стань моим продюсером

стив молча смотрит в потолок чужой спальни, прокручивая в голове произошедшее ранее. в голову словно ударили чем-то тяжёлым, видимо, это последствия после трех лишних шотов. перед глазами мелькают различные яркие моменты, которые все никак не могут сложится в полноценную картинку. одно резкое воспоминание восстанавливает всю хронологию событий, предоставляя полную версию вечера плавно перетекающего в ночь. громкая музыка, кислотные огни, горьковато сладкий запах алкоголя и пьянящий вкус на губах. вокруг множество незнакомых лиц, что беспорядочно двигаются в такт. давно уплывшая в течение битов робин оставила стива один на один со своей судьбой. это, конечно, закрытая вечеринка для «особенных» людей, а если быть точнее для начинающих или уже состоявшихся звезд шоу-бизнеса. харрингтон не считал себя начинающим музыкантом, но и в люди не смог пробиться. музыку он пишет отменно, эмоционально и вкладывается в нее полностью, только вот известность все никак не идет. возможно, дело в пути к пьедесталу, который нужно прокладывать либо с помощью состоятельных родителей, либо через хороших знакомых, а на крайний случай через постель. самое распространенное мнение об медийных личностях, что резко поднялись с земли до небес. и если подумать рационально, то мнение вполне правдиво и обыденно в сие сфере. но не для такого человека, как стив харрингтон, что отказался от помощи тех самых состоятельных родителей и не менее значимых знакомых. парень со школьной скамьи решил, что в жизни нужно добиться успеха самому, без чьей-либо помощи. и все почти получалось, пока творчество не вышло на новый серьёзный уровень, где без помощи как раз таки не обойтись. ему было достаточно помощи лучшей подруги, которая беспрерывно поддерживала все начинания, всеми силами помогала в продвижении и находила компромиссы в самых разных ситуациях. сегодняшняя встреча не оказалась исключением из предыдущих не особо удачных. робин бакли была достаточно поставленной личностью в мире бизнеса за счет преуспевания в учебе, что помогло в будущем. поднявшись из грязи в князи, подтянула харрингтона за собой, конечно, не по той же ступени, но и без пафосных ярлыков. они оба были простыми музыкантом и модельером, которым удалось каким-то невообразимым образом связаться с нужными людьми собственными силами. облокачиваясь на барную стойку стив оглядывал зал внимательным взглядом в попытке найти потерявшуюся русую макушку. но к его сожалению подруга утекла с компанией каких-то девушек в увлеченном разговоре о моде и последних новостях, в которые харрингтон не стал углубляться. он не видел смысл оставаться на этом мероприятии без верной помощницы, что практически все решала за него, даже не спрашивая разрешения на те или иные действия, но всегда попадала в цель. он остаётся в этом удушающем чужими возгласами помещении только из-за надежды встретить хотя-бы кого-то, кто сможет скрасить испорченный вечер. и словно прочитав мысли парня, из толпы возникает незнакомец со знакомой копной русых волос, что беспорядочно, но аккуратно уложены. он вальяжно двигается ровно в том же направлении, где сидит поникший харрингтон. движения его выверены, словно у танцора или же гимнаста, эта точность и осторожность привлекает внимание. — ты выглядишь одиноко. один здесь? — слегка повышает голос незнакомец, осторожно присаживаясь на соседний стул. — нет, с подругой. но она куда-то испарилась. — неохотно отвечает стив, разглядывая узоры на стойке, а затем залпом выпивая четвертый, если не пятый за раз шот. — понял, это обычное дело на таких мероприятиях. не удивляйся, если она вообще не вернется сегодня. — хитро улыбаясь, парень внимательно исследует слегка потерянного собеседника. — я не впервые здесь, знаю. — чуть грубит стив, осекаясь на конце фразы. ему не стоит так грубо общаться с людьми на таком мероприятии хотя бы потому, что они могут оказаться счастливым билетом в светлое будущее. и этот незнакомец выглядит доброжелательным, но в тоже время хитрым, будто имеет скрытые намерения. — извини, вырвалось. — ничего, со всеми происходит. — легко соглашается он, парируя с каждым словом, словно это не реальный диалог, а его выстроенный план. — у тебя слишком знакомое лицо.. — задумывается стив, рассматривая острые скулы и еле заметные зелено-карие глаза во тьме помещения. — постой.. джонатан байерс? — восклицает парень, наконец найдя в голове давно изученный образ. — это же ты продюсируешь многих молодых звезд, продвигая в большие проекты? — хах, все верно, я ожидал, что меня узнают. я стабильно появляюсь на закрытых вечеринках, модных показах, выставках и на многих прочих мероприятиях. не удивительно, что ты знаешь мое лицо. — отпивая маленький глоток сладковатого вина, джонатан скользит взглядом по новому знакомому. он польщен восхищением в глазах молодого человека, чье лицо кажется не менее запоминающимся. — про меня ты, вероятно, многое знаешь, но вот что с тобой? — а, да, я стив харрингтон, пишу музыку, возможно слышал. — подстраивается харрингтон, слегка смущаюсь от проявления внимания столь важного в его понимании человека. — лицо у тебя симпатичное и голос чарующий, определенно слышал. — чарует байерс своими прикрытыми глазами, сужеными до лисицкого взгляда. рука осторожно касается чужого колена, продвигаясь вверх по ляжке, сминая ткань делового костюма. он знает, чего хочет и, что нужно сделать ради поставленной цели, а цель была слишком уж простой. — ах, постой, джонатан, что ты?.. — теряется стив, что спешит отстраниться назад, но врезается спиной в стенку позади. он застигнут врасплох и не знает, куда деться и что вообще делать в подобных случаях. ему несомненно нравится это от части из-за алкоголя ударившего в голову, а от части из-за необъяснимого влечения к джонатану, черт бы его побрал, байерсу. стив успел прорыть абсолютно всю информацию доступную в общем пользовании, хотя не составило труда и добраться до той, что скрыта от посторонних глаз. для него карьера стоит на первом месте, а ради нее нужно из кожи вон лезьть, на что он несомненно готов. харрингтон давненько приглядывался к этому агентству и даже получал приглашение на сотрудничество, но из раза в раз сомневался в правильности своего выбора. и снова и снова игнорировал запросы, оставаясь наедине со своими мыслями в темной студии звукозаписи. — разве ты не хочешь пробиться в медийную индустрию? — загадочно молвил джонатан, вальяжно взбираясь рукой выше и выше, пока не услышал нервный выдох от стива. — ну же, стив. — хочу, — томно выдохнув согласился харрингтон, откидывая голову назад в холодную стену. в ней был лишь туман и неутомимое желание почувствовать что-то больше, чем дразнящие прикосновения. — стань моим продюсером..

***

комната окутана приглушенным теплым светом ламп, что обволакивает два разгоряченных тела, тянущихся друг к другу, словно хватаясь за последнюю надежду. жаркие поцелуи прекращаются лишь на секунду, голодно хватая воздух, вновь впиваясь в искусанные, опухшие губы. стив не помнит, как они дошли до этого этапа, но ему до безумия это нравится. он отчаянно вжимается в джонатана, обхватив его шею руками, беспорядочно гуляя ладонями в волосах. тело интуитивно поддаётся вперед, ощущая горячие ладони на талии, что бесцеремонно проникают под атласную ткань рубашки, изучая, сжимая, раздавая горячие импульсы до мурашек. из губ вырывается прерывистый, подавленный стон, больше проходивший на скулеж или отчаянную мольбу. крепче сжимая широкое тело, что так легко отдаётся мимолётным ласкам, джонатан проводит пальцами по солнечному сплетению, опускаясь к подкаченному торсу. кончики пальцев обжигают с каждым новым прикосновением, разливаясь волной возбуждения. искры сверкают перед глазами, когда их языки сталкиваются, переплетаясь в заданный такт. влажные, страстные и до безумия пошлые звуки неконтролируемо вылетают из уст, оставаясь эхом в просторной спальне, куда они чудом добрались, не разрывая опьяняющий поцелуй. неуклюже дошагав до кровати, джонатан валит стива на белоснежные простыни, нависая сверху. не скрывая свои намерения и истинные, казалось бы, чувства, на мгновение останавливается, оборвав жадный поцелуй. коварно исследуя жалкий, помятый и изнемогающий вид стива, что весь трясется от недомогания и желания продолжения, от которого его резко отталкивают. тёмные глаза, словно прикрыты белой пеленой вперемешку с терпким дымом благовоний, умоляюще глядят снизу вверх. нежно проведя рукой по горящим щекам, байерс заботливо убирает упавшую челку за уши. — ты точно этого хочешь? — выворачивается джонатан, склонив голову в ожидании точного ответа, чтобы следующие действия производились исключительно с согласия обеих сторон. он, в конце концов, не изверг, хотя может лишь чуть-чуть. — хочу, джо, очень хочу.. — прерывисто, протяжно стонет стив, инстинктивно вздымаясь бёдрами вверх, дабы удовлетворить возбуждение стягивающее низ живота хотя бы на секунду. получив удовлетворительный ответ, джонатан опускается ниже по линии идеального профиля, оставляя влажные поцелуи на пульсирующей шее. горячие дыхание охватывает каждый уголок чистой кожи, что покрывается алыми отметинами от проявляющихся засосов. не жалея ни единого участка, байерс без зазрения совести ведет языком по всей шеи от кадыка до ключиц, окончательно расправляясь с мешающейся рубашкой, которая в момент отлетает в сторону. под тяжёлые вздохи и обрывистые остатки фраз от харрингтона, джо открывает вид на часто вздымающуюся грудь с учащенным сердцебиением. от переизбытка чувств и продолжающейся бури в орагнизме от алкоголя стив не знает, куда деть свои руки, дабы не мешать умопомрачительному процессу. он физически чувствует, как тает от новых и все более интенсивных поцелуев, исследующих его тело в самых разных местах. одной рукой отчаянно сжимает когда-то идеальную простынь под собой до боли в пальцах, а второй уверенно, но с каплей сомнения скользит по острым плечам джонатана, размещаясь на спине. счет его здравого рассудка давно прекратился, только он пытался держаться за него до самого конца, но видимо конец близок, поэтому вцепившись пальцами в обнажённую спину байерса, царапает ее так, что начинает сомневаться в правильности действий. но слегка удивленный, тут же сменяемый на довольный взгляд джонатана придаёт уверенность и разрешение на любые действия, ведь в эту ночь они оставят самые яркие воспоминания.

***

невольно поморщившись от нахлынувших воспоминаний, стив прикрывает глаза ладонью, надеясь, что это поможет избавиться от представления. но к его сожалению это не срабатывает, так как причина утреннего негодования тут же появляется в дверном проёме с той самой хитрой, словно лисьей улыбкой. почувствовав на себе пронзительный взгляд, харрингтон пожелал провалиться под землю прямо здесь и сейчас, только бы не говорить с джонатаном, а тем более не смотреть ему в глаза. — я по гляжу, кто-то все еще не отошёл от прошлой ночи. — усмехаясь начинает байерс, отталкиваясь от дверного косяка вальяжными присущими ему движениями. — черт, джонатан, это было.. — пытается выразить все свои эмоции как можно складнее и понятнее стив, хотя и сам не может до конца осознать, что чувствует. — это было потрясающе, стив, — заканчивает за него байерс, присаживаясь на кровать ближе к полностью укрытому белоснежным одеялом парню. харрингтон выглядит идеально правильно, будто весь интерьер составлялся по этой картине заспанного, уставшего и помятого после бурной ночи стива. — хотел, чтобы я стал твоим продюсером? я готов исполнить твое желание. ты смог покорить меня этой ночью. — боже, джонатан, ты сейчас серьезно? — устало, с каплей раздражения тянет стив, убрав одну ладонь с лица. он не верил в серьезность слов, все еще надеясь, что это просто страшный сон, который слишком затянулся. — постой, правда? — не уловив ни капли стеба в лице байерса, а лишь твёрдую уверенность и подтверждающий кивок, харрингтон не мог поверить собственных глазам. стив еще никогда в жизни не был так уверен в общепринятых убеждениях как в том, что в шоу-бизнес попадают только через постель.