Dead boy walking

В целом, когда у тебя из верхней одежды только синий и тонкий недопиджак недокардиган, существовать на улице можно было. Да, было свежо, но это даже казалось чем-то приятным. Ночью уже было хуже. А еще хуже было переться через полгорода пешком, все пытаясь закутаться в свои руки.   В машине Руслана, которую ему подарили родители и которую тот ненавидел, потому что хотел мотоцикл, но все равно пользовался, было явно теплее и ноги тоже не начинали работать все хуже и хуже из-за усталости и алкоголя в крови, но, что есть, то есть.   Коля, честно говоря, для себя уже понял, что пить было самым отвратным решением в его жизни. Как минимум, потому что раз в две минуты у него кружилась голова, а горло саднило, пекло рвотой и желчью, которой он испортил Енисейскому дорогущую кофту. Как максимум, потому что наблевать на Енисейского не было его главной ошибкой. Выбраться из змеиного гнезда, чтобы испортить им очередное издевательство и защитить кого-то послабее — в какой-то степени, было.   Руслан пообещал ему смерть в секунду, как Коля перейдет порог школы в понедельник, и Коля знал, что он серьезен. Не было нужды персонально отслеживать или вызнавать что-то, чтобы каждодневно не видеть то, с какой садисткой жестокостью что Енисейский, что Иртышский, что, местами, Кару, мешали большинству в школе даже просто существовать.   Быть "никем", на самом деле, было так хорошо, а Сибиряков этого и не понимал. Его просто иногда пихали в коридорах, разок другой в неделю выбивали из рук поднос в столовой, но никто не точил зуб на него персонально. Он мог бы продолжать терпеть это, шарахаться по самым дальним и пустым коридор, лишь бы точно никто не заметил, и тихо писать в своем блокноте информацию из библиотеки для домашних заданий.  Но нет. Теперь он не был просто "никем" и не станет им снова. Он стал бывшим "кем-то". Все за последний месяц успели узнать, что тихий заучка стал "кем-то". Все видели, как Кару махал ему через всю столовую подзывая присоединиться к троице за обеденный столик, как Руслан, мало того, что подвозил его до дома, так еще и сажал на переднее сиденье, возле себя, отправляя Белоярского с Иртышским назад. Максиму из всей троицы он нравился меньше всего и Коля знал, что это ему явно обернется очень плохо. Он уже представил насмешливые взгляды двух пар зеленых глаз и более неловкий, почти стыдливый отблеск в лице Кару, который всегда появлялся в такие моменты, когда они припрут Сибирякова к стенке, словно бабочку булавкой, и будут отрывать ему крылышки на всеобщее обозрение.  Завтра в восемь утра ему откровенный пиздец и никуда от этого не сбежать. Попросить у родителей пропустить день в школе? В шкафчик его засунут во вторник. Пропустить неделю? Его встретят публичной казнью.   Даже сбежать, по сути, некуда. Собрать все деньги из копилки и уехать на автобусе в другой город, чтобы жить на мусорке, его не прельщало. И он не живет также, как его, уже точно бывшие, друзья: ему не дарили собственную машину на день рождения, чтобы просто уехать на ней и жить в салоне. А мотоцикла у него уж точно никогда бы не появилось, даже если бы были бы деньги.   Коля и физически остановился задумавшись. Огляделся вокруг, пробежался взглядом по домам с блестящими от фонарей в темноте окнами, табличкам названия улицы и низким стендам с рекламой. Пройти один переулок, и он уже будет дома. В отчаянии срывать с себя одежду, пропахшую запахом толпы, кутаться в одеяло, плакать и просто молиться на то, что завтра по пути в школу случится хоть какое-то чудо.   Через район к северу жил кто-то, у кого точно есть мотоцикл. А еще черный плащ, по какой-то причине, не имеющий никаких складочек на нем, и трепещущая невозмутимость против тех уебков, которых обычно боятся. Рядом с таким нестрашно. Рядом с таким есть шанс выжить: если не увезет далеко-далеко в безопасную среду, то точно защитит, поможет, сразится за него … Сибиряков хотел бы провести свои последние часы с кем-то таким, с полным удовольствием.  Идея была абсолютно абсурдной, неадекватной и глупой.   Но он уже этой ночью умудрился по доброй воле заработать себе врага в виде Руслана Енисейского, что еще глупее он может сделать?   В небольшом темном домике свет горел исключительно в одном приоткрытом окне на втором этаже, слабый, судя по всему, простая прикроватная лампа, возможно, вообще лишь фонарик. Даже Коля, не отличавшийся ни ловкостью, ни умением хорошо ориентироваться в физическом пространстве, отметил наличие какого-то помученного жизнью сандрика как раз под его целью. Никакого садика тут не имелось, ни забора соответственно, и Сибиряков спокойно подошел к дому сбоку. Вроде, задача сложной не была, но в первую попытку, он все равно по-идиотски свалился на траву, не справившись с конечностями от волнения. Крепление издало какой-то тихий, жалкий скрип, когда он уцепился крепче, опираясь ногами о стенку и, наконец-то, он перехватился выше.  Подкрепляемый лишь полной алкоголя наглостью, Коля подцепил дрожащей рукой окно и открыл его полностью, ныряя вперед на подоконник. Неловко, явно не эстетично и не сексуально, ввалился внутрь, жестко ударившись о раму, и параллельно пытаясь стянуть белые кеды. У него даже получилось.   — Какого хрена? … Коля?   Дугар приподнялся на кровати и свет лампы лег на него сбоку, подсветив профиль, блестящие волосы в хвосте и то, как футболка обтянула его тело чуть сильнее при движении. Едва ли это было так заметно, но Сибиряков смотрел во все глаза, искренне недоумевая в расплывчатых мыслях о том, может ли вообще Дугар быть еще горячее, чем есть. Он бы честно упал сейчас, просто от жара внутри. — Коля, что ты здесь делаешь? — Ангарский даже не звучал злобно, хотя, наверное, это было бы даже логичнее. Его голос был взбудораженным, с тенью улыбки в каждом слове и Коле однозначно понравилась такая реакция. — Я… извини, что помешал, — По тому,  как Сибиряков говорил, очевидно было понятно, что он улыбался, хоть разбивай все лампы в помещении и жмурься.   Он оттолкнулся от подоконника, на который присел почти автоматически, и приблизился к кровати. Теперь уже Дугар полноценно сел, видимо собираясь внимать хоть какому-то объяснению.  — Понимаешь, так вышло… Я много думал…, и я решил, что хочу провести эту ночь с тобой.   Возможно, пить все-таки не было таким плохим решением в его жизни. На трезвую Коля бы никогда этого не сделал.  Глаза Дугара заметно расширились, но губы дрогнули, выдавая его с потрохами. Сибиряков сделал еще пару шагов и совсем уперся в кровать.  Ангарский поднял на него голову.   — Разве ты не должен быть с Русланом и всей это компашкой?   Коля резко отмахнулся, мотнув рукой, и как-то совсем скорбно бросил взгляд туда, откуда пришел. Дугар ему уже говорил, что Коле, на самом деле, не место с той троицей. И, конечно, он достаточно быстро догадался, в чем же дело — для него это явно был ожидаемый исход.   — Это… неважно! — Сибиряков опустился на кровать перед ним на все четыре и подполз ближе, давно забив на то, как будет выглядеть: растрепанный, разгоряченный и возбужденный до чертиков, — Я ужасно хочу тебя. Ты понимаешь? Я, наверное, впервые себя так чувствую.   Он перекинул ногу через чужие бедра и оказался на нем сверху. Колотящиеся острые коленки впились в тело, а руки легли на грудину. Возможно, чтобы драматично почувствовать сердцебиение, но также возможно, что чтобы просто коснуться крепких мышц. Ангарский тихо ахнул, когда Коля скользнул всем телом ниже, аккурат под завязки домашних штанов. Не то чтобы Дугар до этого мог представить, что упертость Сибирякова будет предполагать в себе и такого рода желания тоже.  Синюшные глаза Коли лихорадочно блестели в темноте, щеки горели красным на бледной коже и можно было физически почувствовать, как он дрожит, лишь в нескольких сантиметров от чужого лица. Сейчас от возбуждения просто бы сдохнуть, кажется, никакое действие не сможет в полную выразить все то, что хотелось бы.  Пальцы Сибирякова чуть сильнее впились в ткань черной футболки.   — Не хочу думать о том, что будет дальше, — Он нервно выдохнул, его руки скользят выше, к чужому не менее пылающему лицу, — Выйду отсюда — мне конец.   Дугар, явно очень осторожно, обнял его за талию, совсем немного сжимая одежду в руках. Но долго жаловаться никто не собирался.  — Но здесь…с тобой. Я могу забыть о том, что там. И здесь очень хорошо. И мы можем сделать еще лучше.   Коля коротко хихикнул, почти смущенно, его ладони скользнули со скул к затылку, стянув с волос резинку, перебирая их, и скрепились за шеей, уже точно не давая Ангарскому шанса никуда деться.  Но Дугар и не собирался отталкивать его, просто пожал плечами. Желтые глаза сверкнули, когда он склонил голову и хмыкнул.  — Это дело по мн…   Что бы там Ангарский не планировал договаривать дальше — значения это больше не имело. Коля думал о том, как бы прижаться к чужим губам со всей страстью еще на фазе самой идеи. Гребаный синий пиджак, выбранный Кару, полетел на пол первым, еле-еле снимаясь с рук от резкости движений. Рубашку на себе Сибиряков начал расстегивать уже сам, заставив Дугара подавиться рваным вздохом и притянуть его ближе. Бледные ладони скользнули под одежду, щекотливо обводя торс, словно не зная куда деть руки. Коля очень смело задрал на нем футболку и Ангарский уже сам стянул ее через голову, отстранившись на несколько секунд. Они целовались с настойчивой силой, кусая языки и губы, то и дело падая на постель, и обратно поднимаясь, цепляясь друг за друга: за лицо, за плечи, за волосы. Сибиряков сжал чужую ладонь на своих ребрах и откровенно провел ею вниз, уложив на бедро.  — Слушай, а как ты вообще нашел мой адрес? — Честно, Дугару это так уж сильно интересно не было, но раз он уже вытягивал с чужих брюк тонкий ремень, то поинтересоваться стоило.   Коля даже не подумал вслушиваться, только стянул с себя развязанный галстук и откинул его в неизвестном направлении. Ангарский прижался ртом к месту на стыке шеи и плеча. Губы жадно обхватили кожу, засасывая, оставляя мокрый след и Дугар не смог побороть желание сжать зубами.  Ахнув и дрожаще хмыкнув с удовольствием, Сибиряков сильнее сжал в кулаке темные волосы, прижимая ближе, торопя.   — Извини… Я…   — Сделай так еще раз, — Большой палец скользнул к чужим губам, останавливая речь. Дугар сглотнул и осторожно коснулся языком фаланги. Коля почти сипящим шепотом продолжил, — Мне понравилось. Ангарский послушался, опустившись по ключице ниже и почувствовал, как под чужими действиями расслабилась резинка на его штанах. Следом раздался тихий характерный для молнии звук и Сибиряков приподнялся, пытаясь стянуть брюки. Ноги дрожали, мелкая моторика как умение почти пропало из арсенала и Коля недовольно хныкнул, колени разъехались шире, вернув его к точке соприкосновения. Он наверняка знал какой эффект производит. Ткань наконец скользнула с бедер, и они полноценно коснулись друг друга. Чужая кожа казалась еще горячее по всем параметрам, внизу пекло до тряски, влажно и пошло.  Коля прижимался губами к его лицу, оставляя слегка влажные следы на скулах, носу, подбородке и линии челюсти, никак не попадая по губам. Его рука скользнула меж них, и они в унисон рвано выдохнули, чуть не стукнувшись лбами, когда ладонь обхватила и слабо сжала оба члена. Не очень умело конечно.   — Ай.   — Прости! Извини, — Он в извиняющемся жесте склонился поцеловать крепкую шею, очень стараясь пытаться не засмеяться от того, как отчаянно по-идиотски они это делали и как нуждались в этом.   Совсем беззлобно боднув Колю в висок, Ангарский все-таки издал тихий смешок, пытаясь скрыть то, как он превратился в рваный разгоряченный вздох, когда скольжение по плоти возобновилось. Дугар притянул парня к себе за талию совсем близко, утопая в горячем воздухе, настолько густом, что двигаться в нем было почти невозможно, и оторваться друг от друга тоже. Сибиряков двигал рукой резковато, явно торопливо и отчего-то это подводило к концу почти до стыдного быстро. Его плечи дрожали, тело вытянулось в струнку, а сердце билось о грудную клетку изнутри так, что Дугар, с не менее бешеным пульсом, точно мог это чувствовать.  Хрипло дыша, Ангарский упал лицом в чужое плечо, прижимая к себе ослабшего Колю. Кровать жалко скрипнула с попыткой сдвинуться вместе и в итоге они просто легли, все еще подрагивая. Сибиряков, расположившись на чужой груди, чуть приподнялся, с кривой усмешкой глянув на испачканную ладонь.   — Забей, — Дугар махнул рукой и уложил ее на пьяную голову, запустив пальцы в торчащие русые волосы, — Понедельник еще не скоро, отлежимся. Да. Понедельник еще не скоро. Коля однозначно получил лучший ужин перед казнью.  Он размазал сперму по одеялу рядом, чуть не задев оставленную на кровати книгу. Не настолько уж ему было плевать на порчу имущества сейчас. Ангарский лишь шутливо закатил глаза на это и полноценно обхватил его руками. Кончиками пальцев с упоением проведя по татуировке на чужом предплечье, Коля довольно хихикнул и закинул руки ему к шее в ответ.   — Кстати. Ты был моим первым.   И с такой же резкостью и быстротой, с которыми он вломился сюда, он погрузился в сон. Дугар даже не успел спросить с него ничего, опустив полуахуевший взгляд.  — Мило.