Зависимость

neo: Как я сегодня на стриме выглядел? antisab: Тебе идут рубашки. neo: Обдрочился, значит? Мило. Кстати, проверь почту. Антисаб помчался открывать электронную почту. Вложение от Нео. Фото. Голова на подушке, а первые две пуговицы расстёгнуты на воротнике ебучей белоснежной рубашки, в которой виднелись все рельефы мышц. Антисаб смотрел. Чем дольше он смотрел, тем быстрее дышал. Глаза прикрылись. Мысли уже не сдерживались. Нео продолжает расстёгивать рубашку. Сам дышит глубоко. Глаза приоткрыты. Губы расплылись в ухмылке. Тут руки взялись за ляжки Антисаба, а губы облизнулись. Нео приоткрыл глаза, смотря прямо в душу. Нео хотел Антисаба. При этом выглядел он совершенно спокойно, будто всё, что сейчас происходит, — совершенно нормально. Будто он не спит сейчас с мужчиной. Будто он не спит с фанатом. Будто он не спит со своим сталкером. Будто он сейчас не спит с откровенно конченым человеком, который одержим им. Звук уведомления привлёк внимание Антисаба, и пришлось открыть глаза, выходя из своего воображения. Жаль, что это просто фантазия. neo: Я ведь не разрешил мастурбировать на эту фотку. Почему ты пропал? Сердце забилось очень быстро, адреналин подскочил. Нет. Нет. Нет. Он не дрочил. Он даже не трогал себя! Хотя член ебать как ныл. antisab: Я не трогал. Я просто думал. Капля со лба потекла вниз. Уж слишком горячо и страшно было. Напряжение не отпускало. Ведь Нео может всё закончить прямо сейчас. Хотя уже месяц они общаются, если это можно назвать общением, месяц. Каждую ночь на протяжении месяца. Они за этот месяц сильно сблизились. Не только в сексуальном плане. Нет. Нео часто приказывал Антисабу наблюдать за тем, как тот монтирует или смотрит фильм. Даже позволил ему сделать две обложки для видео. Оплата в виде интимок, снятых специально для Антисаба, была отправлена почти сразу же. Он тогда пропал на час так точно. Жаль, что Антисабу по сей день не разрешено открывать папку без разрешения. В последние четыре дня Антисаб начал просить открыть её. И Нео иногда разрешал. Потом, правда, приходилось отрабатывать… neo: Думал, значит? Ладно, проехали. Загляни в папку. Сможешь сравнить эти все фотки с тем, что я прислал тебе сегодня? Антисаб сглотнул. Он начал просматривать каждое фото. Хотя он знает их наизусть. Каждый пиксель был детально изучен. Каждый обдрочен. Нео… Изменился. Не физически. Хотя нет. Физически тоже: плечи стали чуть шире, или это свет так падал, подчёркивая то, что нужно подчёркивать. Не суть. Самое главное, что изменилось, так это — взгляд. На старых интимках он позировал, смотря будто сквозь камеру, думая о чём-то совершенно своём. Ни капли Антисаба в его глазах. Он был тогда ещё никем. Теперь же, на новом фото, взгляд чётко в камеру. Нео будто хочет увидеть Антисаба перед собой. Будто их не разделяет экран телефона. Так этот взгляд будто говорит: «Ты мой. Мой. Ты никуда не денешься, пока я не разрешу. Я решаю, будешь ли ты близок ко мне или нет. И я разрешаю тебе быть так близко.» «Взгляд поменялся. Ты хочешь меня также, как я тебя?» Сообщение быстро стёрто. Нет-нет-нет. Нельзя. Нельзя так писать. Это бред. «Ты поменялся. Тогда ты смотрел в свои мысли, а сейчас на меня.» Сообщение ушло в небытие. Писать слишком откровенно — нельзя. Тогда это уже не игра. Это что-то больше. А у них не может быть ничего больше, чем просто конченая порно-игра. Не в этой реальности. Антисаб закрыл глаза. Этот взгляд… Он рискнёт. Он напишет. Он устал молчать. Нельзя. antisab: Ты стал другим. Раньше ты фоткал для себя. Сейчас — для нашей игры. Для меня. Ты смотришь будто мне в душу. Знаешь… Я бы хотел увидеть тебя. В реальности. Не через камеру. Я устал. Я хочу приехать к тебе. Кнопка «отправить» потемнела. На неё нажали. Сердце ебашит. Руки начало трясти. Если бы Нео не прочёл это сообщение, Антисаб сразу же его бы удалил, но этот подонок сидел в чате и ждал сообщение Антисаба. neo: Я тоже устал. Сердце пропустило удар. neo: Ты начал забывать, кто ты, извращенец ебнутый на голову. Я разрешил тебе дрочить на свои фото, а не планировать нашу встречу.

***

antisab удалил сообщение. antisab: Извини. Я забылся. Ответа не было. Секунда. Десять. Минута. Пять. Десять. Час. Антисаб не спал. Он смотрел в экран, перечитывая последнее сообщение Нео, пока буквы не начали расплываться. «Ты начал забывать, кто ты». Нет. Он не забыл. Он никогда не забывал. Именно поэтому он и написал. Именно поэтому каждая клетка его тела кричала: этого мало. Фоток, голосовых, приказов в чате — мало. Ему нужен Нео. Вживую. Чтобы воздух вокруг стал горячим от его присутствия. Чтобы этот снисходительный голос звучал не через динамики, а прямо в ухо. Но он опять всё испортил. Он написал «Извини» и ждал. Ждал до рассвета, пока за окном не посерело, пока член не перестал ныть, сменившись тупой, выматывающей болью в паху и в груди. Нео был офлайн. Прошёл день. День Антисаб провёл в кровати, телефон на зарядке, уведомления на максимум. Каждый писк заставлял его подскакивать, но это были либо спам-рассылки, либо уведомления с ютуба. Он проверял дискорд каждые пять минут. «neo не в сети». Или «neo в сети» — и тогда сердце падало в пятки, потому что Нео был там, но не писал. Антисаб начал набирать новое сообщение раз пятьдесят. «Я всё понял. Я больше не буду просить» — стёр. «Ты злишься?» — стёр. «Пожалуйста, не молчи. Я сделаю что угодно» — стёр. Он не мог выглядеть ещё более жалким, чем уже. Хотя куда уж больше. Вторая ночь без сна была хуже. Он открыл папку без разрешения. Просто смотрел. Не дрочил. Просто смотрел в глаза Нео на старых фото, искал там то, что видел раньше — холод, отстранённость, — и не находил. Теперь он видел только то, во что сам поверил: что этот взгляд может принадлежать ему. Что он особенный. Что Игра была чем-то большим. Ближе к трём ночи дискорд пиликнул. Антисаб дёрнулся так, что чуть не снёс монитор. Руки тряслись, пока он открывал чат. neo: Ну всё. Игра окончена. Нет. neo: Ты перестал понимать правила. Ты решил, что это что-то большее. А это была просто игра, извращенец. Я наигрался. Нет, нет, нет, нет. neo: Последнее условие. Ты удаляешь папку. Полностью. Без копий. Потом делаешь скрин и скидываешь мне. И я тебя блокирую. Это конец. Пальцы Антисаба зависли над клавиатурой. Грудь сдавило так, будто кто-то сел сверху. Воздух стал густым. Он начал писать и стирать, писать и стирать. «Пожалуйста». «Не надо». «Я сделаю что угодно». «Я удалю всё, только не уходи». «Я тебя ненавижу». «Я без тебя не могу». Но отправил он только одно. antisab: Я понял. Антисаб открыл папку. Ту Самую. Он смотрел на файлы, и каждый был как гвоздь, забитый в грудную клетку. Запись того первого звонка — где Нео ругался, пока Антисаб кончал. Фото, которые он изучил лучше, чем собственное лицо. Голосовые, которые он прокручивал бесконечно, чтобы просто слышать голос. Он выделил все файлы. Правый клик. «Удалить». Рука не двигалась. Прошла минута. Две. Пять. Он зажмурился и нажал. Папка опустела. Корзина. Очистить корзину. «Вы уверены, что хотите безвозвратно удалить эти файлы?» Да. Да, блять. Нет. Нет, он не уверен. Он никогда не был ни в чём так не уверен. Но он нажал. Скриншот пустой папки. Отправить. antisab: Готово. Мгновение тишины. А потом — системное уведомление дискорда. «neo заблокировал вас. Вы больше не можете отправлять сообщения этому пользователю.» Всё. Конец. Антисаб смотрел на экран, пока тот не погас, уйдя в спящий режим. В чёрном отражении он увидел себя. Опухшие глаза. Пересохшие губы. Человек, который только что своими руками вырезал из себя единственное, что заставляло его сердце биться. Было тихо. Так тихо, что звенело в ушах. Он думал, что заплачет. Или закричит. Или пробьёт кулаком монитор. Но он просто сидел. Пустой. Как его папка.

***

Неделю спустя Нео стримил. Весёлый, громкий, в своей обычной рубашке. Шутил. Перебирал донаты. Аудитория смеялась вместе с ним. Антисаб смотрел. С фейкового аккаунта, без ника, просто серой иконкой в списке зрителей. Он не мог не смотреть. Это было сильнее него. Кто-то в чате спросил: «А помните того фрика с разоблачением? Антисаб вроде…» Нео скользнул взглядом по сообщению, усмехнулся уголком губ. — А, этот. Да забил чел на канал и разоблачение. Больше не пакостит, и славно. И перевёл тему. На секунду — на одну грёбаную секунду — его взгляд ушёл куда-то в сторону… Он снова вспомнил всё. Чат продолжил нестись. Нео смеялся. Антисаб закрыл стрим. Лёг в кровать. Уставился в потолок. Свобода ощущалась как комната без воздуха. Он думал о том, что удалил всё. Кроме одного — последнего скриншота их переписки. Того самого, где Нео сказал: «Я тоже устал». А потом перечеркнул всё. Может, Нео устал от игры. А может — от себя в ней. Этого Антисаб тоже никогда не узнает. Он открыл заметки. Написал в пустоту, без адресата: «Я всё удалил. Я сделал всё, как ты сказал. Теперь ты мной доволен? Я свободен. И это пиздец.» Сохранено. Экран погас. В комнате было темно. И в этой темноте Антисаб впервые за неделю позволил себе заплакать.

***

Стрим закончился. Нео снял наушники, и комната сразу провалилась в тишину — ту самую, от которой хочется либо включить музыку, либо закурить, либо сделать что-то ещё, лишь бы не сидеть в ней. Но он сидел. Он кликнул на собственный канал. Просто проверить, как там видос после стрима. Открыл вкладку «Видео». Два последних ролика висели с теми самыми обложками. Яркие. Вылизанные до пикселя. Антисаб тогда пыхтел над ними двое суток. Первый вариант Нео забраковал сразу: «Говно, переделывай». И тот переделал. Молча. Без пререканий. Так, как Нео хотел. Он тогда думал, что это просто послушание. Ему нравилось, когда его слушаются. Это было частью Игры — отдавать приказы и получать результат. Но теперь, глядя на эти обложки спустя месяц, он вдруг понял, что ни разу даже не подумал их сменить. А ведь мог бы. Мог бы попросить кого-то другого. Мог бы просто заказать у штатного дизайнера. Но не стал. Его курсор завис над первой обложкой. Он смотрел на шрифты, которые выбирал не он. На цветокор, который утвердил со второй правки. Там не было подписи «сделал Антисаб», но Нео знал. Он всегда знал, что этот кусок канала — не его. И почему-то от этого не тошнило. Он вспомнил сообщение, после которого всё кончилось. «Я хочу приехать к тебе.» И своё же — такое же честное, слишком честное — «Я тоже устал». Блять. Он и правда устал. Устал быть кукловодом, который не имеет права хотеть большего. Устал каждую ночь проверять, написал ли этот двинутый фанат. Устал делать вид, что его не колотит от мысли, что кто-то там, по ту сторону экрана, изучает каждую его родинку с таким голодом, какого Нео не видел ни от одной бабы. Он кликнул по видео, чтобы открыть комментарии, но вместо этого просто смотрел на обложку. На секунду — на одну грёбаную секунду — ему захотелось написать Антисабу. Просто спросить: «Ты как?» Или даже не спрашивать. Просто скинуть скриншот этой обложки и подписать: «До сих пор висит, прикинь.» Но он не мог. Он сам всё обрубил. Сам поставил блок. Потому что ещё неделя такой Игры — и он бы сам сорвался. Сам бы написал: «Приезжай». А это уже не игра. Это что-то, с чем Нео не готов иметь дело. Он выключил монитор. В чёрном отражении увидел своё лицо. Усмехнулся уголком губ. — Конченый извращенец, — произнёс вслух, но вышло без злости. Почти нежно. Он не хранил папок. Не сохранял переписок. Вся эта херня была удалена в тот же вечер. Единственное, что осталось от Антисаба, — две обложки на его канале, которые видели тысячи людей. И Нео знал, что не заменит их никогда. Просто потому что они ахуенные. Просто потому что их сделал он. А теперь спать. Завтра стрим.