Сегодня Какаши очень устал

      Убрав дом, разложив вещи. Выбросив еду, которую не станет есть. Подвязав рукава старого церемониального кимоно, заточив танто, оставшийся без клана. Стиснув зубы, сжав пальцы. Уткнувшись ледяным от испарины лбом в скрипящий, стонущий пол. Проводив взглядом закатное солнце.       От левого бока — до правого. Сверху — вниз.       Какаши надеялся, что отец встретит его на той стороне. ***       — Кака-а-аши-и-и! — звонкий девчачий голос заставил поморщиться и показательно ткнуть пальцем в ухо, словно это хоть как-то могло спасти от звуковой атаки и последовавшего за ней удара. — Какаши-кун! Ты вернулся!       Радостное тельце врезалось в него с разбегу и крохотные пальчики вцепились сначала в штанину, а после — невыносимая девчонка, точно по дереву, забралась по Какаши выше, пока не повисла у него на шее, дергаясь в безуспешных попытках подтянуться и чмокнуть скрытую маской щёку.       — Какаши-Какаши-Какаши! — раскачиваясь на нём маленькой обезьянкой, девочка рассмеялась так громко, что наверняка оповестила о прибытии Какаши всю деревню, а то и парочку близлежащих поселений. — Какаши-кун, ты всех победил? — наконец подтянувшись достаточно, чтобы перевалиться через плечо, она шустро уселась на шее, приводя в ещё больший беспорядок и без того всклокоченные бесцветные волосы на чужой голове. — А ты научишь меня технике? Какаши-кун, а ты помнишь, ты обещал научить меня ходить по воде. А ещё та техника, когда вы тренировались с папой! Помнишь, ты обещал, что когда вернешься с миссии…       — Что за крики? Я же просила не шуметь!..       Громыхнувшая входная дверь прервала поток звенящей болтовни, но лишь на мгновение. Точно абсолютно не способная усидеть на месте, девчонка подпрыгнула на шее Какаши и ещё сильнее прежнего вцепилась в него всеми четырьмя конечностями, прежде чем заголосить с двойной силой:       — Мама, мама! Смотри, Какаши-кун пришёл!       Рин улыбнулась. Её взгляд, секунду назад грозный, мгновенно потеплел и, кажется, болезненно выдохнув, она подпёрла поясницу ладонью и поспешила, шлёпая босыми, отёкшими ногами, скатиться навстречу Какаши вниз по лестнице из трёх ступеней.       — Привет, — слабо улыбнувшись в ответ, Какаши осторожно ссадил чужого ребёнка с плеч и принял нежные объятия подруги — излишние и неприятные.       — Привет. Рада, что с тобой всё в порядке, — пробормотала Рин, выдохнув, казалось, с каким-то особенно ощутимым облегчением. — Тебя так долго не было, я переживала.       Её неестественно огромный живот неаккуратно коснулся формы Какаши и, поморщившись, — неспособный сдержать этот краткий порыв невыносимого отвращения — он с трудом нашёл в себе силы не отстраниться.       — Сложная миссия — несколько непредвиденных обстоятельств в Стране Снега.       Понимающая, ласковая улыбка в ответ на скомканные оправдания долгого отсутствия. Какаши знал, что должен был задать какое-то количество «обычных» — практически трафаретных — вопросов, прежде чем спросить о том, что хотел знать на самом деле.       — Ого, тигрёнок, ты что, подросла, пока меня не было?       — Да! На целых два сантиметра! Я уже почти как папа ростом!       Гордо выпяченная грудь, горящие глаза, бравирующая болтовня — дочь Тигра Конохи, Обито Учихи, была слишком сильно на него похожа. Настолько сильно, что каждая её ужимка, каждая широкая, шкодливая — совсем детская — улыбка, утомляла Какаши. Он готов был поклясться, что будь дочь Обито хоть на толику похожа на Рин — было бы проще. Легче. Дышалось бы безболезненней — воздух в легких Какаши не гнил бы, а внутренности не покрывались чёрной плесенью, подхваченной в детстве, по глупой подростковой влюблённости.       — Ма-а… Поди и шаринган уже пробудила, а?       — Ещё нет! Но папа говорит, что совсем скоро!       Поджав губы и надувшись — фыркнув и утерев нос рукой — стряхнув с глаз растрёпанные, торчащие во все стороны волосы — даже слишком дочь своего отца, девчонка бросила на хихикнувшую мать обиженный взгляд. Прижалась обратно к Какаши, вновь вцепилась пальцами в штанину.       — Я думал, срок уже должен был подойти, разве нет?       — Ох… Бивако говорит, пару недель ещё похожу. Роды запланированы на середину сентября.       Хитрая, будто бы насмешливая, улыбка — совсем несвойственная благодетельной жене Пятого Хокаге, Обито Учихи. Какаши было тяжело вздёрнуть брови в удивлении. Сыграть чистое, незамутнённое изумление. Раздутое пузо Рин сократится, сожмётся в спазме и выплюнет на свет ещё одного тигрёнка — в потоках грязи, крови и в естественных криках боли — непременно именно в тот день, когда сам Какаши появился на свет подобным же образом.       — Бивако так и не сказала, кто?.. Ну то есть…       — Нет.       Вновь хитро усмехнувшись, Рин встрепала волосы дочери — словно в этом движении был какой-то особый смысл. Быть может, Какаши надумывал, а может, Рин намекала, что уже знает, какого именно пола окажется визжащий комок в руках Обито — словно есть хоть какая-то разница, если при любом исходе грозный Тигр Конохи разрыдается от счастья и расцелует уставшую жену. Через пару дней Какаши всунут в руки этот маленький горячий свёрток, и тигрёнок мгновенно разразится плачем в его похолодевших ладонях — ещё достаточно маленький, чтобы верить красиво сыгранному восхищению и радости.       — Рин, а… Обито не дома?       Будто не знал наперёд ответ на свой вопрос, Какаши прищурился, взглянув на клонящееся к закату, тускнеющее солнце.       — Папа на работе! — надув щёки, недовольно фыркнула девочка. — Он опять ужин пропустил, а обещал прийти сегодня!       — Обито в Башне Хокаге, — Рин вздохнула, и узкая ладонь приласкала раздутый живот, словно успокаивая. — Пытается разобраться с накопившимися делами. Скоро будет не до этого.       Какаши кивнул.       — Останься на ужин. Я приготовила рыбу.       Какаши не переваривал рыбу.       — И баклажаны со вчера остались, если хочешь.       И баклажаны Какаши терпеть не мог.       — Обито явится, когда солнце сядет. Он весь извелся, пока тебя не было, всё равно же прискачет, как только узнает, что ты вернулся.       А Обито…       — Извини, Рин, мне бы отдохнуть сперва, — взъерошив волосы на затылке, будто ему было неудобно отказывать, Какаши пожал плечами. — Месяц не спал в нормальной кровати.       — Да, конечно-конечно, — она понимающе закивала. — Давай, я положу тебе еду с собой? Обито завтра утром скажу.       — Кака-а-аши-и-и, ну останься! Останься! Останься! Ну пожалуйста, Какаши-кун!       Тигрёнок заканючила, захныкала, зарычала, вцепилась и повисла на руке, и Какаши почувствовал, как никогда прежде, — в его теле больше не осталось сил. По его венам больше не текла кровь, воздуха больше не было в его легких.       Мать поспешила оттянуть ребёнка.       — Прекрати, оставь Какаши в покое. Ему нужно отдохнуть.       — Ну мама, я хочу, чтобы Какаши-кун остался! Ну пожалуйста!       — Нет, тигрёнок. Сегодня Какаши очень устал.