«Ты бы любил меня, если бы я была вишапом?»

Нёвиллет давно привык к странным вопросам, которые задаёт ему его девушка. «Какой вкус у тидальги?», «Если кетчуп запрещён к употреблению, то почему горчицу мы едим?» - и множество вопросов в том же духе. Обычно это было забавно, хотя иногда от такого у него начинала взрываться голова, особенно когда дело касалось законов. Поэтому, когда она беззаботно вбегает в его кабинет, он решает, что она снова придумала что-то, на что он не сможет найти ответа ни в одном из своих архивов. — Ты бы любил меня, если бы я стала вишапом? — Прости, что? — бумаги в его руках выскальзывают и разлетаются по столу; к счастью, не на пол. — Вишапом? — Да! Стала бы таким длинным четвероногим существом! — Зачем тебе становиться вишапом? Она закатывает глаза с долей театрального драматизма, и он невольно думает, что ей действительно стоило бы стать актрисой. — Просто ответь, Нёвиллет, это важно для меня! — она взмахивает руками и топает ногой. Он хочет возразить и сказать, что она в любом случае не сможет стать вишапом, но закрывает рот рукой, обдумывая свои слова. Вишапов было сложно встретить - исчезающий вид, как никак. Юдекс Фонтейна начинает вспоминать тех вишапов, которых знал. Апеп, безусловно, был вишапом, хотя, судя по рассказам Путешественника, сейчас он в плохом состоянии, но Нёвиллет искренне надеется на его выздоровление. Вишапы огромны и, возможно, настолько длинны, что могли бы окружить Фонтейн один или даже два раза, обвившись вокруг его стен. Нёвиллет пытается представить свою девушку в облике вишапа. В его воображении она предстаёт с блестящей чешуёй его любимого цвета и великолепными глазами. Она была бы прекрасной и хрупкой. И почему-то мысль о том, что она стала бы драконом, засела в его голове. Он представляет, какими гладкими были бы её чешуйки под его руками, которые ещё недавно держали документы о новом преступнике, а теперь эти листы, разлетевшиеся по всему огромному столу Юдекса, создают бардак в кабинете. Не замечая хаос вокруг, он продолжает думать о том, как её голос эхом будет разноситься в его голове, когда она рассказывает о прошедшем дне. Нёвиллет задаётся вопросом, каково ему самому было бы стать партнёром для драконоподобного существа, если его частично преображённое тело так привлекало её. А удлинился бы её язык? Обвивался бы он вокруг его языка во время поцелуя? Была бы она похожа на него по телосложению? Стала бы она отдавать и принимать? Если да, то он был бы более чем рад, если бы она стала вишапом… — Нёвиллет, ты краснеешь. Он резко приходит в себя и откашливается, чувствуя, как румянец разливается по щекам. Ему даже не нужно смотреть на неё, чтобы понять, что она умиляется его покрасневшему лицу. — Ах, точно. Отвечая на твой вопрос: да. Я бы всё ещё любил тебя, даже если бы ты превратилась в вишапа. Её смех наполняет комнату, и он заставляет себя постепенно успокаиваться. Ему определённо нравилась идея того, что она могла бы стать вишапом. Может быть, даже слишком.