Реинтерпретация и другие истории

Продолжение реинтерпретаций семнадцатой и восемнадцатой серий четвертого сезона, «История сумасшедших» / «Delusion of Grandview» и «Прыжок ангела» / «Leap of Faith», а также первой серии четвертого сезона «Объединенные пламенем» / «Firestarter», в дополнение к нескольким другим историям. Удастся ли Чарли Люку Вогелю и Романо заманить Мелинду в ловушку и свести ее с ума? Сможет ли она привести заблудшие души к Свету, не лишившись рассудка?

8, « Au clair de la lune », или Гонка с безумием, часть 1

Мелинда подходит к городской начальной школе, стараясь выглядеть небрежно, несмотря на свое беспокойство, чтобы понаблюдать за блуждающими душами и, прежде всего, попытаться пообщаться с ними. Она легко замечает Оскара Парментье во дворе, вдали от детей, и женщину, ни кто иная, как Жинетт Канак, поющую детям Au clair de la lune (При свете Луны), а точнее следующие строки: Au clair de la lune,  Mon ami Pierrot,  Prête-moi ta plume  Pour écrire un mot.  Ma chandelle est morte,  Je n'ai plus de feu,  Ouvre-moi ta porte,  Pour l'amour de Dieu. Заинтригованная, шептунья душа наблюдает за молодой женщиной. Ей 29 лет, рост около 190 см. Она плавает в просторном белом платье, ее волосы черные, как эбеновое дерево, грациозно перепадают на плечи, а темно-карие глаза полны печали. Печаль, которая огорчает Мелинду. Все ее существо излучает меланхолию. — Кто вы? Почему вы все еще блуждаете среди живых? Почему беспокоите детей? Обращенная к ней вопросом, она смотрит на нее, заинтригованная и удивленная тем, что кто-то вступает с ней в контакт. Опустив взгляд, нервно играя с краем своей одежды, она ответила шепотом, как виноватый ребенок: — Я Джиннет Канак... Я все еще остаюсь среди живых, чтобы исправить свою ошибку... Чтобы защитить детей... Я боюсь своего психиатра! ... Я не хочу, чтобы история повторилась... Я не хочу... Чтобы с этими детьми случилось что-то плохое... Я... Внезапно замолчав, с глазами, еще более расширенными от страха, с застывшими в ужасе чертами лица и сжатыми губами, она уходит, испуганная донельзя. Мелинда поворачивается и видит перед собой Чарли Вогеля. — Добрый день, мадам Мелинда Гордон-Клэнси, — говорит он ироничным тоном, с широкой улыбкой на губах, веселыми глазами и руками за спиной... И добро пожаловать на мое рабочее место! Он театрально вытягивает руки перед собой, в его глазах мелькает гордость и коварство, он нисколько не вызывает доверия. — Добро пожаловать в психиатрическую лечебницу Шалон! Вы увидите всю реальность этого места... Всю реальность моей работы и больных... Ваш желудок должен быть крепким, предупреждаю вас! Врач исчезает. Антиквар колеблется, не зная, что делать. Оставаясь неподвижной в течение нескольких секунд, она выходит из своих размышлений под мягкий голос Мириам Берковиц. — Будьте осторожны с коварным планом покойного! — предупреждает Наблюдательница ясным голосом, в котором слышится беспокойство. С этими словами она поднимается в воздух и возвращается на одну из улиц города. Озадаченная и встревоженная Мелинда не знает, как интерпретировать эти загадочные слова. — Сейчас не время для размышлений, сейчас время действовать и помогать духам, — шепчет она тихо, чтобы успокоить сотни мыслей, которые сменяют друг друга в ее душе. Я думаю, что Габриэль Лоуренс и Пол Истман смогут мне помочь. У нас похожий дар, и взаимопомощь не следует отвергать! Каждый сможет мне помочь! В это же время Габриэль покидает Вильсюр и отправляется в Грандвуль. Он останавливается в парке, наблюдая за невидимыми существами, населяющими это место, и улыбаясь беззаботности живых. Через несколько минут он направляется в небольшую улочку, чтобы попытаться нанять духов в свой дом. — Габриэль Лоуренс, разве вы не забыли о нашем соглашении? — Внезапно спрашивает за его спиной мужской голос, похожий на голос из могилы, от которого у Шептуна в душе пробегает дрожь. Обращенный к нему голос заставляет Габриэля обернуться, и он оказывается лицом к лицу с двумя блуждающими духами — Жаном-Франсуа Де Ларошфором и Люком-Андре Вассером. Он сглатывает слюну, замечая их лукавый взгляд, и лишь кивает им в знак того, что не забыл. И Люк-Андре Вассер овладевает им, оставляя его душу в замешательстве рядом с телом. Душа Габриэля уходит к Томасу Гордону, наблюдая за ним. Его тело направляется в городской парк, где он сидит на скамейке, ожидая Мелинду. Антиквар приходит в полицейский участок Реймса и стучит в дверь к полицейскому-специалисту. Тот вежливо встречает его в своем скромном кабинете с белыми стенами, где единственной мебелью являются письменный стол из орехового дерева, темно-коричневое кресло и два деревянных стула с удобными подушками. Из окна солнечные лучи проникают сквозь жалюзи, освещая комнату. Полицейский приглашает его сесть, очень любопытно узнать причину его визита. — Господин Пол Истман, мне нужна ваша помощь в одном особом деле, а именно в деле начальной школы Грандвуля. Вы можете мне помочь? Записав просьбу своей собеседницы на чистом листе бумаги, бывший друг Элизабет Майлард-Гордон поднял глаза от бумаги, широко улыбаясь, искренне радуясь возможности помочь молодой женщине. — Да, я с удовольствием вам помогу! Но должен уточнить, что могу помочь только в свободное от работы время... То есть только два дня, но я вам помогу! И быстро сообщу вам результаты расследования. А вы можете уточнить, какой именно случай вас интересует? С каким типом личности вы имеете дело? — Да, это дело о странном враче, Жинетте Канак и Оскаре Парментье. Последние двое — душевнобольные, пациенты первого. — Что вы знаете об этом странном враче? — спросил он, очень встревоженный, нахмурив брови. — Единственная известная о нем информация — это то, что он утверждает, что его прозвище «Ангел смерти и безумия»... Лицо необычного полицейского потемнело. Он отложил ручку и сделал глоток воды из стакана, стоящего рядом с фотографиями его детей и жены. — Я знаю его имя... — восклицает он, обеспокоенный. Его зовут Чарли Люк Вогель... Мой коллега, Карл, Карл Нили, извините, провел расследование об этом мрачном человеке. И он очень зловещий манипулятор, грозный врач, сотрудничавший с нацистами. Он проводил ужасные эксперименты по стерилизации подопытных, прививки болезней, электрошоки на душевнобольных, вакцины и псевдовакцины от различных болезней и еще много других бесчеловечных зверств, о которых я вам сейчас не расскажу. Он работал в концентрационном лагере Нацвейлер-Штрутхоф в 1942 году и продолжал проводить еще более ужасные эксперименты в психиатрической лечебнице Шалон с 1943 по 1975 год, то есть за год до своей смерти. В больших глазах антиквара, который достает блокнот, чтобы лихорадочно записать упомянутую информацию, читается удивление. — Большое спасибо за вашу помощь... Зная личность этого садиста-психопата, мне будет проще проводить свои исследования... Могу ли я предложить вам встретиться через два дня в моем антикварном магазине? Так, у меня будет время провести свое расследование, а у вас — свое, прежде чем мы обсудим более подробно дальнейшие шаги? — Да, я согласна! И я дам вам документы об этом мрачном докторе, чтобы вам не пришлось проводить исследования. Мой коллега очень серьезно относится к своей работе! Кстати, я должна как-нибудь вас с ним познакомить... Я спрошу его, может ли он прийти послезавтра в ваш магазин. — Большое спасибо, Пол Истман! — воскликнула она. Мелинда возвращается в свой антикварный магазин в Грандевилле, раскладывает недавние приобретения и помогает покупателям с выбором. Закончив работу, она отправляется в городской парк, где встречает Габриэля Лоуренса. Удивленная странным блеском в его глазах, блеском его одержимости, для которой она еще не нашла слова, шептунья духов мягко обращается к своему сводному брату. — Габриэль Лоуренс, можно вас на минутку? Повернув голову к ней, он улыбается ей насмешливо, от чего у нее по спине пробегает дрожь. — Да, конечно. Скажите, по какому поводу вы пришли! Он жестом приглашает ее сесть рядом с ним. Она подчиняется. — Можете ли вы помочь мне и пойти со мной, чтобы разобраться в деле Чарли Люка Вогеля, Жинетты Канак и Оскара Парментье в начальной школе Грандевилля? Разве не правда, что в единстве сила и что несколько человек могут прийти к лучшим выводам? — Да, совершенно верно, мадам Гордон-Клэнси. И я согласен с вашим мнением. Я приду вам на помощь! — Могу я назначить вам встречу через два дня в моем антикварном магазине? Так, у меня будет время провести собственное расследование, а у вас — свое, прежде чем мы обсудим более подробно дальнейшие шаги? — Да, я согласен! — Хочу уточнить, что нас четверо, есть еще Пол Истман и его коллега Карл Нили. На мгновение помрачнев при упоминании первого выдающегося полицейского, Габриэль быстро возвращается к своему притворно веселому выражению лица. — Отлично! Тогда до скорой встречи, Мелинда Гордон-Клэнси! — До послезавтра! Никто не замечает, как душа Томаса Гордона анализирует ситуацию издалека, с насмешливой улыбкой на губах и беспокойным взглядом, который быстро возвращается в его тело. Шептунья духов возвращается домой, ища как можно больше информации о двух пациентах Вогеля и о самом враче, но не находит ничего достоверного. Одержимое тело Габриэля бесцельно бродит по городу Грандевиль, набирая в свой дом как можно больше блуждающих душ. В то же время, в офисе Карла Нили инспектор очень раздражен своей женой. В течение нескольких дней он даже сомневается в ее верности, что приводит к постоянным ссорам с Сильвией, оставляя его очень раздраженным и в плохом настроении. Чарли Люк Вогель, стоя перед живым человеком, пытается гипнотизировать его без слов, пристально глядя на него, чтобы манипулировать им, чтобы заглянуть в глубины его души... И ему приходит в голову идея создать благоприятную атмосферу для развода, а заодно и психологически ослабить его и сделать более податливым к манипуляциям... С макиавеллической улыбкой на губах он трет руки в предвкушении. Он приближается к душе Габриэля, который все еще блуждает по улицам города, ожидая, пока Люк-Андре Вассер перестанет владеть им. — Габриэль Лоуренс, я нашел лучший способ переманить этого полицейского, Карла Нили, на нашу сторону, — холодно заявляет доктор, скрестив руки за спиной, с нездоровой улыбкой на губах и блеском безумия в глазах. Заинтригованный и несколько напуганный Габриэль тихим голосом спрашивает: — И какова ваша идея, доктор Вогель? Радостный, он улыбнулся ей самой хищной улыбкой за всю свою загробную жизнь, вызвав у собеседницы дрожь. — Одержимость, чтобы устроить аварию... Я понимаю, что пока не могу овладеть им, поскольку между нами нет психологической близости... Но если он станет раздробленным, раздвоенным или будет винить себя за смерть своих детей, которых он очень любит, я смогу легче контролировать его. Просто, не так ли? — Ваше рассуждение верно, — отвечает он осторожно, стараясь не вызвать гнев грозного блуждающего духа, шептуна душ. — До следующего раза, Габриэль Лоуренс... Телом и душой! И Чарли в мгновение пока перемещается рядом с полицейским, слышащим голоса духов, наблюдая за его домом, женой и детьми, чтобы оценить лучший момент для действия. Радуясь возможности действовать, он возвращается в начальную школу к своим пациентам. В то же время в кабинете Жозуэ Бертело ректор опустошает очередной бокал с алкоголем, размышляя о том, как лучше всего избавиться от Эли Джеймса. — Думаю, нам нужно немного подождать, друзья мои, — вежливо говорит он невидимым существам, с которыми он имеет дело с момента своего вступления в должность в университете. — Ни в коем случае! Мы нетерпеливы! — хором кричат ему Тени. Из-за вашего неудачного поступка у нас есть жертва... Вы знаете, о ком идет речь! Старик роняет стакан, его глаза расширяются от страха, руки дрожат, и он шепчет дрожащим голосом: — Вы думаете о моей матери, Клэр? — спрашивает он риторически, опасаясь, что они подтвердят его слова. — Именно! И ваш следующий шаг должен быть безошибочным, иначе вы знаете, к чему это приведет... Тени набрасываются на него, на мгновение перекрывая ему дыхание, и исчезают. Джошуа очень встревожен и поспешно выбегает из своего кабинета, чтобы мчаться в больницу. Едва он закрыл дверь и завел машину, как в зеркале все отчетливее стала видна призрачная фигура его матери Клэр. Старик побледнел как полотно, его руки задрожали, сердце почти перестало биться от шока, ноги несколько минут неконтролируемо дрожали. — Мама? — нерешительно пробормотал он. — Да, сынок, — ответила она безжизненным голосом. — Тени задушили меня, убив. С еще более расширенными глазами ректор поспешил в больницу, мчась так быстро, как только мог, даже превышая скоростной лимит. Ворвавшись в палату, Джошуа остановился у кровати матери. Она лежала без движения, недавно умершая. Он разрыдался, держа холодную руку недавно умершей, и прошептал невидимым демоническим сущностям: — Пожалуйста, будьте снисходительны! — Сынок, — отвечает ему мать, появившись на окне спальни. — Смирись с реальностью! Я больше не жива! Старик смотрит на нее в ошеломлении, отказываясь верить в происходящее. Знакомые голоса злобно смеются и отвечают ему единым голосом: — Не смеши нас! Ты и так все знал! Холодный пот выступил на спине и лбу живого, его руки были влажными. Он упал на колени, тихо плача, в отчаянном жесте мольбы. — Не забывай одну деталь, — кричат ему в унисон Тени, приближаясь к нему. Ты принадлежишь нам! Ты заключил с нами договор, который не может быть легко разорван! Играя с нами, Тенями, вы в конце концов погрузитесь в тьму... Скоро ваше зрение погрузится в темноту... Навечно... Ха! Ха! Ха! Ректор с тревогой сглотнул слюну, его глаза бегали из стороны в сторону, а все тело дрожало. — Господин Жозуэ Бертело, — вежливо спросил один из врачей, который только что вошел в палату, не слыша Теней. — Как вы себя чувствуете? Я понимаю, что смерть вашей матери сильно вас потрясла, но вы должны понимать, что у нее случилась остановка сердца. К сожалению, остановка оказалась фатальной. Старик пытается взять себя в руки, но тщетно. Он кашляет, чтобы сохранить достоинство перед профессионалом, и слабо улыбается. Он поднимается, шатаясь на ногах. — Скажем так, я очень потрясен смертью моей матери, такой внезапной и неожиданной! — восклицает он хриплым голосом. Я ухожу, мне нужно заняться продажей ее дома, так как мой отец, покойный Жан-Франсуа Бертело, умер восемь лет назад, и я их единственный ребенок. До свидания. Жозуэ поворачивается спиной к врачу, слегка сгорбившись и, волоча ноги, с безразличным и отрешенным взглядом возвращается домой в сопровождении Теней, которые следовали за его матерью на протяжении всей ее жизни. Ректор боится за свою жизнь, он боится, что они потребуют его дух, его жизнь. Он боится, что скоро умрет, если промахнется. Он решает позвонить Дельфине Банастье, риэлтору в Грандевиле, чтобы как можно скорее заняться продажей родительского дома в Реймсе. На следующее утро антиквар рассказала мужу о ситуации с пациентами, бродящими по начальной школе. — Джим, — задумчиво сказала она. — я думаю, было бы неплохо посетить это место. Вместе это будет менее рискованно! И я смогу лучше помочь этим духам, понять их повседневную жизнь. Муж улыбнулся ей, обнял ее за правую руку в знак своей неизменной поддержки и тепло ответил: — Отличная идея, дорогая! Сегодня же пойдем в школу под предлогом того, что хотим записать туда нашего ребенка! Конечно, тебе придется притвориться беременной... Но это мелочь... У нас достаточно подушек... — Ты просто гений, Джим! Она целует его и бросается ему на шею от радости, восхищенная этим планом. Парамедик смеется над ее спонтанным, почти детским поведением. Чуть позже, днем, Джим и Мелинда отправляются в начальную школу и приветствуют директора. Та спрашивает их о причине визита. Их предлог срабатывает на славу, и она предлагает им экскурсию по школе. Как только она отвернулась, чтобы взять документы из своего кабинета, Джим и Мелинда, стоя в конце коридора, похлопали друг друга по рукам, слишком довольные простотой своего плана. Через несколько часов, остановившись возле одного из классов, директор обращается к учительнице: — Мисс Ребекка Чар, не могли бы вы закончить экскурсию для этой молодой пары? Я присмотрю за детьми. — Да, мадам Сабатье. Элегантная молодая женщина одета в лесной зеленый костюм и белую рубашку, ее темно-каштановые волосы собраны в пучок, у нее большие карие глаза и овальное, нежное лицо, придающее ей детский и ангельский вид. Ее единственное украшение — золотое колье и браслет, украшенный золотыми полумесяцами. Она подходит к паре, уважительно приветствует их и показывает им некоторые классы. Закончив объяснения, учительница возвращается в свой класс и замечает, что детей там больше нет. Ребекка и Мелинда замечают Оскара Парментье, стоящего неподвижно у доски, прямой, как свеча. Глаза троих живых расширяются от удивления, когда они замечают странное сообщение, написанное на доске. — Оскар Парментье, — спрашивает его мелодичным голосом Ребекка, забывая, что пара стоит в дверном проеме класса под удивленным взглядом второй необычной женщины. — Это вы написали на доске эти странные слова: «Я буду спокоен, когда окажусь в Загробном мире»? — Нет, мадемуазель... Это Джиннет! — оправдывается он, поднимая руки, чтобы показать свою невиновность. Я ничего не делаю! — И, как заключает антиквар, это она, Джиннет Канак, ушла с детьми... Но куда? Псих в ответ только пожимает плечами, бормочет что-то непонятное и бессвязное и в мгновение ока исчезает, оставляя троих живых в беспокойстве за детей. Ребекка не может скрыть своего удивления, узнав, что она не единственная женщина, обладающая особым даром общения с умершими. — Итак, мисс Ребекка Чар, вы видите блуждающие духи, души умерших, которые все еще остаются на Земле, не так ли? Иначе вам было бы невозможно взаимодействовать с ними... — риторически спрашивает антиквар. — Именно так, — подтверждает она. Кстати, я не ожидала встретить кого-то, кто обладает таким же даром, как и я! — Я Мелинда Гордон-Клэнси, антиквар и шептунья духов, — тепло представляется она. С триумфальной улыбкой на лице Ребекка спрашивает ее с ноткой любопытства в голосе: — Ваш визит в начальную школу — лишь предлог, чтобы помочь духам душевнобольных, я права? — Да, — с вздохом признает ее собеседница. — Но у вас есть важная информация об этих блуждающих духах. Общаясь с ними, вы заметили какие-то детали, не так ли? — Да... Задумчиво, Ребекка продолжает. — ... Жинет Канак всегда поет детям «Au clair de la Lune», а Оскар Парментье всегда пугает их своим смирительным рубашкой и следами от операций на голове... Дети любят женщину, так же как боятся мужчину... Я не могу вам это объяснить... Кроме того, все пациенты, я думаю, их десять, если я не ошибаюсь, боятся своего врача... — Того, кто называет себя Ангелом Смерти и Безумия... Сумасшедший и садистский врач! — добавляет Мелинда. — Да, но я не знаю его имени, к сожалению, никто из пациентов не хотел мне его сказать. — Девушка, его зовут Чарли Люк Вогель, по словам Пола Истмана, полицейского, который может взаимодействовать с блуждающими духами. Удивленная молодая учительница восклицает, счастливая: — По крайней мере, мы не одиноки! Втроем мы поможем этим бедным потерянным душам! И все становится проще, когда мы знаем личности друг друга! Мелинда, с глазами, сияющими от радости, улыбается ему широкой искренней улыбкой и с восторгом берет его за правую руку. — Джим, в этом случае больше необыкновенных людей, чем я думала вначале! Это фантастика! Теперь нас четверо! Она вырывает правую руку из рук мужа. — Пол Истман, Габриэль Лоуренс, Ребекка Чар и я, — перечисляет она. В ответ он улыбается ей, а затем снова становится серьезным, и в его голубых глазах мелькает беспокойство. — Мисс Чар, — говорит парамедик. — я думаю, нужно найти детей, не так ли? Но где они? Рядом с Джимом появляется Мириам Берковиц и овладевает им. — Они в городском парке. Наблюдательница прекращает одержимость, улыбается необыкновенным женщинам и возвращается в парк. — Пойдем! — восклицает Мелинда. — Куда? — спрашивает ее с недоумением муж. — В парк. — А если нет, — добавляет санитар, который написал эти слова на доске и с которым вы разговаривали? — Дорогой дух, который написал эти слова на доске, — это пациентка Жинет Канак, та, которая поет детскую песенку, которую повторяют дети. Дух, который был в классе, — это сумасшедший, молчаливый дух, у которого на голове следы операций... Лично мне он даже страшен... И я боюсь худшего... Джим нежно прижимает жену к себе, чтобы успокоить ее, и шепчет ей ласковые слова, чтобы успокоить ее. И через несколько минут трое взрослых отправляются в парк, за ними следует полиция, вызванная директором. В центре парка Жинет Канак, окруженная детьми, поет им песню «Au clair de la Lune» («При свете Луны»). Полицейские, наблюдая за детьми, находят странным, что они образуют круг и поют детскую песню без причины, и вызывают их родителей, чтобы те забрали своих детей. После того, как полицейские, родители и дети уходят, Мелинда в сопровождении мужа и учительницы подходит к блуждающему духу. — Мадам Жинетт Канак. Зачем вы написали на доске эти странные слова? « Я буду спокойна, когда окажусь в Загробном мире », вы же уже давно умерли, и зачем вы привели детей в парк? Вы понимаете, что мы все были в ужасе за них? — спрашивает она, заинтригованная и несколько сбитая с толку и раздраженная поведением сумасшедшей. Опрашиваемая опустила глаза, как виноватый ребенок, и сказала умоляющим тоном. — Понимаете, я должна защитить их от врачей, от садистов-психопатов... Особенно от птицы... Птицы несчастья... — Вы имеете в виду Чарли Люка Вогеля? — спросила Мелинда. Джиннет осторожно кивает головой, испуганная, с напряженными чертами лица и глазами, ставшими еще больше, поворачивая свою каштановую гриву вправо и влево, чтобы убедиться, что отвратительный доктор не находится рядом с ней. — Да, — пробормотала она безжизненным тоном. Она исчезает, не сказав ни слова, оставляя двух шепчущих женщин в большом недоумении. Они смотрят друг на друга, сбитые с толку. Муж Мелинды еще более сконфужен. В его глазах читается удивление. — Джим, — сообщает ему его жена. — Это Джинетт привела детей в парк, чтобы защитить их от доктора Вогеля. — Я довольно заинтригован и, прежде всего, очень обеспокоен всей этой историей и утверждениями пациентки... Что может быть интересного в детях для врача? Их невинность или простота, которые облегчают коварную манипуляцию? Я не могу сказать, разве что он хочет продолжить свои гнусные эксперименты... — Не исключено, — задумчиво отвечает она. В любом случае, ничего хорошего. — Жинет Канак очень обеспокоена судьбой детей, — комментирует Ребекка. — Может ли ее поведение иметь отношение к ее помещению в психиатрическую лечебницу? Не могу сказать, я не знаю, где находятся архивы этой бывшей лечебницы, и сомневаюсь, что смогу так легко получить к ним доступ. — Кто мог бы нам помочь? Шептунья обращается к мужу с вопросительным взглядом. — Возможно, Эли Джеймс, профессор Университета Реймса Шампань-Арденн, — предлагает муж Мелинды. — Мы всегда можем спросить его... — одобрительно отвечает его жена веселым тоном, обрадовавшись идее быстро и эффективно решить проблему блуждающих духов. Я ни секунды не сомневаюсь, что он будет надежным союзником! Парамедик и его жена возвращаются в свой дом, очень обеспокоенные мотивами врача, но в то же время успокоенные тем, что Эли Джеймс поможет им, а необычная учительница будет им помогать. На следующее утро, когда Джим на работе, Мелинда решает вернуться в начальную школу, уверенная в поддержке Ребекки. Та дает ей доступ к различным помещениям, а антиквар дает ей визитную карточку, чтобы она могла связаться с ней в случае необходимости. Заметив проход, ведущий в подвал, маленькая брюнетка, заинтригованная, спускается по лестнице и, прикоснувшись к запертой на замок двери, имеет видение. Открывается железная дверь, за которой видны ряды кроватей и сейсмометров. Лежа в постели, Мелинда изо всех сил пытается вырваться, но тщетно, поскольку ее руки и ноги крепко связаны, не давая ей двигаться. Свет потолочной лампы в комнате на мгновение ослепляет ее, когда кровать, к которой она привязана, перемещается, как на колесиках. Проходя по коридору темного, слабо освещенного места, она замечает краем глаза пациентов в смирительных рубашках, с тусклым взглядом сидящих неподвижно и даже не реагирующих. Они больше похожи на статуи, чем на живых существ. Придя в зал, Мелинда слышит голос Чарли Люка Вогеля, который шепчет ей: — Почему вы упорствуете в своей лжи о своем ребенке? Перестаньте выдумывать, он умер по вашей вине... Вы не хорошая мать! Вы убили его! Не упорствуйте в своей лжи! — Нет! Нет, это невозможно! — выкрикивает она, дергаясь в путах. Мой сын жив! Вы украли моего сына! Монстр! Он жив! Я не могу его убить! — Мадемуазель Рэйчел Мэдрей, включите ток! Немедленное исполнение! — Да, господин Вогель. Медицинская сестра подносит электроды к обеим сторонам ее головы, к вискам и нажимает на кнопку. По ее голове проходит сильный ток. Все ее тело сотрясается, затем она падает на кровать, уставшая и изможденная. В ней не осталось ни капли сил, кроме как прошептать несколько строк из детского стишка, чтобы успокоиться. Мелинда возвращается из своего видения, очень взволнованная, и замечает, что пациентка стоит рядом с ней, грустно наблюдая за ней в течение нескольких секунд, прежде чем исчезнуть. Она рассказывает Ребекке о своем видении и возвращается в свой магазин за прилавком, помогая Андреа с презентацией и ротацией различных антикварных предметов. В это же время в больнице Реймса Эли Джеймс, полностью выздоровевший, получает разрешение врачей вернуться домой. Он рад, что так хорошо перенес преступное нападение, без серьезных последствий, но очень опечален смертью Франс Ройер, своей бывшей пациентки. Вернувшись домой, он садится в темно-коричневое кресло и вздрогнул, услышав мягкий голос своей покойной пациентки справа от себя. — Профессор Эли Джеймс, на моей душе лежит тяжелая тайна... — Франс Ройер, я слушаю, — отвечает он серьезным и профессиональным тоном, очень заинтригованный, его глаза блестят от любопытства. В глубине души Эли был рад помочь своей бывшей пациентке, несмотря на сложный процесс переноса и контрпереноса. Он хотел привести ее к Свету, чтобы она перестала думать о сотнях идей, которые крутились в ее голове с тех пор, как она пыталась понять смысл слов своей бывшей подруги. Эти слова вызывали у него сильную тревогу за свою жизнь. — ... Но прежде чем я открою вам свой секрет, вы должны объяснить мне, почему вы прервали мое лечение. Вы влюбитесь в меня? Удивленный этим вопросом, он без малейшего колебания ответил: — Мадемуазель Руайе, выбросьте эту мысль из головы! Я вас не люблю. Для меня вы такая же пациентка, как и все остальные. Причина моего внезапного прекращения терапии — личные обстоятельства. Во время процесса переноса и контрпереноса я почувствовал, что возвращаюсь в детство. Мои родители не были лучшими, у меня создалось впечатление, что они что-то от меня скрывают, но я не могу подобрать подходящее слово... И я не мог вынести этого психологического давления, которое возвращало меня в детство... Особенно в определенные моменты, которые я нахожу неразрешимо странными... Извините, у каждого человека есть свои пределы... — Я не совсем понимаю вашу историю из детства... Надеюсь, это ничего болезненного... — Нет, нет... Это долгая история, которая вас не касается... Единственное, что я вам расскажу, это то, что вы напоминаете мне мою мать в некотором смысле и дочь нашей соседки, которую я очень любил. — Вы любили эту девочку? — с энтузиазмом спрашивает Франс. — Мадемуазель Руайе, вам не нужно это знать! — возмущается психолог. — Скажите мне, — продолжает он более спокойным тоном, — что вы хотели мне сказать. Я слушаю вас, надеясь, что вы скоро отправитесь в мир иной. — Я должна признаться вам, что... Ее голос становится более сдавленным и слезливым. — ... Я люблю вас... Я хотела бы быть вашей любовницей, вашей женой... Но теперь это невозможно! — сетует она. На лице Элиекса читается удивление, которое он не скрывает ни на долю секунды. Он быстро берет себя в руки и иронично замечает. — И, что самое главное, любовь не была взаимной, мадемуазель. Так что не приходите ко мне плакаться. Уходите с миром в загробный мир, и все будет хорошо... Хотите, чтобы я сообщил о вашей смерти вашим родителям? — Думаю, они уже знают! Я не понимаю, почему я больше не среди живых. Почему я? — По словам Зои Рамос, я, похоже, стал мишенью психопата-ректора Жозуа Бертело, действующего через незначительного преступника... Должен признать, что в это очень трудно поверить... — Эли, — резко прервала его Зои, разгневанная, — не сомневайся в моих словах, я говорю правду. Жозуэ Бертело одержим идеей найти следующего Хранителя Книги и думает, что это ты. Что, кстати, верно. Его болезненная одержимость заставила его заказать мое убийство и твою смерть, но, к счастью, Бог и Судьба милостивы к тебе, Эли! А твоя пациентка... — Франс Ройер, уточнила профессор психологии. — ... всего лишь невольная жертва наемного убийцы. Она оказалась не в то время и не в том месте... Хотя на самом деле эта жестокая и ужасная смерть — гораздо более сложная история, связанная с ее прошлыми жизнями. Слушатель душ очень удивлен объяснением своей бывшей подруги. Жестом руки он приглашает ее закончить свою мысль. — В одной из своих прошлых жизней она была похожа на нынешнего наемного убийцу. Просто погашение старых долгов, накопленных за несколько столетий... Говоря об этом сумасшедшем ректоре, я говорю вам: он умрет в ужасных мучениях, и его демоны подтолкнут его, когда придет время... Я прочитала об этом в Книге и увидела видение его ужасного и бесчеловечного конца. Глаза Эли расширяются от удивления и недоверия. Он нервно играет ручкой и шепчет: — Зои, твои слова очень странные, но я тебе верю немного... Спасибо, что прояснили мою ситуацию и ситуацию моей пациентки Франс Ройер. Мадемуазель Ройер, я должен уточнить, что, несмотря на нашу разницу в возрасте в восемь лет, я никогда не любил вас, я видел в вас воспоминание о своем детстве и о своей детской подруге. Ничего больше, никакой любви. Другими словами, ваши надежды на то, что я питаю к вам любовь, тщетны. Видите ли вы приветливый Свет? — Да, я вижу его вдали. — Идите без сожалений и угрызений совести, этот Свет — место вечного покоя душ. Счастливого пути, мадемуазель! Идите без страха предстать перед Верховным Судьей. До свидания! — До свидания, Эли Джеймс, но знайте, что вы всегда будете дороги моему сердцу. — И ваша пациентка ушла в Свет с таким умиротворенным и мягким лицом, — комментирует Зои, сидящая справа от него. — Спасибо, моя дорогая Зои... Но можешь ли ты объяснить мне, какова роль хранителя Книги? Не услышав ответа, профессор подумал, что умершая профессор, которую он все еще любит, ушла. Он вздыхает, сожалея об их расставании в конце учебы, и достает визитную карточку, которую ему несколько дней назад дала необыкновенная антиквар, твердо решив поговорить с этой женщиной, чтобы почувствовать себя менее одиноким со своим новым даром, и спросить ее о деталях внешности или выражениях душ, которые он слышит... Он не может описать свою тревогу, несмотря на свое интеллектуальное и теоретическое понимание своего дара, несмотря на попытки успокоиться, когда он слышит голоса умерших. Но прежде всего, он хочет предупредить ее об опасности, которая нависает над его семьей. Он подходит к магазину молодой женщины, замечая различные антикварные предметы, аккуратно разложенные и привлекательные. Он улыбается, рассматривая различные вазы, мебель и фонтаны. Он направляется к прилавку, за которым стоит Мелинда. — Я хотел бы узнать, можете ли вы поговорить со мной наедине... — вежливо спрашивает он. По поводу недавнего события... — Да, с моей стороны нет никаких ограничений. Профессор Эли Джеймс: Подождите меня в парке рядом с моим магазином, я приду через несколько минут. — Большое спасибо... И не торопитесь, занимайтесь своим магазином, у меня на сегодня нет никаких обязательств. Мне никуда не спешить, я еще всю неделю на больничном. — Отлично! До скорого. И телепат ждет Мелинду, как и было запланировано. Она сразу же спрашивает его: — По какой причине вы пришли ко мне? — Чтобы вы прояснили мне некоторые случаи с духами... Я слышу их и убедил свою бывшую пациентку уйти в Свет, как только понял, что тяготит ее душу... Я осознаю свой дар... Но все же боюсь его... — Конечно, слышать их голоса, акценты и интонации, не видя их, должно быть страшно, но доверьтесь себе! — Да, я знаю... Но причина моего визита совсем другая, потому что я знаю, что вы сможете мне помочь... Очень удивленная, с еще более расширенными глазами и приоткрытым ртом, Мелинда не может скрыть своего выражения лица в течение нескольких секунд. Это выражение не ускользает от внимания психолога. — Во время моего выздоровления я видела сон о книге, в которой прочитала ваше имя и имя вашего мужа... Мне привиделось несколько трагических событий... Голос психолога становится более мрачным, тревожным. Мелинда наблюдает за ним с испугом в своих больших карих глазах, нервно теребя пальцами край своего пальто. — ... Я частично понимаю, что сказала мне моя бывшая подруга Зои. В этой Книге я прочитал даты вашей смерти, но голос сообщил мне, что эти дни не являются фиксированными, определенными неумолимой Судьбой... А зависят от воли человека, который имеет дело с демонами... Антиквар побледнела как полотно, ее лицо потемнело, глаза расширились от страха и беспокойства, руки задрожали, судорожно сжимая край скамейки, чтобы успокоить нервы. Открыв рот, чтобы спросить Эли, она не смогла произнести ни звука, кроме первобытного крика страха. — И, продолжает Эли, когда первая реакция пройдет, вы сможете избежать этих несчастных событий, вовремя поняв, кто в них виноват, и удалившись от определенных мест... — Можете ли вы уточнить, о чем вы говорите? ... О каких событиях вы говорите? От каких мест лучше удалиться? — спрашивает она дрожащим голосом. — Темное место в маленькой деревянной комнате при свете луны... Шале, сарай или садовая беседка... Где вооруженный человек подстерегает вашего мужа... Я не знаю о существовании такого места... Я не помню, чтобы я когда-либо бывал в таком месте... Но будьте осторожны! Очень осторожны! ... Кроме того, поляна, на которой стоит странный объект, произведение искусства, я думаю, представляет для вас опасность... Ваши враги следят за вами как среди живых, так и среди умерших... К сожалению, я не знаю точное местонахождение этого места... Будь то в Грандвуле, в Реймсе или где-либо еще в нашей прекрасной стране или за рубежом, будьте осторожны! У вас больше противников, чем вы думаете. — Спасибо, я учту это, — ответила она безэмоциональным голосом. Эли поднялся, поблагодарил молодую женщину за то, что она согласилась на его визит, и вернулся домой, оставив Мелинду ошеломленной и очень обеспокоенной за жизнь своего мужа и свою собственную. На следующий день, пока Джим был на работе, Мелинда решила продолжить свое расследование о таинственном приюте. Для этого она отправилась в городскую библиотеку. Два часа она рылась в исторических книгах, но не нашла ничего интересного. Вдруг справа от нее раздался мужской голос. — Вы знаете, что в этой библиотеке есть потайной проход? — вежливо спрашивает библиотекарь Серж. — Нет, а куда ведет этот проход? — спрашивает маленькая брюнетка, очень заинтригованная и любопытная. — Вход в подземный город и приют... За дверью с замком... Там спрятана часть архивов приюта и, скорее всего, документы, которые вас интересуют. — Большое спасибо, Серж! Я не знала! И она направляется к двери, недоумевая, какой код открывает замок. — Код 1999, — отвечает ей блуждающий дух. — Откуда вы знаете? — с недоверием спрашивает она. — Просто знаю. У меня было время попробовать разные комбинации с тех пор, как я умер, вселяясь в живых, — ловко лжет он. — Спасибо за информацию. Открыв таинственную дверь и вооружившись фонариком, она входит в подземный город. Как только она удаляется на достаточное расстояние, чтобы не слышать ни единого звука из библиотеки, Серж вселяется в своего коллегу, чтобы тот закрыл потайной проход, заточив шепчущую духа в мрачном месте. Блуждающий дух отправляется в дом Габриэля в Вильсур и сообщает ему. — Мелинда Гордон недавно стала пленницей подземного города. Удивленный Габриэль улыбается и шепчет про себя: — Отлично, все идет по плану! Большое спасибо, Серж! Не хотите ли остаться в моем доме, где так приятно находиться в веселой и многочисленной компании? Обращенный к нему человек не отказывается от приглашения. Шептунья духов, находясь на улицах подземного города, пытается найти местонахождение приюта. На ее пути различные блуждающие духи молча смотрят на нее, другие шепчут ей свои последние желания или бессмысленные слова. Антиквар игнорирует их, чтобы без помех добраться до места назначения. Там ее встречают Оскар и Джинетт, не замечая, что за ее спиной стоят Романо и Чарли Люк Вогель с макиавеллическими улыбками на губах и глазами, сияющими от радости, уверенные в своей победе. Через несколько минут они исчезают, не без того чтобы бросить на безумцев властный взгляд, пугающий их. Подвал психиатрической лечебницы выглядит зловеще с его обветшалыми и местами разрушенными стенами, бессвязными граффити, заброшенными кроватями и блуждающими духами в смирительных рубашках, которые бродят с потухшим взглядом по коридорам. Живые мертвецы, думает Мелинда, когда по ее спине пробегает дрожь при виде этой мрачной сцены. — Духи, — обращается к ним необычная женщина, глубоко вздохнув. — Почему вы не уходите в Свет? Почему блуждаете среди живых? Обращаясь к Жинетте и Оскару. — А вы, наконец, покиньте мир живых! Нет смысла оставаться в прошлом... Теперь вы свободны! Почему вы замыкаетесь в своей эпохе? — Я боюсь... — дрожащим голосом говорит Оскар. Зайдите в комнату справа... И вы все поймете... Все станет очевидным... — Подождите, Оскар Парментье! — кричит она. Но тщетно, сумасшедший ушел в комнату. Жинет не произносит ни слова, ее глаза расширяются от страха. — Жинет Канак, вы можете мне помочь? Отводя взгляд, допрошенная шепчет: — Я не знаю... Я боюсь за безопасность детей... Я не хочу потерпеть неудачу во второй раз... Я боюсь вновь пережить свои травмы и пытки... Бедные дети... Я не могу простить себе свою слабость... Я недостойна уйти в этот Свет... Слишком тяжелый груз давит на мою душу... Блуждающий дух уходит, оставляя Мелинду в полном недоумении и с головной болью от всех шепотов духов. — Почему вы мне не помогаете? — шепчет тусклый женский голос в толпе духов. — Вы не могли бы сказать моей жене, моей дорогой Джудит, что я сожалею о том, что не послушал ее? — умоляет глубокий мужской голос. — Почему я здесь? Помогите мне! — приказывает тонкий голос. — Мой доктор умер? — спрашивает носовой мужской голос. — Замолчите! — рычит она, массируя виски, обращаясь к духам, скопившимся перед ней. Она направляется в первую комнату справа, где ее ждет Оскар Парментье. Небольшая обветшалая камера, в центре которой стоит железная кровать, а у стены — деревянный стул и стол. Стена, исписанная на уровне глаз непонятными и странными фразами и словами, находится в очень плохом состоянии. Когда она подошла к стене, чтобы прочитать надписи, Мелинда заметила, что несколько блуждающих душ, в основном сумасшедших, опасно окружили ее, кружа вокруг нее, как хищники вокруг добычи. Она вернулась на свои шаги и вышла из камеры, войдя в соседнюю. Там пять блуждающих душ в смирительных рубашках настаивают, чтобы она их выслушала и помогла им с их просьбами. — Молодая женщина, вы не поможете нам? — спрашивает ее мужчина лет пятидесяти. Этот блуждающий дух с ледяными голубыми глазами, одетый в слишком большой для него сине-белый костюм в полоску, нисколько не внушает доверия этой необыкновенной женщине. — Я хочу, чтобы врач, который лечил меня, умер! Какие ужасы я пережила! — восклицает другой. — Вы должны знать о наших методах лечения, — шепчет другая сумасшедшая с большими глазами, махая ей единственной здоровой рукой. — Приходите в палату А25, там вы найдете все ответы! — восклицает рыжеволосая женщина с изумрудными глазами, светящимися странным блеском, с длинными костлявыми руками, плавающими в огромной смирительной рубашке, с косолапой ногой. — Нет, в комнату N19, — кричит слепой и чахоточный тридцатилетний мужчина с глубоким голосом. Он выглядит устрашающе со следами операций на теле. Мелинда болит голова. Все слова умерших начинают вызывать у нее мигрень и физическое недомогание, тошноту... И, главное, она начинает сомневаться в их состоянии. Они умершие или живые? Иногда она знает, что они блуждающие души, не связанные с телом, а иногда думает, что они живые, из плоти и крови, с телом и душой... Невыразимая тревога овладевает ее чувствами. — Замолчите, блуждающие духи, потерянные души! — кричит она им, закрывая глаза и затыкая уши руками... По одному! — Мы все еще живы, — обижается слепой, приближаясь к ней, проходя сквозь нее и на мгновение перекрывая ей дыхание. Другие духи приближаются к ней, пытаясь задушить ее. Необычный антиквар, широко раскрыв глаза, в которых читается невыразимый ужас, поспешно выбегает из камеры, а кровать, толкаемая духами, направляется к ней, чтобы раздавить ее или, по крайней мере, ранить. Она бежит, пытаясь найти выход из приюта, но все призраки заслоняют ей вид и дают противоречивую информацию о том, в каком направлении ей следует бежать. Таким образом, она теряется в лабиринтах приюта, поскольку все комнаты одинаковые, белые и в плохом состоянии, без каких-либо ориентиров. Бег прерывается видениями лечения душевнобольных. Эти видения делают ее еще более уставшей и напуганной, чем раньше, она на пределе сил. Внезапно Жинет Канак, отступившая от своих собратьев, осознавшая макиавеллический план, в котором участвуют духи, Оскар и она сама, в мгновение ока перемещается к Ребекке Чар, выглядящей очень обеспокоенной и виноватой. — Мадемуазель... — шепчет дух. — Молодая женщина в опасности... Оставшись одна в комнате для персонала, Ребекка бросила на него вопросительный взгляд и вежливо спросила: — Вы думаете о Мелинде Гордон? Она виновато кивнула головой и в мгновение ока подошла к антиквару. Ребекка, испуганная, с расширенными от страха глазами, потными ладонями и учащенным сердцебиением, не знала, что делать.