Спокойной ночи (Buona Notte)

      Сколько дней уже прошло? Сколько ночей прошло в том же меланхоличном настроении, охваченным холодным, ужасным чувством? Он не знал, Джозеф сбился со счёта, сколько времени он провел наедине со своими демонами – чем больше он пытался бороться с ними, тем сильнее они разрастались, сея в нём свои греховные семена.       Для него это была просто очередная "мёртвая" ночь - за неделю-две ничего, по сути, не изменилось, его разум всё ещё отсчитывал время до главного события – его смерти. Это всё ещё казалось ему неизбежным, почему? Каждый раз, когда он ошибался на тренировках, это чувство усиливалось, возможно, это и было оно – хотя никогда прежде он не доходил до того, чтобы считать себя ходячим трупом.       "Мёртвая" ночь, и сон давался ему ещё хуже, чем обычно – он только и делал, что переворачивался с одного бока на другой, лёжа в своей так называемой постели, время от времени хватаясь за простыни, громко вздыхая, пытаясь спрятаться от мира под обычным одеялом, хотя знал, что это всё равно не сработает.       Воздух был таким тяжёлым, что он чувствовал ком в горле, боль в груди – может быть, кольца пытались задушить его, чтобы быстрее положить конец его жалости, вместо того чтобы ждать назначенного дня. Нет, это было просто чувство тревоги: глубокой ночью Джозеф снова слишком много думал – как его можно винить в этом? Сосуществование со Смертью было неприятным чувством, реакции и симптомы, которые он проявлял только в одинокие ночи, были более чем нормальными – потому что он ни разу не осмеливался сделать это на свету дня. Зачем изливать свои тщетные переживания тому, кто совершенно не знаком с этим вопросом? Сейчас ему не нужна была жалость от близких, абсолютно нет. Чувство вины превыше всего: в конце концов, то, что затянуло его в пропасть, было попыткой спасти друга, а вдруг он чувствует себя ответственным за свою слабость? Это было просто досадное происшествие, и всё, и он бы поплатился за свою высокомерие, подумал он.       Вероятно, было 3 часа ночи, и это чувство не проходило – у Джозефа не было ни слёз, ни криков, он был опустошен, но умел это скрывать, обручальные кольца – единственное, что его успокаивало. Он постоянно ворочался в постели, издавая при этом характерный скрипучий звук, сопровождаемый долгими и безнадежными вздохами, которые ему иногда удавалось выдать. Возможно, в самом конце он успокаивался, но сон все равно не хотел к нему приходить – уставший, он был весь в мешках под глазами, которые теперь смотрели в окно - в никуда. Делая глубокие вдохи один за другим, он понял, что, возможно, делал это слишком громко, услышав шаги вдалеке, кто-то, вероятно, проснулся – но ничего страшного, он просто притворится спящим, и никаких проблем не возникнет. Поэтому он закрыл глаза, попытался сосредоточиться на чем-то другом, чтобы его сон выглядел настоящим – настолько настоящим, что сначала не заметил руку, которая коснулась его бока, он был слишком занят тем, что снова притворялся. - Джозеф.       Имя эхом разнеслось в пустоте. Внезапно он обернулся, услышав, как его окликнули. Ему стало любопытно, кто это мог быть, но голос был до боли знакомым. - Пожалуйста, усни.       Тон его голоса был серьёзным и несколько обеспокоенным, но достаточно тёплым, чтобы вызвать у него некоторое волнение. - Всё будет хорошо, я обещаю.       Он почувствовал тепло человеческого тела, рука, ласкавшая его бок, облокотилась на него, чтобы оттолкнуться и лечь на кровать. - Поэтому спи, я рядом.       Тихо и нежно обняв Джозефа за спину, он прижал его к себе в нежных объятиях, ноги тоже обхватили его дрожащие колени. Не лопнет-ли кольцо от слишком сильного сердцебиения? На мгновение Джозеф вздрогнул. - Цезарь.       Он обернулся и встретил изумрудный взгляд, светящийся в темноте, и потянулся к нему, чтобы погладить розовые родимые пятна, расположенные прямо под ними. - Не мог бы ты остаться ещё ненадолго?       Голос Джозефа звучал слабо, всё его тело подрагивало, когда его обнимал другой. - Я останусь навсегда.       Цезарь большими пальцами вырисовывал круги на спине Джозефа, крепко прижимая к себе, и теперь его лицо было уткнуто в грудь другого. - Ты не умрешь, я этого не допущу, обещаю.       Его мысли были словно страницы открытой книги для Цезаря, хотя понять это было несложно – объятия снова стали крепче, Цезарь чувствовал, как бешено бьётся обременённое сердце Джозефа в его груди. - Я же сказал тебе поспать, верно?       Успокаивающий смешок вырвался из его губ, когда он погладил волосы Джозефа, который выглядел всё более рассеянным и погруженным в мечтательный мир: ровное, глубокое дыхание заставляло его грудь подниматься и опускаться, его лоб мягко прижимался к груди Цезаря.       В страстных объятиях Джозеф заснул, оба отвлеклись от реальности, убежав на время в себя, только они вдвоём.       Цезарь заботился о Джозефе до последней секунды своего бодрствования, нежно поглаживая его, чтобы тот мирно уснул – он успел что-то прошептать ему на ухо, прежде чем последовать за ним в мир снов. - Спокойной ночи, мой принц.