Your Voice

Завывающий гул ветра и громкий стук дождя по стеклу не стихают уже весь вечер. Вода потоками обрушивается на землю, превращая всё вокруг в одну бескрайнюю лужу. Кажется, ещё немного, и небольшие дома вместе с другими постройками сорвутся с мест и поплывут по воде, словно крошечные кораблики в открытом океане. Стоит лишь на секунду закрыть глаза, и воображение уже уносит далеко в открытое море. Чёрные волны вздымаются стеной, палуба уходит из-под ног, ветер режет кожу холодными порывами. В криках людей слышится первобытный страх; кто-то уже мысленно прощается с жизнью, а кто-то отчаянно цепляется за последнюю, почти призрачную надежду на спасение. В мире фантазий всё кажется проще: достаточно моргнуть, и кораблекрушение остаётся позади, все спасены, а шторм снова всего лишь шумит где-то за окном. — Коломбина! И что ты здесь делаешь? — неподалёку раздался громкий, знакомый голос, возвращая девушку с небес на землю и заставляя вновь вернуться в реальность. Всё это время она находилась одна в чужой спальне – сидела напротив окна и слушала дождь. Его звук был странно приятным, почти убаюкивающим, но временами в нём проскальзывало что-то тревожное. — Сандроне… не думала, что ты вернёшься так скоро, — спокойно ответила она, медленно повернув голову к вошедшей. — Что ты здесь забыла?! — в голосе Марионетки смешались удивление, презрение и едва скрываемое раздражение. И это было неудивительно. Они не виделись несколько месяцев, с тех самых пор, как Коломбина навсегда покинула Фатуи. Сандроне тогда ясно дала понять, что больше не желает её видеть, хотя прекрасно знала, где та находится. Решение бывшей коллеги не должно было её волновать… и, разумеется, не волновало. Разве что самую малость. — Я соскучилась, — тихо произнесла Коломбина, поднимаясь со своего места и делая шаг навстречу. — А ты? — Ты пробралась в мою спальню посреди ночи просто потому, что «соскучилась»? Ты идиотка? Скажи прямо, что тебе нужно, и проваливай. Коломбина лишь мягко улыбнулась. — Знаешь, я давно не выбиралась из пещеры, где теперь живу. Там неплохо… всегда есть о чём подумать. Это даже приятно. Но, — она чуть склонила голову, — даже когда ты кричишь на меня, это гораздо приятнее тишины. Сандроне приподняла бровь, всё ещё не понимая, к чему этот разговор. Скрестив руки на груди, она тяжело вздохнула. — Тебе было мало того, что ты доставала меня раньше? Вернулась, чтобы продолжить? Я уже понадеялась, что избавилась от тебя навсегда. Ты назойливая, глупая и… Коломбина подошла ближе и осторожно взяла её за руку. Ладонь Марионетки, как всегда, была холодной, но это прикосновение неизменно казалось ей приятным. Даже лёгкое касание кончиков пальцев почему-то не хотелось прерывать. — Я знаю, что ты думаешь обо мне, — тихо сказала она. — Можешь продолжать, мне нравится слушать твой голос. Это повторялось снова и снова. Каждая их встреча была наполнена неловкими касаниями и короткими разговорами. Коломбина приходила к Сандроне только глубокой ночью, в те часы, когда её точно никто не мог увидеть. После долгого рабочего дня Марионетка была измотана и обычно быстро засыпала, даже не пытаясь прогнать незваную гостью. Рука Коломбины на мгновение зависла над светлыми волосами, сомневаясь, имеет ли право на это прикосновение. Но уже в следующую секунду пальцы мягко опустились на них, с неожиданной нежностью поглаживая её голову. Она почти ожидала услышать в ответ что-нибудь колкое, однако в комнате царила лишь тишина. Около часа Сандроне читала вслух. Разумеется, иначе и быть не могло, Коломбина настояла на этом, а отказать ей было очень сложно. Кто бы мог подумать, что Лунная Богиня способна так таять от одного только звучания её голоса. Сама Марионетка не горела желанием читать нечто столь простое и незамысловатое. Но Коломбина просила истории о далёких странствиях, о людях, ищущих себя и своё место в огромном мире, полном опасностей и неожиданных поворотов судьбы. Сандроне была против… и всё же незаметно для самой себя увлеклась. Постепенно слова стихли, растворяясь в ночной тишине. Лишь тихое дыхание нарушало покой комнаты. Рука Коломбины вновь скользнула по чужим волосам.. медленно, почти бережно. — Сандроне?.. Коломбина впервые за всё это время открыла глаза и замерла. Перед ней была Сандроне, уснувшая совсем рядом. И пожалуй, это было самое прекрасное зрелище, которое ей когда-либо доводилось видеть. В этом обычно холодном лице теперь читалась непривычная мягкость, хотелось остановить мгновение, запомнить каждую деталь, сфотографировать этот момент глазами, чтобы возвращаться к этому образу снова и снова, даже спустя годы.

***

Иногда Сандроне приходила к своей подруге днём, в редкие часы, когда могла выкроить свободную минуту, чтобы принести что-нибудь вкусное и просто поговорить. Удивительно, но со временем их беседы становились всё глубже, а само присутствие рядом друг с другом начинало успокаивать. Для Марионетки это ощущение было странным, непривычным… и оттого слегка тревожащим. — Я так соскучилась по твоему чаю, — сказала Коломбина, делая глоток ароматного напитка. — Мы пили его всего пару дней назад. — И что? Он мне нравится. У тебя золотые руки, Сандроне. И эти… как их? — Эклеры. — Да! Эклеры. Они очень вкусные. Сандроне едва заметно улыбнулась, скрывая улыбку за чашкой чая. В последнее время Коломбина выглядела обессиленной, словно силы покидали её всё быстрее, и это невольно вызывало у Марионетки тревогу. Как всегда, от этой девицы были одни лишь проблемы. И потому сейчас, когда Коломбина так живо и почти радостно болтала об эклерах, Сандроне чувствовала редкое для себя спокойствие. — Расскажи мне что-нибудь, — Проговорила девушка, подвигаясь ближе к Марионетке, аккуратно укладывая голову на её плечо. — Что тебе рассказать? — Всё что угодно.. я люблю слушать твой голос. — Отвечает Коломбина, а Сандроне долго не противиться, начинает рассказ сначала о своём дне, потом о своих новых изобретениях, о коллегах из Фатуи.. рассказывает обо всём, прежде она никогда так много не говорила. Этот момент Коломбина тоже хочет запомнить навсегда.

***

До недавнего времени в жизни обеих царило спокойствие и родное тепло. Но после Ночи лунной молитвы всё изменилось. Коломбина упрямо верила, что всё закончится так же, как в книгах, которые они часто читали вместе, она слишком много раз стояла на грани отчаяния, чтобы принять поражение сейчас. Даже мысль о возвраащении на Луну отступила на второй план. Единственное, чего она желала, это снова увидеть Сандроне и услышать её голос. Коломбина открыла глаза, и в ту же секунду почувствовала, как горло сдавливает колючий ком. Она бросилась к обессиленному телу и рухнула рядом на колени, заключая Марионетку в дрожащие объятия. Глаза Сандроне всё ещё были приоткрыты. Она пыталась что-то сказать, но это давалось с трудом. Слёзы застилали взгляд Коломбины, не давая чётко увидеть её лицо. — Не думала… что, чтобы увидеть твои глаза, мне придётся умереть… — Прекрати. Не говори так, — прошептала Коломбина, сжимая холодную руку Марионетки и осторожно касаясь губами её тыльной стороны. Никогда раньше она не позволяла себе такого, и теперь с болезненной ясностью понимала, как много упустила. — Я готова смотреть на тебя каждый день… только, пожалуйста, останься. Прошу, не оставляй меня. Слёзы одна за другой скатывались по её щекам, падая на неподвижную ладонь Сандроне. — Ты такая глупая… — едва слышно произнесла та. Собрав остатки сил, Марионетка подняла руку и провела пальцами по щеке Коломбины, стирая её слёзы. — Не смотри на меня так… это больно. После этих слов её рука замерла, скрытый внутри механизм остановился, и она больше не подавала признаков жизни, а ладонь всё ещё покоилась на щеке Коломбины. Осознав это, Коломбина прижала её к себе ещё крепче. — Пожалуйста… скажи хоть что-нибудь, ответь мне, Сандроне! Слова тонули в рыданиях. Дышать становилось трудно, а мысли рассыпались, не складываясь в предложения. С её уходом говорить больше не хотелось вовсе. Внутри что-то надломилось, перед глазами вспыхивали воспоминания десятки упущенных мгновений, несказанных слов, несмелых прикосновений. Время нельзя повернуть вспять… хотя Коломбина отдала бы всё, чтобы сделать это и уберечь её. Чьё‑то прикосновение легло на плечо. Обернувшись, она увидела Путешественницу, смотревшую на неё с сочувствием. — Мы обязательно починим её. Мы отвезём Сандроне в Фонтейн… и вернём её к жизни. Коломбина лишь молча кивнула, снова опуская взгляд на неподвижное тело. Но тревога никуда не исчезла. Она росла внутри, медленно сжимая грудь.

***

Увидев до боли знакомую фигуру, Коломбина поднялась с места и разглядывала её с ног до головы. Внешне многое изменилось… но взгляд остался прежним. Те самые глаза, которые невозможно спутать ни с кем. В памяти оживали воспоминания, что долго преследовали её в кошмарах: болезненный взгляд, последние слова, потеря самого близкого человека на свете. Хотелось проснуться и узнать, что всё это лишь сон, но каждый раз реальность заставляла впасть в отчаяние. Она скучала по её голосу, по её иногда раздраженному тону. Скучала по чтению книг, по чаепитиям… по Сандроне скучала каждую прожитую минуту. И вот она стоит перед ней, а тело будто не слушается, язык отказывается шевелиться, всё замирает. В голове снова и снова всплывала их первая встреча, и во всех её фантазиях Сандроне была другой. Возможно, та же усталость и беспомощность, что ощущала Коломбина, овладела и Марионеткой. Первый шаг Коломбина всё же сделала сама, она подошла ближе и, не сдерживая себя, крепко обняла её. Марионетка же осталась неподвижной. — Я так рада тебя видеть… Сандроне, скажи что-нибудь, — пролепетала Коломбина, прижимая её ещё плотнее. — Я очень скучала, милая моя Сандроне… Сердце Коломбины билось чаще, казалось, вот‑вот всё наладится, но… — А ты… кто? Эти слова ударили её сильнее, чем она могла представить. Коломбина сжала Сандроне крепче, не позволяя ей выскользнуть из объятий. Всё, что она знала, всё, что хотела сказать… теперь нужно было начать сначала. Если это действительно была её Сандроне, придётся пройти весь путь заново. — Я… я расскажу тебе всё, всё расскажу.