Сегодня и всегда
13 февраля 2026 г., 05:37
Примечания:
Самой прекрасной читательнице ever... Тебе, Yugenie! От тёзки, с любовью 💝
Меня разбудил тёплый, манящий аромат горячего шоколада. Стало быть, Айзек вернулся со своего очередного симпозиума и теперь колдовал над завтраком на тесной кухоньке наших апартаментов.
Он успешно рушил все привычные стереотипы о гениях.
Ненавидел кофе.
Отлично готовил.
Терпел моих внутренних демонов.
И даже после стольких лет бок о бок мы всё ещё открывали друг в друге что-то новое.
Дверь в спальню распахнулась, впуская поднос, от которого поднимался совершенно дивный запах панкейков, политых кофейным сиропом. А следом за подносом в комнату вплыл Айзек.
– Доброе утро, соня.
Он отлевитировал поднос на тумбочку. Присел на кровать и впился в меня дерзким пылким поцелуем.
– Я скучала, Айзек.
Мой призывный шёпот стал для него катализатором. Плавный взмах ладонью – и тонкая кружевная ткань моей ночнушки медленно поползла вверх.
– Я тоже скучал, Уэнс.
Его пальцы скользнули под резинку моих трусиков. Я с готовностью выгнулась ему навстречу.
Айзек ввёл в меня палец и энергичными круговыми движениями заставил кончить уже через полминуты. Тяжело дыша, я наблюдала за тем, как он с помощью телекинеза стягивает моё насквозь промокшее бельё и отбрасывает его в сторону.
– Вылижи меня, – велела я срывающимся голосом. – А потом трахни, как последнюю сучку.
Послушно расположившись между моими бёдрами, Айзек вогнал в меня язык. Грубо и на всю длину сразу. Простонав его имя, я вцепилась в густые волосы цвета вороньего крыла, исходя секретом и дрожа, словно лепестки лилий на могиле в ветреный день.
Язык Найта порхал по моим складочкам а-ля бабочка-монарх. Айзек никогда не халтурил в постели, раз за разом доводя меня до множественного оргазма.
Он изучил моё тело вдоль и поперёк. Родинка за родинкой. Рубец за рубцом. А я изучила его тело. Дюйм за дюймом. Шрам за шрамом.
Найт сменил тактику. Таранил меня языком, как заведённый. Я по-змеиному извивалась. Комкала простыню влажными пальцами. И умоляла его не останавливаться.
Мощный орган Айзека входил в меня до предела, отчего я балансировала на грани боли и экстаза. В какой-то момент он неожиданно замер, и я чисто инстинктивно начала сама насаживаться на него.
Найт принялся пощипывать меня за соски. Вскрикнув от удовольствия, я увеличила темп. Моя смазка вкупе со слюной Айзека стекала на простыню долбаным водопадом.
Разрядка пришла внезапно. Я забилась в конвульсиях, а язык Найта, оставаясь во мне, щекотал ритмично сокращающиеся мышцы, продлевая тем самым мою сладкую агонию.
Отдышавшись, мы поменялись местами. Я встала перед ним на колени, освободила от джинсовых оков напряжённый, будто высеченный из гранита, член и взяла его в рот.
– Как последнюю сучку, да? – развязно переспросил Айзек.
Я посмотрела на него с вызовом. Он плотоядно облизнулся и занёс правую руку над моей головой, беря её в телекинетический плен. После чего активно задвигал тазом.
Я расслабила горло, чтобы ему было комфортнее, и намокла пуще прежнего. В этом не было ничего сверхъестественного. Отсасывая Айзеку, я неизменно заводилась заново.
Видимо, потому что обожала ему отсасывать.
Толчки участились. Я застонала, повышая градус нашего общего кайфа. Грязно выругавшись, Найт сделал парочку особо интенсивных фрикций и смачно кончил.
Я проглотила густую солоноватую сперму. Вытащила обмякший пенис Айзека изо рта и провела по нему языком – от основания до кончика. Затем, обхватив губами головку, бережно втянула её в себя.
Вздрогнув, Найт положил руки мне на затылок. А я продолжила трудиться над его детородным органом и яичками. Целовать. Лизать. Посасывать. Заглатывать.
– Возьми его глубже, детка.
Айзек произнёс это таким тоном, что я почти словила следующий оргазм. И, разумеется, подчинилась. Стремительно твердеющая плоть упёрлась мне в нёбо.
Зарычав, Найт толкнулся дальше, и меня накрыла острая гипоксия. А вместе с ней – волна безумной эйфории. Я закатила глаза, погружаясь в пучину хорошо знакомых ощущений.
– Не отключайся, Уэнс. При всех моих недостатках я не склонен к некрофилии.
Он отстранился – настолько резко, что мои зубы царапнули его восставший член.
А мгновение спустя я лежала на кровати с ногами, закинутыми на плечи Айзека, и он вонзался в меня, как одержимый. Под аккомпанемент жалобно скрипящих пружин матраса.
Я не спала ни с кем, кроме Найта, однако нисколько не сомневалась в том, что лишь он в состоянии утолить мой голод. Я была рождена для него.
Тем временем Айзек покинул моё лоно. Откинулся на спину и отточенным жестом кисти усадил меня на себя.
– Даю вам полный карт-бланш, мисс Аддамс.
Предвкушая неистовый финал, я устроила дикое родео. Опёрлась ладонями на его грудь и пустилась вскачь. Найт лениво ласкал меня телекинезом. Трогал губы, шею, живот, лобок... Я млела от двойной дозы наслаждения.
– Ты прекрасна, Уэнсдей, – прохрипел он. – Я бы трахал тебя сутками без остановки.
Съязвить я не успела, ибо меня охватил приятный озноб.
– Айзек, я...
Найт всё понял. Сжал мою талию и присунул мне особенно бойко, практически прошивая насквозь. Я почувствовала, как он рывками изливается в меня.
– Вот так, милая. Кончай вместе со мной.
И я кончила. С громким стоном и запрокинутой головой.
Он расплылся в улыбке, которой позавидовал бы Мефистофель.
– Скоро наша свадьба, – как бы невзначай упомянула я.
– И в чём дело? Боишься, что я передумаю?
Вскипев, я укусила его за сосок. Айзек зашипел, точно разбавленная водой серная кислота.
– Я серьёзно. Меня тошнит от всей этой брачной суеты.
– Рискну напомнить: не я решил бросить вызов миру и провести церемонию по нормисовским традициям.
– Да, это было... опрометчиво.
Найт уставился на меня, как на чокнутую.
– Я ослышался, или Уэнсдей Аддамс только что признала свою ошибку?
– Считай это моим свадебным подарком, – хладнокровно отозвалась я.
– Я польщён. Мой подарок тебе куда скромнее, – притворно вздохнул он.
– Кольцо с чёрным бриллиантом в семь десятых карата?
– Ты вскрыла мой сейф?!
Айзек явно оскорбился.
– В другой раз используй пароль посложнее, – поддразнила его я.
– О’кей, – легко уступил Найт. – Уэнсдей Аддамс не впечатлить бриллиантами. Так что тебе подарить?
– Обручальные кольца – это прочно укоренившийся в массовом сознании атавизм. Они не гарантируют ни вечную любовь, ни гармонию в отношениях, – уклончиво ответила я.
– Согласен. Тут нужен нестандартный подход.
– И желательно болезненный.
Наши взгляды встретились. В глазах Айзека плясали чёртики. Мы подумали об одном и том же.
– Вместо драгоценностей – новые отметины?
Я подтвердила его гипотезу беглым, невесомым поцелуем.
– По крайней мере, они останутся с нами навсегда.
***
Девичники определённо придумали нормисы-извращенцы. Ни одному изгою не пришло бы в голову устраивать глупые посиделки, отравленные истошными визгами, досужими сплетнями и ложными надеждами. И всё-таки я на это подписалась. Мы сидели в гостиной. В пижамах и тапочках. С шампанским и фруктами. Бьянка предсказуемо надела бирюзовый шёлк. Энид – розовую фланель. Агнес – изумрудный лён. Я же облачилась в чёрный флис. – До сих пор не могу поверить в то, что Уэнсдей Аддамс выходит замуж, – призналась сирена. – Мне казалось, тот, кто тебя достоин, ещё не родился. Я хмыкнула. – На самом деле он просто тридцать лет гнил в безымянной могиле. Подруги прыснули от смеха. – Жаль, Йоко не смогла приехать, – посетовала Энид. – Вампиры лучше всех разбираются в бессмертии. – Забудь о ней, – отмахнулась Бьянка. – Пусть они с Дивиной и дальше отлизывают друг другу в номере отеля с видом на Фудзи. Агнес покраснела до корней волос. – Что случилось, дорогуша? – поддела её я. – Ты похожа на варёного омара. Неужели мой непутёвый братец так ни разу и не засадил тебе? ДеМилль выпучила глаза и растворилась в воздухе. – Уэнсдей, ты невыносима, – пожурила меня Синклер. – Пагубное влияние Айзека, – осклабилась я. – Кстати, о нём… – Бьянка вопросительно приподняла бровь. – Ты возьмёшь его фамилию или сохранишь свою? – Ночь всегда была моим любимым временем суток, – разоткровенничалась я. – А сейчас у меня появилась легальная возможность примерить её на себя. К тому же, мне нравится, как это звучит. Уэнсдей Найт. – Как похоронный звон, – хихикнула Энид. – Значит, идеально. Агнес избавилась от покрова незримости и робко предложила тост: – За Уэнсдей Найт! – И за Айзека Аддамса, – пошутила Барклай. Мы осушили бокалы и тут же наполнили их вновь. – Твои родители, наверное, были в шоке? – предположила Синклер. – Мои бы точно сошли с ума, объяви я им, что собираюсь замуж за врага семьи. – У Аддамсов нервы прочнее любых цепей, – пояснила я. – И потом, когда-то Айзек был их другом. – А как поживает Тайлер? – небрежно поинтересовалась Бьянка. Меня передёрнуло от неприятных воспоминаний. – Без понятия. Я не видела его целую вечность. – Но вы отправили ему приглашение? – Да, – фыркнула я. – Надеюсь, у него хватит мозгов не прийти. Бокалы опять опустели. Я ловко откупорила уже третью бутылку «Дом Периньона» и разлила её по изящным хрустальным сосудам. – Он придёт, – прошелестела Энид. – С чего ты взяла? – прищурилась я. Она нервно сглотнула. – Прости меня. Я не удержалась и опубликовала фотографию вашего свадебного приглашения у себя в блоге. А несколько дней назад мне написал Тайлер. Сообщил, что получил такое же и разорвал его, но всё равно будет в числе гостей. – Чёртов мазохист, – ругнулась я. – Родственников не выбирают, – философски изрекла Бьянка. – Клянусь, если он выкинет какой-нибудь фортель, я лично перережу ему глотку! – Не кипятись, Уэнсдей, – пропищала Агнес. – Бьюсь об заклад, Айзек не даст ему испортить торжество. На минуту в комнате воцарилась тишина. Дрожа от негодования, я вскочила на ноги. Подошла к резному комоду, стоявшему у дальней стены, выдвинула нижний ящик и извлекла из него пачку сигарет. – Ты что, куришь? – возмутилась Синклер. – Только не вздумай выложить это в своём дурацком блоге, – прошипела я. – Айзек свернёт мне шею, если узнает. – Телекинезом? – уточнила Барклай и потянулась к своему клатчу. – Наверняка. Проклятье, куда я засунула зажигалку? Пока я остервенело копалась в недрах ящика, Бьянка достала из клатча элегантный серебряный портсигар и такую же зажигалку. Закурила, грациозно выпустив дым из ноздрей, и бросила зажигалку мне. – Вот, держи. Я последовала примеру сирены. Прикурила сигарету и блаженно улыбнулась. – Вы обе спятили, – покачала головой Энид. – Между прочим, я намерена произвести на свет здоровое потомство! А пассивное курение жутко вредит репродуктивной системе. – Ты беременна? – ахнула ДеМилль. Блондинка зарделась. – Ну… мы с Аяксом работаем над этим. – Отпрыск оборотня и горгоны, – пробормотала я между затяжками. – Ты уверена, что справишься? – Конечно. Я ведь не одна. – Аякс – весьма ценное приобретение, – признала я, гася окурок в горшке с диффенбахией. – Не ожидала, что он примет тебя после той гнусной истории с Юсоном. Синклер насупилась. – Вообще-то, я перед ним извинилась. – Спорю, это был самый шикарный минет в его жизни, – ехидно прокомментировала Барклай и затушила сигарету о собственный бокал. Я засмеялась. Агнес застыла с гримасой ужаса на лице. Энид вспыхнула и попыталась оправдаться. – Боже, нет! Мы ограничились откровенным разговором. – Нелегко откровенничать, когда рот занят членом, – не унималась Бьянка. – Я обернусь – и перегрызу тебе горло! – пригрозила Синклер. – До полнолуния – две недели, – напомнила я. – А твой ген альфы Айзек давно деактивировал. – Шах и мат, – сирена довольно ухмыльнулась, затем вдруг погрустнела и обратилась ко мне: – Каково это, Уэнсдей, – делить постель с кем-то, чей уровень IQ зашкаливает? – Спроси у Лукаса, – желчно посоветовала я. – Ладно, сдаюсь, – со вздохом капитулировала Барклай. – Ты меня уделала. Уокер –настоящая заноза в заднице, но он меня любит. – А ты его любишь? – осторожно осведомилась невидимка. Коротко кивнув, Бьянка принялась за шампанское. Я вернулась в своё кресло и тоже влила в себя порцию игристого. – Ты очень изменилась, Уэнсдей. – Энид взглянула на меня из-под полуопущенных ресниц. – Воистину, Айзеку удалось невозможное. – И что же ему удалось? – напряглась я. Она озорно подмигнула. – Осчастливить Уэнсдей Аддамс.***
Ларч подкатил к церкви, едва не опоздав. Улица будто вымерла. Впрочем, меня это устраивало. И тут из-за угла здания, построенного в неоготическом стиле, выплыл Тайлер. Чертыхнувшись, я вышла из машины и из себя. Галпин преградил мне путь. За моей спиной раздалось угрожающее рычание. – Всё в порядке, Ларч. Обернувшись, я подала дворецкому условный знак, и он покорно сел за руль. – Привет, Уэнсдей! – натянул на себя улыбку Тайлер. – Чудесно выглядишь. – Увы, не могу сказать о тебе того же, – отрезала я. Он помрачнел. – Намекаешь на то, что я постарел? – Не намекаю, а говорю прямо. Ты стал старше на каждую жизнь, которую отнял. Тайлер шумно выдохнул. – Не надо посыпать мои раны солью, Уэнсдей. Я пришёл с миром. – Si vis pacem, para bellum, – продекламировала я. – Мне некогда, Тайлер. Я тороплюсь связать себя узами брака с твоим дядей. – Забавно, – скривился он. – Мы оба хотели тебя прикончить, однако ты предпочла его. – Погребение заживо хотя бы не послало меня в нокаут. В отличие от полёта из окна «Уиллоу Хилл». На его щеке дёрнулся мускул. – Помнится, ты меня простила. – Прощение не равно забвению, – жёстко припечатала я. Плечи Тайлера поникли. – Я понял. Тогда позволь обнять тебя на прощание. Пока ты ещё свободна. И я почему-то позволила. Правда, не преминула сострить: – Всякая свобода относительна. Он прижал меня к груди. Его горячее дыхание коснулось моего виска. – Спасибо за всё, что между нами было, Уэнсдей. – Обычно я ценю пессимизм в людях, но тебе он не идёт. Я выскользнула из его хватки и быстро зашагала ко входу в церковь. Внутри меня перехватил отец. – Гадючка, где ты пропадала? Мы чуть не пустили по твоему следу братьев Синклер. – Сжигала последний мост в прошлое. Согласись, это веский повод задержаться. Цокнув языком, он вручил мне букет чёрных роз и, взяв под руку, повёл в неф. А там моим вниманием всецело завладел Айзек. Мой будущий муж стоял перед алтарём в ослепительно белом костюме с угольной розой в петлице. Безупречно красивый. Безгранично гениальный. Бесконечно любимый. Абсолютное совершенство. И моё сердце зашлось в бешеном галопе. Секунды, что отец шествовал со мной по проходу, были самыми долгими в моей жизни. Когда же мы с Айзеком оказались лицом к лицу у престола, я и вовсе потеряла счёт времени. Священник что-то бубнил, а я тонула в карих глазах напротив. – Уэнсдей Аддамс, – мягко начал Айзек, – ты – единственный элемент в моей периодической таблице. Мой смысл. Моя любовь. Моё «навечно». Гости восхищённо зашептались. – Айзек Найт, – приняла я эстафету, – ты – единственный, кто способен войти в мою тьму и не заблудиться в ней. Поэтому я выбираю тебя. Снова и снова. Сегодня и всегда. Восторженный шёпот усилился. Я швырнула букет в сторону скамьи, занятой незамужними подружками невесты. Айзек вскинул руку – и подол моего платья разошёлся, обнажив бедро, на котором темнела кружевная подвязка. За ней поблескивал ритуальный кинжал из дамасской стали. По древней семейной легенде – и по обрывкам моей визуальной памяти – именно этим кинжалом Гуди Аддамс полоснула Джозефа Крэкстоуна. Айзек привлёк его телекинезом, и мы по очереди нанесли аккуратные надрезы на безымянные пальцы друг друга. Потом соприкоснулись свежими ранами, совершая обряд смешения крови и слияния судеб. А заодно – пополняя коллекцию наших шрамов. Священник объявил нас мужем и женой. Церковь взорвалась бурными аплодисментами. Я упала в объятия Айзека, и мы тотчас окунулись в жадный, пламенный поцелуй. Что ж, Энид не сплоховала. Айзек Найт действительно сделал меня счастливой. И над этим не властна даже смерть...
