Мой золотой концерт

Я проснулась от света, который буквально бил мне в веки. С трудом разлепив глаза, потянулась и инстинктивно повернулась на второй бок — Лены на кровати не было. Я резко вскочила, обхватив себя руками. На лице застыла растерянность. Может, это приснилось? Но память хранила каждую деталь вчерашнего вечера слишком ясно, чтобы списать всё на сон. Я подошла к тумбочке и взяла телефон. На экране одно новое уведомление от Лены. «Прости. Я так не могу, Оль. Это была большая ошибка» Это перечеркнуло всё, что я успела себе придумать за одну ночь. Я стояла, сжимая телефон. Опять я повелась. Дура. Эти слова всплывали сами собой, холодные и ясные, не оставляя места для других формулировок. Молча прошла в ванную. Холодная плитка под босыми ногами возвращала меня в реальность. Я включила кран и подставила лицо под поток воды. Подняв глаза, увидела себя в зеркале. В отражении — мои распущенные волосы, бледное лицо и взгляд, который я сама не могла распознать. Вдруг что-то внутри сжалось: горечь перерастала в раздражение, раздражение — в внезапную, необъяснимую ярость. Я не успела подумать, прежде чем кулак сжал воздух и резко ударил о зеркало. Звук стекла на секунду разорвал тишину — треск, потом каскад осколков, падающих на пол. Холодное стекло впилось в кожу ладони. Горячая боль взмыла по руке. Появилась кровь, тёмная, растекающаяся по пальцам. Я едва успела охватить рану, но боль уже отрезвляла, заставляла голос вырваться из груди. С криком я опустилась на холодный пол ванной комнаты, инстинктивно прижимая вторую руку к ране. Пол вокруг усеян осколками, а в ушах льется тревога. Я лежала и слушала собственное сердцебиение, счёт его ударов как будто возвращал меня в реальность. Нужно остановить кровь, обработать рану, увидеться с собой в отражении уже не с разбитым стеклом, а с ясным пониманием, что делать дальше. *** После того утра я больше ничего не слышала о Лене. Окно напротив оставалось тёмным — похоже, она съехала. Я попыталась продолжить обычные дела, но внутри что‑то продолжало стучать. Внешне я действовала так, будто ничего не случилось, но в голове мешались вопросы. На переговорах к предстоящему концерту, всё обсуждалось по плану: свет, микрофоны, последовательность выходов. Во время короткого перерыва я проверила телефон. Один из новостных телеграм‑каналов разнес сообщение: «Елена Темникова засветилась на видео у так предполагаемой Дианы Коркуновой, которая живет в Париже. Неужели Елена возвращается?» Я открыла ролик. В кадре была машина с четырьмя девушками. На заднем сиденье лицо одной выглядело так, что его трудно было разглядеть полностью, но силуэт показался мне знакомым. Каре, очки — это была Лена. Я узнала её. Лена в Париже? Что она там делает? Компания выглядела не слишком благонадёжной. Диану я знала: она была подругой Кищук и, насколько мне известно, они виделись совсем недавно. Пазл в голове укладывался с трудом, кусочки занимали свои места неровно и неполно. Я набрала номер, сердце подсказывало, что появится подсказка. — Алло, Кач, привет, — произнесла Оля, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Привет! — послышалось в ответ, шум и голоса на фоне. — Ты ещё в Париже? — уточнила Оля прямо. — Да, не хочешь прилететь? — предложила Катя, будто приглашение было само собой разумеющимся. — Сейчас совсем нет времени, но возможно найду, — ответила я. — Можно спросить... Ты Лену видела? На том конце линии Катя на секунду оторвала телефон от уха и взглянула на девушек, сидевших за столом рядом с ней. Её взгляд задержался на лице Темниковой. — Эээ... нет, но я знаю, что Лена здесь, — выдавила Катя. — У вас что-то произошло? Вы виделись? — Нет..нет... Ладно, я на работе, потом перезвоню. — сказала Оля и быстро разорвала соединение. После сброса Катя смотрела на экран телефона. Кто‑то подсел на диван, Кищук перевела взгляд в сторону и столкнулась с голубыми глазами. Лена легко откинулась назад и перекинула ногу через ногу. — Слушай, Катя, — начала она спокойным голосом. — Как там Оля? Кищук покачала головой, лицо у неё вытянулось от раздражения. — Да вы посмотрите на себя... — сказала она, голосом, в котором слышалось раздражение. — Взрослые бабы.. ну разберитеть уже а, — на этом слове Катя не стала продолжать. Она встала и вышла из квартиры, не объяснив причин своего ухода. Лена осталась сидеть, задумчиво рассматривая свой телефон. Её лицо не выдавало ни радости, ни вины — скорее спокойную собранность. *** — Милен, мне нужно улететь в Париж на выходные, — спокойно произнесла Оля. — В Париж? Для чего? — Милена приподняла бровь и посмотрела на неё с вопросом. — По делам, — Оля замялась на секунду, будто выбирая подходящие слова. — Оля, у нас здесь куча дел. Как мне их обсуждать с тобой, если ты уедешь? — Милена вздохнула, не скрывая раздражения. В её тоне не было упрёка, но в словах читалась обеспокоенность — ответственные вопросы нельзя было оставлять без сопровождения. — Полетишь со мной? — Оля чуть улыбнулась и пожала плечами, словно это было самое естественное предложение. *** Позже, как только выходные начались, я чувствовала, как напряжение ослабевает при каждом шаге по терминалу. Я вышла из аэропорта и вдохнула влажный, прохладный воздух. Улыбка расплылась по лицу. — Как же я соскучилась, — прошептала Оля, больше самой себе, чем кому‑то ещё. — Ну ты объяснишь, зачем мы здесь? —Милена, стоявшая рядом и сложившая руки, устремила на неё взгляд. — Отдохнуть. Я очень устала. И ещё... мне важна твоя компания, — Оля попыталась подобрать правду без лишних деталей. — Ладно, — Милена ответила мягкой улыбкой. Поездка на такси заняла чуть больше часа. Красивые дома сменяли один другой, улицы казались плотнее, когда приближался центр. Отель встретил нас приглушенным светом и тихой вежливостью персонала. Устроившись в комнате, я достала телефон и набрала сообщение. — Кач, я прилетела, встретимся? Ответ пришёл почти мгновенно. — Оооо, давай! — Тогда в семь. Ресторан у Монмартра. Ты помнишь, тот самый? — Помню))), — пришло подтверждение. Но знала бы я тогда, что сделает Катя..