Инстинкт хищника

      Полковник Майлз Куоритч ненавидел терять контроль. Всю свою жизнь, от суровых улиц до полей сражений, он строил себя сам, выковывая из плоти и крови стальную волю. Контроль был его религией, его броней, его оружием.       А потом он умер и воскрес в этом теле.       Синем, высоком, с хвостом, который жил своей собственной жизнью. Его новое тело было машиной для убийства, идеальным хищником Пандоры, но оно пришло с прошивкой, которую он не мог взломать. С инстинктами, которые шептали ему на языке, которого он не знал, но понимал на уровне ДНК.       И эпицентром этого хаоса была она.       Роузи. Розалинда Эванс, ксеноботаник, приписанная к его отряду для анализа местной флоры. Маленькая, хрупкая по меркам аватара, с волосами цвета меди и глазами, в которых плескался океан любопытства, а не страха. Она была единственной, кто смотрел на него не как на монстра или воскресшего мертвеца, а как на Майлза.       И его тело реагировало на нее с первобытной силой, которую он не мог подавить. Сегодня это проявилось особенно остро. Они возвращались с вылазки, и Роузи шла рядом, увлеченно рассказывая о каком-то светящемся грибе. Куоритч слушал вполуха, больше сосредоточенный на том, как ее голос вибрирует в воздухе, как пахнет ее кожа - смесью земного мыла, озона джунглей и чего-то сладкого, уникально ее.       Они проходили по узкому коридору базы, и когда Эванс замедлилась, чтобы пропустить идущего навстречу солдата, его хвост, этот проклятый синий отросток, сделал то, что хотел. Он плавно, словно змея, скользнул вперед и мягко, но настойчиво обвился вокруг ее талии, притягивая ее к своему бедру.       Роузи вздрогнула и замолчала на полуслове. Ее щеки залил румянец. Она подняла на него удивленный взгляд.       Куоритч замер, чувствуя, как кровь приливает к кончикам его ушей, окрашивая их в предательский фиолетовый оттенок. Он мысленно приказал хвосту отпустить ее. Немедленно, твою мать! Но хвост лишь сжался крепче, словно заявляя свои права.       - Полковник? - тихо спросила она, и в ее голосе не было страха, только вопрос.       - Иди. - он не ответил, лишь процедил сквозь зубы.       Она послушно сделала шаг, и хвост неохотно размотался, скользнув по ее бедру прощальным, собственническим жестом. Куоритч сжал кулаки, чувствуя себя идиотом.       Ситуация ухудшалась.       Когда Лаял слишком близко наклонился к Роузи, чтобы рассмотреть образец в ее руках, из груди Куоритча вырвалось низкое, угрожающее рычание. Оно было нечеловеческим, полным первобытной угрозы. Лайл отшатнулся, как от удара током, его лицо побледнело. Роузи удивленно посмотрела на полковника.       - Все в порядке, сэр? - спросил Лайл, держась на безопасном расстоянии.       - Продолжай работать, капрал. - прорычал Куоритч, не сводя с него тяжелого взгляда, пока тот не скрылся за оборудованием.       Он сам не понимал, что с ним происходит. Разум, его стальной, дисциплинированный разум солдата, кричал, что это абсурд. Но тело, его новое тело На'ви, видело в Роузи нечто свое. То, что нужно защищать. То, к чему нельзя подпускать других самцов.       Кульминация наступила вечером, когда он нашел ее в пустой лаборатории. Она стояла спиной к нему, склонившись над микроскопом. Мягкий свет ламп очерчивал ее фигуру, и этот проклятый запах снова ударил ему в нос, затуманивая мысли.       Он не помнил, как пересек комнату. В один миг он был у двери, в другой — уже стоял за ее спиной, нависая над ней тенью. Она почувствовала его присутствие и обернулась. Ее глаза расширились, но она не вскрикнула.       - Полковник? Вы меня напугали. - тихо сказала Эванс.       Он не ответил. Вместо этого он уперся рукой в стол рядом с ней, отрезая путь к отступлению. Второй рукой он мягко, но властно повернул ее голову, открывая вид на нежную кожу ее шеи. Он наклонился, вдыхая ее аромат, и его тело задрожало от подавляемого желания.       - Что...что вы делаете? - прошептала она, ее дыхание сбилось.       - Теряю контроль. - хрипло выдохнул он ей на ухо.       И он поддался.       Его язык, грубый и горячий, скользнул по ее шее, от ключицы до мочки уха. Она ахнула, ее пальцы вцепились в край стола. Он не просто целовал - он метил. Вылизывал, оставляя свой запах, свой вкус на ее коже. Он слегка прикусил нежную плоть у основания шеи, и она тихо застонала.       Это был звук капитуляции. И победы.       Он оторвался от нее, тяжело дыша. Его желтые глаза горели в полумраке. На ее коже алели его метки. Теперь она пахла им. Его.       - Ты моя, Роузи. - пророкотал он, и это не было вопросом. Это был факт, выкованный инстинктом, который был сильнее его воли. - И лучше бы это всем понять на этой проклятой планете.       Он отступил на шаг, давая ей пространство, но его хвост лениво качнулся, кончиком коснувшись ее ноги.       Человек в нем был в ужасе от потери контроля. Но хищник внутри мурлыкал от удовольствия. И впервые за долгое время Майлз Куоритч не был уверен, кто из них победит. И хочет ли он вообще, чтобы победил человек.       Роузи стояла, не двигаясь, еще долго после того, как тяжелые шаги полковника затихли в коридоре. Ее пальцы все еще судорожно сжимали столешницу, а ноги казались ватными. Она поднесла дрожащую руку к шее, кончики пальцев коснулись влажной, горячей кожи. Место, где его зубы оставили легкий след, пульсировало тугим, незнакомым жаром, который расходился по всему телу, заставляя кровь бежать быстрее.       Страх? Да, он был. Легкий, первобытный трепет перед существом настолько большим и сильным, что могло бы сломать ее одним небрежным движением. Но под этим тонким слоем льда бурлила лава возбуждения. Никто и никогда не смотрел на нее так. Не как на коллегу, не как на женщину, а как на сокровище. Как на нечто, что принадлежит только ему. Он не пытался льстить, тащить ее в постель, спаивать и приказывать. Что было самым пугающим, часть ее не хотела этому сопротивляться.       Следующие дни превратились в странный, напряженный танец. Куоритч больше не загонял ее в угол, но его присутствие стало постоянным, почти осязаемым. Он находил предлоги, чтобы быть рядом. Проверить ее отчеты, лично сопроводить ее в теплицу, просто стоять и наблюдать за ее работой, скрестив руки на мощной груди. Его желтые глаза следили за каждым ее движением, и она чувствовала этот взгляд кожей.       Солдаты быстро усвоили новые правила. Они держались от Роузи на расстоянии вытянутой руки, избегали смотреть на нее слишком долго и обращались к ней только по делу, бросая нервные взгляды в сторону своего командира. База гудела от невысказанных слухов. Роузи стала «девушкой полковника».       Его хвост продолжал жить своей жизнью. Он то и дело «случайно» касался ее бедра, когда они проходили мимо друг друга, или обвивался вокруг ножки ее стула, пока она работала. Однажды, когда она потянулась за книгой на верхней полке, его хвост обхватил ее за талию, чтобы помочь удержать равновесие. Она вцепилась в полку, сердце колотилось, а он просто стоял позади, делая вид, что ничего не происходит, хотя кончики его ушей снова приобрели темный оттенок.       Она начала замечать и другие вещи. Как он всегда становился между ней и любой потенциальной угрозой на вылазках, даже если это был просто шорох в кустах. Как он приносил ей самые странные и красивые образцы флоры, которые находил, молча кладя их на ее стол — светящийся мох, цветок с лепестками, похожими на закатное небо, причудливый фрукт. Это были его подношения. Дары хищника своей паре.       Однажды вечером она задержалась в лаборатории, анализируя токсичность одного из растений. Усталость брала свое, и она уронила на пол стеклянную колбу. Та разбилась с оглушительным звоном. Роузи чертыхнулась и наклонилась, чтобы собрать осколки.       - Оставь. Порежешься. - раздался низкий голос от двери.       Куоритч вошел в лабораторию. Он был без тактического жилета, в одной черной майке, обтягивающей рельефные мышцы. Он присел на корточки рядом с ней, его огромное тело двигалось с нечеловеческой грацией. Его большие синие пальцы с легкостью подбирали мельчайшие осколки, которые она бы и не заметила.       - Спасибо. - тихо сказала Роузи, наблюдая за ним. Воздух между ними сгустился, стал тяжелым и наэлектризованным.       Когда он собрал последний осколок, он не встал. Он поднял на нее взгляд. В полумраке лаборатории его глаза светились, как у ночного зверя.       - Ты не боишься меня. - констатировал он, его голос был хриплым рокотом.       - Я должна? - Роузи на мгновение задумась.       Он медленно протянул руку и коснулся ее щеки. Его пальцы были грубыми, но прикосновение - на удивление нежным. Большой палец провел по ее нижней губе.       -Все остальные боятся. - прошептал он. - А ты смотришь на меня так, будто видишь что-то еще. Что ты видишь, Роузи?       Ее дыхание замерло в груди. Она видела солдата, сломленного и переделанного. Видела одиночество в его хищных глазах. Видела мужчину, который боролся с монстром внутри себя и проигрывал. И этот монстр выбрал ее.       - Я вижу тебя, Майлз. - выдохнула она, впервые назвав его по имени.       Это имя, произнесенное ее голосом, подействовало на него как разряд тока. Его зрачки расширились, уши плотнее прижались к голове. Он снова наклонился, и на этот раз она не отстранилась. Роузи знала, что сейчас произойдет. Она ждала этого.       Его губы были жесткими и требовательными. Это не был нежный поцелуй. Он целовал ее глубоко, властно, забирая ее дыхание, наполняя ее своим вкусом, своим запахом. Одна его рука сжала ее затылок, пальцы запутались в волосах, а другая обвила талию, прижимая ее хрупкое тело к своей каменной груди.       Когда он наконец оторвался от ее губ, они оба тяжело дышали. Он уткнулся лбом в ее лоб, его глаза были закрыты.       Он не знал, сколько времени они стояли так - просто дышали одним воздухом, слушали, как вдалеке гудят генераторы и как за стенами лаборатории поют ночные твари Пандоры. Мир будто сузился до этого крошечного пространства между ними, где не существовало ни приказов, ни уставов, ни войны. Только она и он.       Когда он наконец отстранился, в его взгляде появилась тень - не сомнение, а осознание. Он снова был командиром, человеком, который должен держать дистанцию. Но теперь между ними уже не было пустоты.       - Завтра вылет в сектор «Дельта». - сказал он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. - Там зафиксировали активность местных кланов. Мне нужно, чтобы ты осталась на базе.       - Я часть команды, Майлз. Я должна быть там. - нахмурилась Эванс.       — Это не обсуждается. - строго парировал полковник.       — Ты боишься за меня или боишься себя рядом со мной? - спросила Роузи прямо глядя в глаза полковника.       Он не ответил. Только коротко выдохнул, будто от удара. Потом развернулся и вышел, оставив ее среди пустой лаборатории в глухом одиночестве.       На следующее утро база жила обычной суетой. Солдаты готовили технику, проверяли оружие, переговаривались короткими фразами. Куоритч шел вдоль строя, отдавая приказы, но мысли его были далеко. Каждый раз, когда он ловил себя на том, что ищет взглядом Роузи, внутри поднималась волна раздражения — на себя, на нее, на это тело, которое не подчинялось.       Она стояла у шлюза, в защитном костюме, с планшетом в руках. Когда он проходил мимо, их взгляды встретились. Ни слова, только короткий кивок. Но этого хватило, чтобы в груди что‑то дрогнуло.       В секторе «Дельта» все пошло не по плану. Разведка ошиблась: вместо пустой зоны они наткнулись на следы охотничьей стаи. Куоритч действовал быстро, как всегда, но в какой‑то момент связь с базой пропала.       Когда он вернулся, усталый, покрытый пылью и кровью, Роузи ждала его у шлюза. Она не сказала ни слова, просто протянула ему влажный антисептический компресс. Ее пальцы на мгновение коснулись его руки, и этого легкого прикосновения хватило, чтобы напряжение, скопившееся за день, немного отступило.       — Связь прервалась. - тихо сказала она, ее голос был ровным, но в глазах плескалось беспокойство. — Мы не знали, что думать.       Он взял компресс, проводя им по лицу, стирая грязь.       — Все под контролем, Эванс.       Имя прозвучало холодно, официально. Это была стена, которую он снова пытался возвести между ними. Но Роузи уже знала, что за этой стеной. Она видела трещины.       - Рада, что вы вернулись, полковник. - ответила она в тон, но не отступила, продолжая стоять рядом, пока он не закончил. Ее молчаливое присутствие было громче любых слов.       Ночью он не мог уснуть. Адреналин боя смешивался с первобытным беспокойством, которое грызло его изнутри. Он оставил ее на базе, в безопасности, но его инстинкты кричали, что она не рядом, что он не может ее защитить. Это было иррационально, глупо, но от этого не менее мучительно.       Он нашел ее в оранжерее. Она сидела на полу, скрестив ноги, и осторожно пересаживала какое-то хрупкое светящееся растение из одного контейнера в другой. Мягкое биолюминесцентное сияние освещало ее сосредоточенное лицо, делая ее похожей на лесного духа из сказок На'ви.       Он не издал ни звука, но она почувствовала его. Подняла голову, и ее губы тронула легкая, усталая улыбка.       - Не спится?       Он подошел и сел рядом с ней на пол, чувствуя себя нелепым гигантом среди ее хрупких растений. Его хвост медленно качнулся и лег на пол рядом с ее ногой, словно уставший пес.       — Это тело оно не дает покоя. - признался он, голос был тихим и хриплым. Это было самое откровенное, что он когда-либо говорил кому-либо.       Роузи отложила инструменты и повернулась к нему.       - Оно твое, Майлз. Но просто другое. Тебя надо найти единение со своим внутренним "я".       - Оно чувствует слишком много.- прорычал он. — И все это связано с тобой.       Она протянула руку и, помедлив лишь секунду, коснулась его хвоста. Он вздрогнул от неожиданности, но не отдернул его. Ее пальцы осторожно прошлись по гладкой синей коже, по темным полоскам. Хвост под ее лаской едва заметно дрогнул и дернулся кончиком, как у довольного кота.       - Ты не обязан быть сильным всё время. Может, не стоит с ним бороться? - прошептала она. - Может, стоит попробовать понять?       - Если я переступлю эту грань. - прошептал он. - Пути назад не будет.       Он посмотрел на ее руку, лежащую на его хвосте, потом на ее лицо. В ее глазах не было ни осуждения, ни страха. Только принятие. И это обезоруживало сильнее любого оружия.       Он медленно, почти нерешительно, наклонился к ней. На этот раз в его движениях не было грубой силы или собственнического напора. Была лишь глубокая, всепоглощающая потребность. Он коснулся губами ее губ - мягко, вопросительно. Это был уже не хищник, клеймящий свою добычу. Это был мужчина, ищущий утешения.       Роузи ответила ему, обвивая руками его шею, притягивая ближе. Она целовала его, вкладывая в поцелуй все свое молчаливое беспокойство за него, свое принятие, свою зарождающуюся нежность.       Его тело откликнулось мгновенно. Он обнял ее, прижимая к себе так крепко, словно боялся, что она исчезнет. Его хвост плавно поднялся и обвился вокруг ее талии, заключая в надежное кольцо. Уши прижались к голове, и из его груди вырвался низкий, вибрирующий звук - не рычание угрозы, а рокот глубокого, почти болезненного удовлетворения.       Он оторвался от ее губ, тяжело дыша, и уткнулся лицом в изгиб ее шеи, вдыхая ее запах смесь земных трав, шампуня и чего-то неуловимо сладкого, что принадлежало только ей. Этот аромат сводил его с ума, заставляя инстинкты реветь и требовать своего.       - Роузи. - его голос был хриплым, почти неузнаваемым, сорвавшимся на рык. Он не просил, он констатировал факт - она его. Его.       Его руки скользнули ниже, властно очерчивая изгиб ее талии, бедер, сжимая упругие ягодицы и притягивая ее вплотную к своему телу. Роузи ощутила, насколько он напряжен, как сильно его желание. Ткань его штанов не могла скрыть очевидного. Она тихо ахнула, но не отстранилась, наоборот, подалась вперед, стирая последние миллиметры между ними Его свободная рука скользнула вниз, к застежке ее штанов.       Он не возился с ней, грубая солдатская сила не знала терпения. Короткий рывок, и ткань поддалась. Его пальцы нырнули под край ее белья, находя влажное, горячее средоточие ее желания. Роузи судорожно выдохнула, когда он коснулся ее самых чувствительных точек, и выгнулась дугой.       Он не прекращал своего исследования, его пальцы двигались умело и настойчиво, вызывая в ней волны дрожи, которые прокатывались по всему телу. Он наблюдал за ней, за тем, как ее зрачки расширяются, как приоткрываются губы в беззвучном стоне, как розовеют щеки. Ее реакция была для него самым мощным афродизиаком. Он хотел видеть ее такой — потерявшей контроль, отдавшейся ему, принадлежащей ему целиком и полностью.       - Вот так, детка. - пророкотал он ей на ухо, его голос был низким и вибрирующим, проникающим под кожу. - Покажи мне, как сильно ты меня хочешь.       Его собственное тело было натянуто до предела. Желание было почти болезненным, острым, требующим немедленного освобождения. Он отстранился ровно на столько, чтобы расстегнуть собственные штаны. Ткань с трудом сдерживала его возбуждение, и когда он наконец освободился, Роузи тихо ахнула, увидев его во всей его первобытной мощи. Он был воплощением силы, опасности и неукротимой страсти.       Не давая ей опомниться, он снова прижался к ней, позволяя ей почувствовать его жар и твердость у самого входа в ее лоно. Он потерся о нее, медленно, мучительно, вырывая из ее горла сдавленный стон предвкушения. Ее бедра сами подались ему навстречу, ища соединения, умоляя взять ее.       - Пожалуйста… Майлз, пожалуйста…- ее шепот был прерывистым, почти неслышным.       Это слово, ее мольба, сломали в нем последний барьер. Он приподнял ее бедра, направляя себя, и вошел в нее одним мощным, глубоким толчком.       Оба замерли на мгновение. Роузи вцепилась в его плечи, ее ногти впились в его синюю кожу, но он, казалось, не чувствовал боли. Он был внутри нее, окруженный ее теплом и влагой, и это ощущение было оглушительным, стирающим все, кроме них двоих. Он зарычал ей в шею - звук триумфа, обладания, полного и абсолютного слияния.       Затем он начал двигаться. Сначала медленно, глубоко, растягивая удовольствие, давая им обоим привыкнуть к этому невероятному чувству. Но инстинкты брали свое. Ритм становился быстрее, толчки - сильнее, яростнее. Это был не просто секс, это был первобытный танец двух тел, нашедших друг в друге свое недостающее звено. Его хвост метался из стороны в сторону, кончик его нервно подрагивал, а уши были плотно прижаты к голове в высшей точке концентрации.       Он целовал ее - грубо, голодно, кусая ее губы, сплетая их языки. Он не хотел слышать ничего, кроме ее стонов, не хотел чувствовать ничего, кроме ее тела, движущегося в унисон с его. Роузи отвечала ему с той же страстью, обвив его ногами и руками, прижимаясь так близко, как только возможно, встречая каждый его толчок своим.       Напряжение нарастало, превращаясь в тугой, вибрирующий узел внизу живота. Мир сузился до этой точки, до их сплетенных тел, до запаха пота и возбуждения. Куоритч почувствовал приближение разрядки - волна подкатывала к нему, неумолимая, как океанский прилив. Он зарычал, запрокинув голову, и его последний толчок был самым глубоким, самым отчаянным. Он излился в нее, чувствуя, как ее тело отвечает ему серией сладких, судорожных спазмов, сжимающих его внутри.       Он посмотрел на нее, тяжело дыша, пряча лицо в ее волосах. Его огромное тело дрожало от пережитого. Хвост медленно, почти лениво, снова обвился вокруг ее талии, на этот раз в жесте успокаивающей защиты. Он все еще был внутри нее, не желая разрывать эту связь. Некоторое время они просто сидели так, прижавшись друг к другу, пока их дыхание и сердцебиение не пришли в норму.       Наконец, он слегка отстранился, чтобы посмотреть ей в глаза. В его взгляде больше не было той дикой, неукротимой ярости. Теперь там плескалась глубокая, почти пугающая нежность и чувство абсолютного обладания.       - Моя. - выдохнул он, и это простое слово прозвучало как нерушимая клятва.