White flag night

Феликс сидел напротив Хенджина в закусочной, желваки на его лице ходили ходуном и единственная мысль, которая вертелась у него в голове на повторе была до ужаса простой. Он жаждет разъебать этому заносчивому пидорасу лицо. Его совершенное, красивое, точеное лицо. Каждое его слово, улыбка, насмешка, даже банальный разговор о событиях прошедшего дня с их общими друзьями доводил Феликса до ручки. Хенджин его даже не замечал. Они сидели друг напротив друг друга, прижимали к себе своих девчонок, но словно соревновались даже сейчас. Молча. Девушка Феликса вела себя странно, держалась зажато, едва отвечала на его поцелуи и все время находилась в своих мыслях, бросая взгляды то на Хенджина, то на Феликса. Хенджин же полностью игнорировал их присутствие. Девушка Хенджина прижималась к нему, целовала и громко смеялась с каждой его шутки. Феликс злился. И не знал что делать. Желание сломать ублюдку нос просто зашкаливало. Феликс понимал что к чему и откуда растут ноги. Но он не имел права на ошибку, он не мог устроить скандал здесь, при друзьях. Ведь тайна, которую он так тщательно скрывал, не была известна никому. А признаться было страшно. После шестого бокала пива Хенджин собрался идти домой, а Феликс, который оприходовал на четыре бокала больше, решил или сейчас или никогда. Пока Хенджин расплачивался и вызывал такси своей девушке, Феликс забил на свою. Вышел на улицу и, прислонившись к стене, чуть поодаль от входа в бар курил одну за другой. Хенджин ничего не подозревал и не замечал парня затаившегося в тени. Стоял, докуривая сигарету до фильтра и улыбался глядя в небо. Когда такси с его девушкой отъехало, Феликс, сплюнув на землю, подал голос: — Нахуя ты это сделал, говна кусок? — Сделал что? — не оборачиваясь, лениво спрашивает Хенджин. — Напиздел Амелии про меня, — шипит Феликс, едва сдерживая рвущийся наружу гнев. — Я сказал правду, — безразлично отвечает Хенджин. Феликс нервно выбрасывает окурок, втаптывает его в землю представляя, что на месте бычка надменное лицо Хенджина. — Или ты будешь отрицать, что Амелия тебе нахуй не всралась? Разве девочка должна рушить свою жизнь и страдать от того, что ее парень любит принимать в себя члены, а ее использует лишь как прикрытие? — Хенджин наконец поворачивает голову в сторону Феликса и видит как у того глаза пылают огнем. — Пизда тебе, — слова тонут в шуме дождя, но Хенджин четко улавливает их. В следующий миг Феликс заносит сжатый кулак и со всей силы бьет Хенджина в лицо, четко попадая в цель. До его слуха доносится мерзкий хруст и злобное шипение. Из носа Хенджина тут же брызжет кровь, он отшатывается и зажимает ушибленное место ладонью, но липкая, горячая кровь сочится сквозь его пальцы. — Сука, — вскрикивает Хенджин, — ты ебанутый? Но Феликс не слушает. В нем кипит злость, жажда мести и справедливости, обида в конце концов. Хотя с Хенджином они не друзья и от него такой подлости можно было бы ожидать. Феликс вновь набрасывается на него, валит на землю и, усевшись поверх его бедер, продолжает колотить куда попало. — Я тебя, блять, с говном смешаю, мразь, — рычит Феликс. Хенджин лежит под ним распластанным, осыпаемый болючими ударами и просто позволяет себя избивать. Его лицо саднит, кожу стягивает от начавшей подсыхать местами крови, но он смиренно терпит, ждет когда у Феликса иссякнут силы. Что еще больше злило Феликса, так это ебаный хриплый смех. Хенджин под ним смеялся, откашливал кровь, широко улыбался разбитыми губами и, как показалось Феликсу, любовался. — Больной ублюдок, блять, — фыркает Феликс, хочет уже встать с парня, но Хенджин резко хватает его за затылок и притягивает к своему лицу. Поцелуй с привкусом раскаленного железа в планы Феликса не входил, и уж точно в них не входил поцелуй с парнем на земле у бара, после драки. Он упирался в грудь Хенджина, вырывался, колотил плечи своими стертыми кулаками, но позволял целовать. Хенджин пригвоздил его к себе, вгрызался в чужие пересохшие губы, свободной рукой крепко держал Феликса за талию и целовал, жадно целовал, намереваясь нагло проникнуть в чужой рот языком. Феликс спустя несколько мгновений мычания и сопротивления внезапно ответил на поцелуй. Приоткрыл рот и обомлел от того насколько приятно и правильно было ощущать скользкий язык (не)друга в своем рту. Но долго ему не пришлось размышлять о своих чувствах, Хенджин отстранился так же резко, как и припал к его пухлым губам. Буквально несколько секунд поцелуя перемололи все нутро Феликса в фарш. — Еще раз мне, блять, скажи, что Амелия не дура, которая ведется на твой пиздеж, — с серьезным видом произнесит Хенджин. А затем грубо отталкивает Феликса, сбросив его с себя, поднимается с земли и, поняв, что отчистить одежду от влажной земли не получится, сплевывает кровь рядом с берцами Феликса, меньше чем через минуту пошатываясь садится в так вовремя подъехавшую машину. — Кретин ебаный, — крикнул Феликс в след уезжающего такси.

***

Последующие несколько часов для Феликса прошли как в тумане. Он на адреналине добрел до дома, напрочь забыв о том, что оставил в баре девушку и даже с друзьями не попрощался. Уже на полпути написал короткое сообщение друзьями, что ушел, а перед девушкой извинился, соврав, что перебрал. Как только он переступил порог квартиры, тут же сбросил с себя мокрую от дождя куртку, которая после драки насквозь пахла парфюмом Хенджина. Он не медля направился в душ, по пути скидывая с себя остатки одежды, в его голове безостановочно гудел улей из противоречивых мыслей. Он надеялся, что горячая вода и сон избавят его от навязчивых дум, но, блять, не работало. Под его веками мелькало искаженное гримасой боли и одновременно удовольствия лицо Хенджина. Феликс поджал губы, несколько раз глубоко вдохнул и выдохнул, а затем громко крикнув, впечатал кулак в покрытый конденсатом кафель. Его хватило на жалких сорок минут перед тем, как он просто набросил на себя спортивные штаны и футболку, даже не надев нижнее белье, вскочил в кроссовки и набросил на себя ветровку. Ему пришлось простоять под ливнем долгих десять минут прежде чем подъехало такси. Он резко запрыгнул в него и на автомате назвал адрес, который вообще не должен был помнить. Дорога ему показалась критически короткой, он не успел совладать со своими мыслями, злостью и агрессией. Там, у бара, он не договорил. Хенджин даже будучи избитым, покинул место проишествия до окончания конфликта так, словно он ебаный король мира и все в нем подчиняется ему. Дверь Феликсу не открывали долго, он молотил ее кулаками, пинал носком кроссовка и кричал, требуя, чтоб Хенджин открыл. Спустя пятнадцать минут его вопли были услышаны. Хенджин, с мокрыми после душа волосами, наливающимся синяками лицом и угрюмым выражением стоял перед ним. И не было в его взгляде ничего хорошего. Напротив, тот был серьезен и как будто даже зол. — Какого хуя приперся? — Хенджин как будто не удивлен появлению парня на своем пороге. — Потому что меня очень интересует какого хера ты вообще открываешь рот в мою сторону, — чеканит Феликс, — кто тебе дал право говорить обо мне всякую хуйню? С чего ты взял, что я люблю спать с парнями? Дверь с оглушительным хлопком закрывается за без приглашения вошедшим в квартиру Феликсом. Хенджин несколько секунд размышляет, думает что именно из всего того, что он жаждал озвучить, сказать сейчас. Он пристально смотрит на Феликса, изучает его лицо, упивается злостью, которая так сексуально проявляется. Глаза Феликса черные, как обсидиан, в нем пылают огни, а у Хенджина от этого зрелища лишь улыбка на все лицо. — Я тебе мозги отшиб, что ты лыбишься как дебил? — вдруг доносится до ушей Хенджина. — Отшиб, — кивает Хенджин, — но явно не своими слабыми ударами. Красивый ты, блять, только и всего, — легко срывается с его губ. — Я тебе сейчас еще раз въебу, — Феликс подходит к нему вплотную, всматривается в чужие наглые глаза и уже заносит кулак для нового удара. Но в этот раз все происходит совсем не так, как он рассчитывает. Хенджин отмахивается от его руки, Феликс теряется от неожиданности, но дальше воздух и вовсе покидает его легкие. Хенджин резким, отточенным движением смыкает пальцы вокруг его шеи, вжимает того спиной в стену и губами впивается в чужие напротив. Феликс от неожиданности охает, даже хватает Хенджина за плечи и снова позволяет себя целовать. — Как же я заебался от твоей неопределенности, — рычит Хенджин, больно прикусывает нижнюю губу, но не дает отступить. — Ты что творишь, ублюдок, — мычит в губы Феликс. — То же, что и всегда когда ты приходишь ко мне, — отвечает Хенджин, — такой ты весь грозный, девчонку свою трахаешь, но каждый раз поджав хвост бежишь ко мне чтоб лечь под меня. Заглушить пустоту внутри, потому что не Амелия тебе нужна. А я, пыхтящий над тобой, вжимающий в постель и дающий те самые чувства, которые тебе на самом деле нужны. Еще раз спросишь почему с чего я взял, что ты любишь спать с парнями? Хенджин подхватывает Феликса под бедра, продолжает затыкать его рот поцелуями, не обращая внимания на причитания и сопротивления, несет в свою спальню. Феликс словно забывает где он и с кем, он начинает так же яростно отвечать на влажные поцелуи, цепляется за плечи и позволяет собой управлять. — Я заебался тебя делить с другими, — хрипит Хенджин, сбрасывает свою драгоценную ношу на незаправленную постель. — Стой, блять, — Феликс переводит дыхание, отползает от Хенджина на локтях и настороженно смотрит в его глаза, — зачем тебе это? Зачем ты это делаешь? Хенджин зачесывает свои влажные волосы назад, прикрывает глаза и громко выдыхает. С минуту он на него пристально смотрит, пытается понять шутит Феликс или нет, но судя по настороженному и непонимающему взгляду, Феликс не притворяется. Хенджин в этот момент для себя решает стоит ли быть откровенным, открывать завесу своих чувств или нет. Он честно устал. Это продолжается больше года. Они враждуют на людях, но как только адреналин в их крови зашкаливает до предела, то один то второй приходит и это все выливается в сногсшибательный секс. В такие моменты они не говорят, не задают вопросов и не думают, просто тонут в друг друге, а затем неловко расходятся каждый в свою нору, остаются наедине с раздирающими душу чувствами и вступают в новый день как будто с большей ненавистью друг к другу. — Феликс, — Хенджин облизывает пересохшие губы, — мы трахаемся больше года. Ты не можешь отрицать, что гей. Хотя бы бисексуал. Присутствие Амелии в твоей жизни тебя не спасет. Ты хочешь меня, я хочу тебя. Все просто. Скажи мне сейчас, что я вру. Что между нами нет ничего и я отступлю, я не трону тебя, позволю уйти и больше ты обо мне не услышишь. Феликс нервно сглатывает, поджимается на чужой постели, которая и не чужая вовсе. Понимает, что в этот раз Хенджин не шутит. По нему видно, что тот и правда устал от их недоотношений. Феликсу нужно несколько долгих минут, чтоб все сопоставить, принять решение и понять. Возможно даже принять и осознать. Хенджин не выдерживает этой тишины. — Бля, только не молчи, — несдержанно фыркает Хенджин, — давай поставим точку. У меня нет больше сил играть в твои кошки-мышки. Хочешь уйти — уходи. Но если уйдешь, больше не приходи. Феликс понимает, что победил. Сломил непреклонного Хенджина, который так долго выигрывал в борьбе за первенство и безразличие. Тот самый Хенджин сейчас стоит перед ним сломленный, уставший и им же избитый. И в этот раз он действительно готов отпустить. Но уже Феликс понимает, что не готов это сделать. — Не уйду, — прочистив горло, спустя несколько минут хрипло произносит Феликс, — помоги мне с этим справиться. — Справиться с чем? — ядовито хмыкает Хенджин. — С моими чувствами, — едва слышно выдавливает Феликс, — я их боюсь и не знаю что делать. — Заебешь меня, — тяжело выдыхает Хенджин. Феликс уже начинает принимать тот факт, что Хенджин его пошлет. Но тот лишь долго смотрит на него, а затем оголодало набрасывается. Он тут же тянет его на себя за щиколотки, валит спиной на кровать, срывает с него футболку и не позволяет парню опомниться. Грубо его целует, до крови, как будто в последний раз. Феликс больше не сопротивляется, позволяет себя раздеть, позволяет делать с собой все, что Хенджину вздумается. А тот и делает. Его руки крепко сжимают чужое оголенное тело, блуждают по плоскому животу, пальцы сжимают бедра, а губы терзают бледную шею. — Сука, — едва слышно ругается Феликс, — это невыносимо. — Что невыносимо? — оторвавшись на секунду от шеи спрашивает Хенджин. — То, что ты делаешь со мной, — отвечает Феликс, — не могу тебе сопротивляться. И ненавидеть тебя хочу, но не могу по настоящему. — Что я с тобой делаю? — продолжает пытать его Хенджин. — Не скажу, — огрызается Феликс, а затем вскрикивает от болючего укуса в сосок. — Боишься сказать вслух, что любишь меня так же как и я тебя? — подначивает его Хенджин, — можешь не говорить, я и так это знаю. Хенджину срывает тормоза, он не ждет какого-либо ответа на свое наглое заявление. Он просто переворачивает Феликса на живот, накрывает его тело своим и покрывает поцелуями шею сзади, Феликс под ним стонет, сжимает пальцами простыни и подается бедрами навстречу. Чувствовать эрекцию Хенджина для него всегда было слишком. Всегда срывало крышу. Хенджин долго не медлит, звонко шлепает по ягодице, по коже начинают гулять мурашки. Ее жжет от прикосновений, но Феликсу нравится. Хенджин стаскивает и с себя одежду, продолжает вжимать парня в матрас, затем приподнимается на локтях, и, плюнув себе на ладонь, распределяет слюни по отверстию. — Дрочил сегодня? — шепчет Хенджин в ухо, проводя эрегированным членом между ягодиц. — Нет, — скулит в ответ Феликс, все ждет проникновения. — А растягивал себя? — Хенджин еще раз сплевывает себе на пальцы и начинает кружить вокруг поджатого сфинктера. — Тоже нет, — Феликс прячет лицо в простынях, не хочет чтоб Хенджин видел его разбитое состояние. — Тогда придется подождать пока я тебя растяну, — Феликс чувствует прохладу на своей голой спине, Хенджин от него резко отстранятся и склоняется к заднице, — не хочу тебя порвать. — Я принимал тебя без растяжки, — бессвязно мычит Феликс в свой локоть, — и мне это нравится, — едва слышно добавляет. — Хочешь сказать, что готов принять меня без смазки, растяжки и презерватива? — Хенджин поднимается, от нетерпения слишком больно кусает Феликса в плечо. — Готов, — выдыхает Феликс, — хочу чтоб ты взял меня уже наконец. — Это даже громче чем я тоже люблю тебя, — хмыкает Хенджин, — но обойдешься, потерпи несколько минут. Хенджин мигом находит в прикроватной тумбочке бутылек со смазкой, щедро выдавливает содержимое между ягодиц Феликса, но терпение и у него на исходе. Процесс растяжки получается слегка грубым и нетерпеливым, Хенджин начинает сразу с двух пальцев, минуты полторы двигает ими в анусе парня, с каждым движением немного ускоряется и едва сдерживает себя. Стоны Феликса на его кровати слишком сводят с ума, Хенджин шипит и решает войти так, хоть и понимает, что растянул недостаточно хорошо. Феликс не успевает настроиться, Хенджин направляет в него эрегированный член и, сцепив зубы от чувства узости, толкается на треть. Феликс громко вскрикивает, закатывает глаза и складывается впечатление, что он хочет отползти подальше. Но нет, несмотря на свою реакцию, он подается бедрами назад, подставляется под поцелуи и упивается ласкающим слух шепотом. — Прости, мой мальчик, — бормочет Хенджин, — сейчас станет полегче. Хенджин плавно двигается, преступно медленно, продолжает смачивать слюнями поверх смазки свой член и плотно сжатое вокруг члена отверстие. Феликс спустя несколько толчков расслабляется, полностью растекается в чужих руках и позволяет себя брать. Ему нравится чувство наполненности, нравится беспардонное доминирование Хенджина. Ему просто нравится быть под ним и принимать его в себя. — Я не знаю как нам быть дальше, — скулит Феликс, — что нам делать? — Не думай об этом сейчас, — Хенджин оставляет поцелуй за ушком, — я не дам тебя в обиду никому. Просто признайся, что принадлежишь мне. Я не хочу тебя ни с кем делить. Толчки становятся более расслабленными и плавными, Хенджин проникает более свободно, глубже и размашисто. Феликс под ним вдруг ворочается, соскальзывает с члена, но тут же становится раком. Грудью ложится на кровать, выпячивая задницу. Феликс смотрит на него через плечо, будто ожидает чего-то, на что, если он даст разрешение, его разрушит. Но Хенджин вновь удивляет его своим поступком. Он лишь склоняется над ним, покрывает поцелуями поясницу, нежно, с трепетом оглаживает ягодицы и пристраивается сзади. В этот раз проникновение происходит гораздо лечге. Феликс его принимает, позволяет трахать и полностью капитулирует перед парнем. Хенджин впивается пальцами в бедра, с силой натягивает на себя парня, с громкими шлепками кожи о кожу вдалбливается и закидывает голову от удовольствия. Феликс под ним разбит, стонет и хнычет, обламывает ногти впиваясь в матрас и содрогается в оргазме, но Хенджин все еще не отпускает его. Срывается на бешенный темп и пытается прогнать всполохи под веками. Ему так нравится быть в нем, ощущать жар чужого тела и узость вокруг своего члена, но только с Феликсом. Только ему он позволяет все, бить его, целовать, прогонять и продолжает впускать когда тот в раздрае вновь приходит к его двери. Хенджин с силой давит на поясницу Феликса, с громким стоном кончая внтурь, он дрожит и пытается поймать реальность за хвост, но не справляется. От переполняющих эмоций он падает рядом на спину спустя несколько секунд, тяжело дышит но тут же накрывает оголенное бедро ладонью. Феликс предательски долго молчит, лишь тихо дышит рядом и Хенджин чувствует эту недоговоренность между ними. — Это не просто наш очередной секс, — словно читая мысли произносит Хенджин. — А что тогда? — тихо спрашивает Феликс, — разве мы не отложим разговор как и всегда в дальний ящик, еще раз перепихнемся и останемся каждый при своем? Хенджин удобнее ложится на постели, тянет к себе парня за руку, укладывая того на своей взмокшей груди и пальцами вплетается во влажные волосы Феликса. Феликс не сопротивляется в этот раз, льнет к нему и позволяет себе открыть перед Хенджином настоящие чувства. — Феликс, — хрипло произносит Хенджин, — когда я сказал, что не хочу тебя ни с кем делить, я не врал. Я весь год молчал потому что это было важно для тебя. Мне плевать если люди будут что-то говорить о том, что я влюблен в парня. Меня всегда волновало твое состояние. — Правда влюблен? — осторожно спрашивает Феликс, — прям в меня? — Неужели ты до сих пор этого не понял? — щурится Хенджин, — будь мне на тебя плевать, я бы не заговорил даже с Амелией. Но я просто не сдержался. Я хочу чтоб к тебе прикасался только я. Хочу чтоб ты принадлежал только мне, — с нежностью происносит Хенджин. — Я разбил тебе нос, — хихикает Феликс, пряча лицо в чужом плече. — А я чуть не разбил твое сердце, — серьезно произносит Хенджин, — но я хочу сберечь его. — А как же Вивьен? — интересуется Феликс. — Я расстался с ней как только приехал домой, — легко отвечает Хенджин, — мне жаль что так вышло, но ни Амелия, ни Вивьен не значат для меня ничего. Я хочу быть с тобой. И уже довольно давно. — Я не готов признаться нашим друзьям, — Феликс пытается отстраниться, но Хенджин вновь притягивает его к себе, оставляя ласковый поцелуй на скуле. — Ты мне признайся, — с надеждой в голосе просит Хенджин, — а друзьям скажем когда захочешь. Я правда не хочу больше мириться с тем, что к тебе прикасаются другие, что тебя целуют другие. Это хочу делать я. Хочу чтоб ты был официально моим. Даже если об этом знать буду только я. — Я не готов сказать вслух, что люблю тебя, — прикрыв веки, жмется к груди Феликс, — но я всегда был твоим.