Награда

Работа у небесного императора сложная, порой требует очень много времени, да так, что тот может не вылезать из кабинета днями. Казалось бы, что можно делать на данной должности? Столько других небожителей, которые занимаются той же бумажной рутиной, взять хоть Линвэнь. А что делает Цзюнь-У? Ответ прост и лежит на поверхности. Владыка небес не в меньшей степени возится со свитками, решая важный вопросы в столице, да и в целом во всех Чертогах. Некоторые бумажки отправляются к другим, если его вмешательство необязательно. Хоть что-то облегчает работу. Но у него помимо этого так много молитв! Все это рассмотреть невозможно, но и игнорировать не хотелось. Будут ли верить в божество, которые пропускает просьбы мимо ушей? Сон был для императора редким вознаграждением за его труды. По крайней мере, до появления в его жизни вновь одного небожителя из прошлого, который уже не позволял так изматывать себя работой, порой беря часть на себя. —ничего не случится от того, что вы поспите три с половиной часа.¹ Оставьте мне некоторые свитки которые можете доверить, я все проверю сам. ¹по нашему 7 часов. После долгих уговоров и даже ругани, Цзюнь-У наконец сдавался, уходя в личные покои отдохнуть вместе со своим драгоценным бывшим вассалом. А на следующий день они работали уже вдвоём. Такого времяпровождения вместе казалось безумно мало! Они ведь только ложатся спать рядом, а просыпается Мэй Няньцин уже один. Так что поступать порой приходилось так:… Дверь в личный кабинет императора осторожно приоткрылась. Обычно тот работал в павильоне, где открывался вид на столицу, на стене была огромная карта, на которой показывались молитвы и порой зов на помощь, но сейчас погода бушевала, так что Цзюнь-У решил перебраться вглубь дворца. Это было светлое помещение в спокойных тонах. Без особой роскоши, как в других залах. Смысла в этом не было, ведь никто никогда и не заходил туда кроме самого небесного владыки. Приятно пахло благовониями, на столике где-то в стороне стоял чайник с пиалой. Цзюнь-У сидел за столом. За его спиной было большое окно, что щедро одаряло все пространство светом. Мэй Няньцин тихо прошёл внутрь, стараясь как можно глубже вдохнуть приятный аромат, которым уже и сам император пропах. Владыка небес лишь поднял взгляд на пришедшего, а после вновь вернулся к работе, слишком уж много её было. Встав за спиной Цзюнь-У, руки Мэй Няньцина скользнул по его плечам вниз, мягко поглаживая, а после сжимая. Его принц был очень напряжен всегда, закалён боями. Сразу видно, что перед ним бог войны… . . . Советника всегда безумно заводила строгость Цзюнь-У во время работы. Ему нравилось наблюдать, как тот перебирает свитки, хмурится, что-то пишет. В такие моменты Мэй Няньцину хотелось подойти, сесть на колени перед возлюбленным и хорошенько поработать ртом. Ещё и чтоб его принц от работы не отвлекался. Так странно, когда возникают подобные желания. Желание, чтоб кто-то обладал так, что заставлял бы насаживаться на орган лишь взглядом и коротким: "умница". Сейчас Мэй Няньцин сидел на чужих коленях, утыкаясь носом в воротник императорских одеяний. Бедра двигались вверх-вниз в медленном, чувственном темпе, от которого тело дрожало, вынуждая поддаваться ближе, дабы спрятаться в объятиях возлюбленного. Цзюнь-У же лишь придерживая того за талию свободной рукой, пока второй продолжал удерживать свиток, что-то в нем читая. —ваше высочество, — раздался тихий, еле слышный стон, походивший на шепот. Уж очень советник боялся потревожить возлюбленного во время работы. Голос срывался на тихие, дрожащие звуки, которые только император и мог слышать, ведь они раздавались прямо под его ухом. Голова советника поднялась чуть выше, удобно устроившись на плече небесного владыки. Ладони крепко сжимали белые одеяния каждый раз, когда ощущения снизу были слишком уж приятными. Когда вассал насаживался до основания. А Его Высочество совсем не помогал. Напротив, он наслаждался таким Мэй Няньцином. Таким нуждающимся. Таким, что сам добровольно садится сверху, жалобно скуля на ушко и порой прося отложить эти свитки и взять его прямо на этом столе, ведь сам он не может двигаться также. —ваше высочество, — вновь, в забытьи шепчет тот, сводя глаза к верху, а после и вовсе закрывая. Какой смысл, если все равно перед ними мутно? И на этот раз император отзывается: чуть отводит свиток в сторону, но внимания от него не отнимает, и крепче сжимает талию возлюбленного. —м? —этот ничтожный просит вашей помощи, — жалобно молит тот, прижимаясь к Цзюнь-У всем телом. — вы ведь чувствуете, как я горю из-за вас. Неужели вы не сжалитесь над своим верным вссалом, немного отложив работу?.. И Цзюнь-У не выдерживает. Взмахнув рукой, резким ударом духовной энергии он сбрасывает все со стола, а после опрокидывает советника уже на чистую поверхность, входя до упора. Тот же прикусывает губу, сдерживает рвущийся наружу стон, выгибается в спине, пока небесный император начинает свои привычные резкие движения, сжав противоположный край стола так, что казалось он сейчас треснет. Его Высочество наклоняется к своему вассалу, впивается жадным поцелуем в шею, заставляя откинуть голову назад. А советник хнычет, все хватаясь за одежду супруга. Редко в таких ситуациях Цзюнь-У срывается, от чего Мэй Няньцину приходится самому доводить дело до конца в том же положении, получая в награду лишь лёгкие поцелуи в разные части тела: шею, плечо, ключицу. Поэтому такие моменты действительно можно назвать наградой.