Температура плавления

Вечер, холод сквозняка морозил кожу Бакуго Кацуки, сидящий на краю кровати. Он часто так делал, когда тренировка выходила чертовски изнурительной. — Черт.. они все еще пульсируют, — с едва скрываемой тревогой и раздражением произнес блондин, еле шевеля губами. Он стал двигать руками, чувствуя непереставающий жар в ладонях, хотя окно открыто нараспашку. Вздохнув, Бакуго откинулся на матрас. Мягкая постель почти унесла его в сон, но его погружение прервал стук. Не слабый, но и не яростный, а ритмичный и уверенный. Это был он. — Заходи. Только не шуми, — сказал Бакуго, в его голосе проскальзывала лень, но вскоре он продолжил, уже тише, — Голова болит. В комнату вошел Киришима, он выглядел как обычно, веселым и слегка сдержанным. Оглядев комнату, взгляд бунтаря остановился на самом хозяине. — Что с тобой, бро? Выглядишь... Неважно, — озабоченно спросил Киришима, подходя все ближе и ближе к Бакуго, который лежал пластом, не желая даже приветствовать гостя. Бакуго лишь фыркнул и перевернулся на бок, лицом к другу. Несмотря на сквозняк и прохладу комнаты, щеки Бакуго горели огнем, губы приоткрыты, а взгляд ярко красных глаз был затуманенным. Длинные ресницы падали тонкой тенью на щеках от лампы. — «Ему явно нехорошо.. Может стоит спросить? Хотя.. Чего спрашивать? Он и так как томат в жаркий сезон. Но.. Он выглядит так.. Уязвимо? Нет. Красиво? Он итак красивый. Притягательно? Наверно.. Да» — Чего уставился, идиот? — резкий вопрос Бакуго выбил поток мыслей Киришимы, который встал как вкопанный, словно его застали за чем то очень постыдным и запретным. — Н-ничего! Просто... Жарковато как то.. — Киришима причесал свою челку пальцами, устремляя взгляд на пол. Его собственные щеки залились краской. — Ты типа тоже этой херью заразился? — Бакуго указал на краснеющие щеки Киришимы пальцем, попутно удобно устраиваясь. Его корпус был полностью расслаблен, а щека упала на скрещенную руку у уха. Его поза выглядела такой расслабленной и такой манящей, что Киришиме пришлось сглотнуть. Этот звук прошелся по комнате как выстрел. — «Чего он стоит как истукан? Делать что ли нечего? Боже, Как же кружится голова... Достало! Да еще и этот запах, в нос бьет до ужаса! Хотя.. Если присмотреться... Не так уж и плохо, даже как то.. Прият-! ЧТО ЗА ХРЕНЬ Я НЕСУ?! Я что свихнулся от этой жары и присуствия Эйджиро? Стоп.. Почему я назвал его по имени? Блять. Я уже ничего не понимаю..» Тишина продлилась всего пару минут между двумя парнями. Их дыхание, тяжелое и поверхностное, шло в такт. Взгляд Киришимы скользил по лежачему Бакуго, пока тот, свесив руку с кровати как кошка с печи, уставился на бунтаря рассеянным взглядом. — Тебе помочь? — Угу. Его ответ прозвучал как выдох. Эйджиро кивнул, больше себе, чем ему, и сел на край кровати. Пружины слабо вздохнули под его весом. «С чего начать? С плеч? Нет, там все в камне... Пожалуй, с рук» Он взял запястье Бакуго. Кожа под пальцами была горячей, почти обжигающей, а под ней чувствовалась дрожь — глубокая, назойливая вибрация перегруженных мышц. Киришима начал с предплечья, медленно, методично разминая упругие мускулы большими пальцами. Кацуки издал нечто среднее между стоном и вздохом, и его тело чуть обмякло. «Работает. Ладно, двигаемся дальше» Он спустился к кисти, осторожно разгибая сведенные от напряжения пальцы. И тут его мозг зафиксировал деталь, от которой на мгновение перехватило дыхание. Его собственная рука, закаленная и широкая, полностью накрывала кисть Бакуго. Эти ладони, способные крушить бетон и высекать взрывы, сейчас лежали в его руках — хрупкие, измученные, меньше его собственных. Парадокс ударил, как ток: самая разрушительная сила в их классе была упакована в такие... компактные рамки. Бакуго не сопротивлялся. Голова затуманилась еще сильнее, жар отступил на второй план, уступая место настойчивым, уверенным прикосновениям. «Чертовски... приятно...»: проползла ленивая мысль. Веки налились свинцом. Сквозь щель ресниц он видел только опущенную голову Киришимы, его сконцентрированное лицо и свои собственные руки, которые кто-то вдруг делал своими. Это было так странно и так правильно, что не оставалось сил даже на внутренний протест. «Осторожнее, тут, кажется, сухожилие...»: думал Киришима, но его пальцы уже скользнули к центру ладони. Он почувствовал там знакомые шрамы, грубую кожу и ту самую, спрятанную глубоко, опасную точку пульсации. И снова этот контраст. Его большой палец почти полностью перекрыл линию жизни на ладони Бакуго. Он держит взрывчатую мощь всего мира в руках, и она умещается в его ладонях. Мысль была настолько огромной, что Эйджиро замер, боясь сдвинуться и разрушить хрупкое равновесие. Именно в этот момент голова Бакуго дрогнула и тяжело опустилась ему на плечо. Рыжие волосы щекотали щеку. Дыхание стало глубоким и ровным. Он клевал носом, окончательно сдавшись усталости и... чему-то еще. Киришима не шевелился. Он больше не массировал. Он просто держал ладонь в ладони. Жар постепенно уступал место нормальному теплу. В комнате было тихо, если не считать их синхронное дыхание и бешеный стук сердца в его собственных ушах. Он сидел, боясь пошевелиться, чувствуя вес доверия на своем плече, что было тяжелее любой тренировочной гири и в тысячу раз ценнее.