Сессия рисования. Под прицелом её взгляда

Синклер сидел на деревянном стуле, внутренне леденея от волнения. Он словно прирос к шершавому дереву, боясь пошевелиться хотя бы на дюйм. Его внимание постоянно останавливалось на девушке. Она была словно магнит для его глаз. За окном светило блеклое осеннее солнце, тянулась сырая прохлада из старого окна. Её волосы, и не черные, и не русые, так красиво блестели в белом свете лучей. Тихий скрежет графита. Он не дышал. Не дышал, но продолжал смотреть. По лицу скатывались две крупные капли пота. Синклер крайне отчётливо чувствовал их на своих висках. Ему казалось, секунды тянулись вечность. Она рисовала его. Анна, возлюбленная его друга Демиана, рисовала его, Синклера. Почему-то этот факт казался ему слишком странным и нереальным. Девушка, с которой перекидывался лишь парой фраз и всего лишь несколькими взглядами. Чье присутствие сильно выделялось на общем фоне. Чья слова, чей голос звучал так громко, но на самом деле тихо, почти как шелест осенней листвы. "Почему бы тебе не нарисовать портрет Синклера, Анна?" – без злого, но точно с определенным умыслом, тогда произнес эти слова Макс. Это была часть плана, часть задумки его наблюдения о людях. И Анна прекрасно знала это, и сама же согласилась, а его, бедного юношу, который сейчас сжался в душе в маленькую точку, никто и не спросил... "Хочу ли я!.." – но он хотел. Синклер тайно жаждал этого. Его раздирали любопытство, интерес. Он и объект искусства. Не своего, чужого! Ещё и от руки столь необычной девушки... Она не сидела подобно всем юным академисткам ровно, как по линейке. Постать Анны скрутилась на небольшом табурете почти попалам. Изредка она закидывала ногу на ногу – так вальяжно, едва не пошло это казалось Синклеру со стороны. И что-то резко и равно чиркала, рисовала, чертила... Взгляд как огонь, и как лёд. Это и настораживало. Это и пугало. Когда её прозрачно-зеленые, как последняя живая листва сезона, глаза смотрели на объект натуры – Синклера – взор Анны леденел. Становился жестче, тяжелее. Когда же она снова уходила вниманием к холсту, парню казалось, будто в ней что-то загоралось. Тихо-тихо. Однако стоило подкрасться ближе к этому огню, он чувствовал – сожжёт. Первые полчаса сессии они молчали. В мастерской на чердаке, где они распложились, стояла густая, стылая тишина. Поначалу она и угнетала так сильно юношу. Но после, видимо, привыкнув к столь специфичной для него атмосфере, Эмиль позволил себе расслабиться и даже задуматься. Погрузиться в грёзы. Его прыткий ум привлекала Анна, а точнее, её суть, тот характер, что таился в ней. С одной стороны он мог и не мог понять: как эта девушка оказалась рядом с Демианом? Синклеру, по простоте и наивности своей вообще казалось, что рядом с его другом постоянной девушки быть и не может. Но вдруг, появляется она. Тихая, отчужденная, странная, молчаливая, но почему-то грозная, сильная, яркая. Словно огромную стихию кто-то попытался спрятать в аккуратный и хрупкий девичий сосуд. Она правда говорила немного, будто ей это было совсем не интересно. Но взгляд... Все дело было во взгляде. Он читал обстановку. Читал людей, атмосферу, читал все чувства и эмоции вокруг. Анна могла сидеть рядом и, казалось бы, раствориться в пространстве, но стоило ей только зацепиться за какую-либо интересующую её тему или деталь – девушка мигом проглатывала её. И это пугало. Пугало и сильно интриговало Синклера. "Видимо, потому ты её и выбрал, Демиан. В этом и есть каинова печать Анны..." И стоило только парню об этом задуматься, как тут же хищный взгляд девушки уцепился в него. Он заметил взгляд на себе и тяжело сглотнул. Не смог выдержать – отвёл. Однако Анна и не думала его отпускать. – Синклер, – негромко, мягко, но с ноткой какой-то угрозы, обратилась она к парню. Девушка дождалась, пока Эмиль посмотрел на неё в ответ, и только тогда продолжила. – Почему ты смотришь на меня так, будто я какая-то странная? Я таковой кажусь тебе? Парень остолбенел и приклеился к стульчику сильнее. Пот градом валил по его телу. – Н-нет...правда... – запинался и мямлил он, понимая, что полностью выдал себя и свои мысли. Вот только представления не имел как это у него получилось. – Я не странная, – обиженным тоном кинула в испуганного пацаненка Анна, снова берясь водить карандашом по листу. Как только Синклер заметил, что с его фигуры надзор зеленоватых глаз снят, ему стало значительно легче дышать. И он позволил себе поправить воротник рубашки, который липко обхватил его шею. Спустя какое-то время в дверь кто-то уверенно постучал. Стук этот не был властным или слишком настойчивым – как раз таким, чтобы мягко обратиться к присутствующим по ту сторону. – Входи, – сказала, глядя в дверной проем, Анна. В комнате появился Демиан. – Не помешаю? – с лёгкой улыбкой на устах, отозвался Демиан, глядя то на возлюбленную, то на натурщика. Девушка на миг оторвалась от работы, чтобы коротко кивнуть. Парень сел на слегка пыльное кресло, старого рыже-красного цвета. Синклер с какой-то надеждой смотрел на пришедшего. Будто хотел в его присутствии найти поддержку и сочувствие. Но Демиан не замечал этого, или делал вид, что не замечает. В его руках была маленькая книжка, с уже помятым и обдертыми краями, которую он принялся читать. Поняв, что в его лице союзника ему не видать, Эмиль снова ударился в раздумья. Но аккуратно, стараясь не задерживаться долго взглядом на Анне, а то и вовсе не смотря на неё. Мысли юноши текли вяло, лениво. От долгого сидения в него заболели мышцы и ныла спина. Хотелось прилечь и, желательно, немного вздремнуть. Он перевел взгляд на Демиана. Тот просто читал, и даже не наблюдал за процессом рисования. Почему же тогда он пришел? "Макс, почему ты любишь эту девушку? Что ты чувствуешь, когда сидишь в нескольких метрах от неё? Кто для тебя она на самом деле? Может, она просто твоя муза, твое вдохновение? Или ты видишь в ней что-то ещё? Демиан..." Но эти пустые размышления ни к чему не приводили - лишь разгоняли клубы пыли, от которых першило горло и хотелось кашлять. Тогда парень посмотрел в окно – осеннее солнце чуть спряталось за белым покрывалом облаков. Было серо, но светло. На краю тоненькой веточки слабо колыхались мелкие жухлые листочки березы. Демиан рассказывал, что они познакомились точно в такую пору, год назад. "Где-то в книжной лавке на обочине..." Демиан так же рассказывал, как ему нравится с Анной гулять. Первое время они только и делали, что блуждали по паркам, аллеям и скверам города. Это была их безопасная зона общения. Без надзора, оценок и вердиктов. А потом и первые визиты домой, чаепития с родителями... "Уже год..." – Синклер перевел взгляд на Демиана, который все так же почти неподвижно читал. Лишь несколько раз он поправлял пальцами выбившиеся короткие пряди за уши. Год для юной пары это уже срок. Это так много! Это тот период, когда первая влюбленность уходит, сладость встреч уже не так пьянит. Но ещё живо влечение тел. Эмиль зарделся, стоило ему поднять в своей голове столько щепитильную тему. Он оглянулся на Анну и на Демиана – оба были заняты своим. Значит, он и его мысли в безопасности. Спокойная, как кристально-чистая вода в озере, Анна и уверенный, выверенный и такой же спокойный, как вековой дуб, Демиан. Это было не иначе как слияние противоположных, но близких друг другу стихий. В его разыгравшейся фантазии Синклер не мог сдержать нежных и уязвимых образов девушки. Анна в его воображении превратилась в фею, нимфу, а Дамиан, в сильного и страстного охотника за приключениями. Эти непозволительны и грязные мысли горячили Синклеру кровь. И снова он не мог оторваться от вида Анны, которая в реальности сейчас совсем не походила на нежное лесное создание. В этом и была для него ловушка... Замечтавшись, парень снова столкнулся с тяжёлым взором девушки. Красный, румяный, в его глазах все ещё мелькают отголоски видений с феей и охотником. А смотрела на него сейчас жёсткая и опасная женщина. Синклер даже не смел назвать её девушкой. Столько силы и необъятного огня в глазах. Столько холода... Она презрительно стиснула пухлые губки и решительно встала с места. Анна направлялась к Демиану. Девушка что-то тихо, заговорчески шептала ему на ухо. В лице парень не менялся, но до определенного момента – его черная бровь с оттенком удивления приподнялась. Теперь на Синклера смотрели глаза его друга. Спокойные, беззлобы. Даже со смешком. И тем не менее, голос Макса прозвучал ровно: – Синклер, пожалуйста, не раздевай глазами Анну. Да и вообще, придержи все свои непристойные мысли до конца сессии. Позже, если у тебя всё ещё останутся вопросы, я расскажу все, что тебя интересует. Разумеется, в рамках допустимого. Жёстко, прямо в лоб, как клеймо. Описать степень стыда Эмиля в этот момент было практически невозможно. А если и было, то писать об этом было бы слишком невыносимо... До самого конца, до того момента, как Анна облегчённо выпустила карандаш из рук и сладостно потянула уставшую спину, Синклер не дрогнул. И даже когда Макс Демиан подошёл к мольберту, чтобы посмотреть на результат – юноша не сдвинулся с места. Настолько сильно он подавил все свои мысли и чувства. Придавил самого себя в этому проклятому стулу. – Мм... – с любопытством протянул Демиан. – Что думаешь? – с тяжёлым выдохом, спросила она. Демиан выждал небольшую паузу, насыщаясь получившимся портретом. – Это оно. Я чувствую. Это ты! – Правда..? – с облегчением спросила Анна. – Несомненно. Ты превзошла себя. Я знал, что так и будет! – после этих слов, парень очень аккуратно и мягко коснулся губами волос Анны, оставляя на них свой теплый, воздушный поцелуй, нежно придерживая другой рукой девушку за голову. Все это разворачивалось прямо на глазах пораженного Эмиля. Но больше самого акта нежности, его поразил сам вид девушки: зимний лёд на тихом озере дрогнул. Вода стала теплее, в ней почувствовалось первое дыхание весны. А из глубоких недр показался цветок. Белый, чуть робкий, но до безумного красивый. Так и выглядела их любовь. Этот цветок они делили на двоих, и в этом была их сила. Их красота, страсть и чистота.