы: — Ты даже не представляешь, сколько раз я представлял это. Как ты выглядишь подо мной. Как ты плачешь от того, насколько тебе хорошо. Он спускается ниже — целует шею, ключицы, оставляет красные метки зубами. Когда добирается до сосков, Чонгук выгибается дугой. — Хён…! Тэхён берёт один сосок в рот — сильно, с всасыванием. Другой — между пальцами, крутит, тянет. Чонгук уже всхлипывает. — Уже мокрый там, внизу? — шепчет Тэхён, проводя ладонью по внутренней стороне бедра. Чонгук кивает, не в силах говорить. Тэхён стягивает с него боксеры одним движением. Член Чонгука выскакивает, тяжёлый, мокрый на головке, пульсирующий. Тэхён обхватывает его ладонью — медленно проводит вверх-вниз. — Боже… какой красивый… — голос Тэхёна дрожит от сдерживаемого желания. — И весь мой. Чонгук стонет, бёдра толкаются навстречу. — Пожалуйста… хочу тебя внутри… хён, я не могу больше ждать… Тэхён целует его живот, бёдра, внутреннюю сторону — оставляет засосы, будто метит территорию. Потом раздвигает ноги Чонгука шире. Наклоняется. Язык проходит по всей длине члена — от основания до головки. Потом ниже — по яйцам, по промежности. Когда язык касается кольца мышц, Чонгук кричит — коротко, надломленно. Тэхён не останавливается. Лижет медленно, круговыми движениями, потом проникает внутрь языком. Чонгук извивается, слёзы текут по вискам. — Хён… слишком… слишком хорошо… Тэхён поднимается. Стягивает с себя рубашку, брюки. Его член — толстый, длинный, с выступающими венами — уже стоит вертикально, головка блестит. Чонгук смотрит на него широко распахнутыми глазами. — Он… не войдёт… Тэхён наклоняется, целует его нежно — в этот раз по-настоящему ласково. — Войдёт. Потому что ты создан для меня. Он берёт лубрикант с прикроватной тумбочки. Выдавливает много — на пальцы, на себя, на Чонгука. Первый палец входит медленно. Чонгук напрягается, но Тэхён шепчет: — Дыши, малыш. Я с тобой. Расслабься для хёна. Второй палец. Третий. Тэхён работает терпеливо, растягивает, целует везде, куда дотягивается губами. Когда Чонгук начинает сам насаживаться на пальцы и стонать «ещё», Тэхён вынимает их. — Готов? Чонгук кивает, слёзы блестят на ресницах. — Хочу чувствовать тебя… всего… Тэхён входит медленно — сантиметр за сантиметром. Чонгук закусывает губу, ногти впиваются в спину Тэхёна. Когда Тэхён полностью внутри, оба замирают. — Блять… — выдыхает Тэхён. — Ты… такой тесный… горячий… Чонгук всхлипывает. — Двигайся… пожалуйста… Тэхён начинает — медленно, глубоко. Каждый толчок сопровождается стоном Чонгука. Потом быстрее. Жёстче. Кровать скрипит, изголовье стучит о стену. — Смотри на меня, — приказывает Тэхён. — Хочу видеть, как ты кончаешь от моего члена. Чонгук открывает глаза — взгляд затуманенный, губы искусанные. — Хён… я… сейчас… Тэхён берёт его член в руку — всего несколько движений. Чонгук кончает — сильно, громко, сперма брызжет на его собственный живот, на грудь Тэхёна. Тело сжимается вокруг члена внутри, и Тэхён рычит. — Ещё… давай ещё раз… хочу, чтобы ты кончил, пока я в тебе… Он не останавливается. Трахает сквозь оргазм — Чонгук плачет от переизбытка ощущений, но бёдра сами поднимаются навстречу. Второй оргазм приходит быстро — Чонгук кричит имя Тэхёна, тело дрожит, член выдаёт слабые струйки, но Тэхён всё равно продолжает. — Мой… мой мальчик… мой… — шепчет он, вбиваясь глубже. Когда Тэхён кончает — глубоко, заполняя Чонгука до краёв — мальчик кончает в третий раз, почти беззвучно, только слёзы и дрожь. Тэхён не выходит сразу. Ложится рядом, притягивает Чонгука к себе, целует мокрые щёки, лоб, губы. — Ты в порядке, малыш? Чонгук кивает, прижимается ближе. — Никогда… не было так хорошо… Тэхён гладит его по спине, по волосам. — Это только начало. Теперь ты мой. Навсегда. Чонгук улыбается сквозь слёзы. — Обещаешь? Тэхён целует его в висок. — Клянусь. Дождь за окном всё стучит. А в комнате — только их дыхание. И запах секса, смешанный с запахом любви, которую они ещё не назвали вслух.