yellow eyes

— Чёртовы златовласки! Почему они нас опережают? — взвыла Женя, повиснув на руке Алёны. — Я не знаю, но видимо народ слишком падок на золото, — чуть нахмурилась Алёна, что-то выписывая в телефоне. — Порой даже буквальное, — тихо пробормотала Горе, следя за двумя фигурами на сцене. Дуэт «Golden Hair» крайне быстро начал набирать популярность после выступлений в общественном месте, а именно в переходах самых загруженных станций метро. Две высокие красивые девушки с золотистыми волосами двигались по-разному, но при этому гармонично. Более крупную девушку со спокойной отдачей звали Сашей. Холодные голубые глаза и плавные движения. А худенькую с бешенными отрывистыми взмахами — Тасей. Однако, внимание Горе привлекала именно Саша. Сладкие голоса, томные вздохи и крайне неоднозначные текста. Множественные просмотры в Тиктоке, Ютубе и даже Вконтакте. Всё это смущало и вызывало странные подозрения. Случайно пойманный взгляд холодных глаз, что смотрели чётко на неё и затем крайне нахально подмигнули. Лёгкий румянец побежал по щекам, вызвав ступор на лице Горе. — Женя, а почему они тебе не нравятся? — тряхнув головой, повернула голову к подруге. — Потому что… — Они не-живые, — договорила Алёна вместо Жени. — В каком смысле? — выпучила глаза на них Горе. — Только не говори, что ты не заметила, как они светятся золотом, — строго озвучила Женя. — Ну, — замялась Горе и стало очевидно, что она либо не заметила, либо не обратила на это должного внимания. — Они мертвы. Обе. У них поэтому порой глаза жёлтым светятся. Потому что они с того света буквально, — чмокнув Женю в щёку, сказала Алёна. — То есть вам не нравится, что по сути мёртвые исполнители пытаются отобрать нашу популярность, поэтому мы сидим тут, снимаем их на нашу камеру и делаем вид, что просто помогаем младшим? — Горе крайне скептично уставилась на них. — Да, вот сейчас, когда ты это озвучила, я поняла, какой же это ёбанный бред, — фыркнула Женя. — Быстро ты, обычно дольше, — усмехнулась Горе. — Да, иди ты, — махнула рукой Женя, положив голову на плечо Алёны, которая что-то записывала в заметках телефона. — Что-то сочиняешь? — Горе перевела взгляд на сосредоточенные карие глаза Алёны. — А? Ну типо того. Может дисс на них запишем? — будничным тоном бросила Алёна, словно это какой-то пустяк. — Дисс на золотых? — протянула с сомнением в голове Горе. — А вот уже и название появилось, — легко усмехнулась Алёна. — Блять, — опустила голову Горе, потерев бровь пальцем. Музыка закончилась. Женя подскочила и побежала к камере, чтобы остановить съёмку. Тихое пиканье камеры. Женя осторожно вынула флэшку и протянула бледной руке. Ореховые глаза сверкнули золотистым отсветом, отчего Женя застыла на месте. — Спасибо за сотрудничество, амиго, — лёгкая усмешка проскользнула в голосе Таси, когда она забрала флэшку. — Не за что, амиго, — растерянно ответила Женя, делая шаг назад. Саша лишь молча кивнула и увела за собой Тасю. Да, у них была что-то типо мексиканская тема. Раскрашенные под скелетов лица, рубашки, поверх рубашек платки, банджо. Это выглядело интересно, странно и при этом со вкусом. Шляпы эти. Дверь захлопнулась и Горе отвернулась от неё, поворачиваясь к Алёне. Её взгляд задумчиво прошёлся по маленькой фигуре, что медленно подняла на неё глаза. — Что-то не так? — вопросительное раздалось. — Госпожа Кагебанни, если дать тебе чёрную шляпу и плащ, тебя можно будет назвать Чёрным Ловеласом, — хмыкнула Горе. — А я уже видела её в таком образе, — похвасталась Женя, на что Алёна лишь фыркнула. — Да? И когда же? — подняла одну бровь Горе. — Когда познакомились, — чуть улыбнулась Женя. — Да, я рада, что я тогда с тобой познакомилась. Без тебя всё могло быть по-другому, — подмигнула Алёна. Горе в моменте успела отвернуться, пока не начались эти розовые сопли. Чуть поморщившись, подошла к камере и собрала её в изначальное положение, чтобы можно было забрать с собой. — Санбанни, пошли уже на студию, там что-то придумывать, — хмыкнула Горе, держа в руках, словно это меч, сложенный штатив для камеры в мешке. — Да, давай, — подскочила Алёна, явно нетерпеливо обдумывающая слова или мелодию. — А? Да, погнали, — немного уставше сказала Женя, со скрипом поднимаясь со стула. — Опять по ночам монтировала? — строго спросила Горе, подходя ближе, когда Женя приобняла её за плечо. — Да, — даже не стала врать. Горе лишь нахмурилась, никак не став на это реагировать. Потрепала красные волосы на макушке, ероша их во что-то непотребное, отчего Женя забрыкалась, но куда слабее, чем обычно. Алёна открыла дверь авто и, сев внутрь, завела двигатель. Мощный рык внутренних процессоров вызвал короткий визг Жени, которая забавным образом испугалась. Горе на это лишь поморщилась, но всё же усмехнулась. Сев в машину, они крайне быстро направились на студию, куда так и так собирались. Спокойным шагом они вошли в помещение, которое им принадлежало. Их личная студия. Приятные светлые стены, стенка со звукоизоляцией, соседняя комната со стеклом звукоизоляционным. Стойки с микрофонами. Стулья. Диванчики. Всё, что нужно в общем-то. — Так. Алёна, показывай, что получилось, — Горе требовательно постучала пальцами по столу. Алёна без слов протянула телефон. Та углубилась в текст. Бормоча под нос некоторые строчки, Горе крайне спокойно изучала написанное в телефоне. — Вступление про золото, это как обозначение против кого на самом деле это ответка, да? — ухмыльнулась Горе, поправив волосы. — Ну да. А что, тебе не нравится? — подняла брови Алёна. — Нахожу это нестандартным, вот и всё, — буркнула Горе, чуть нахмурившись. Крайне долго они сидели и выясняли, что лучше подправить, что подрихтовать, а что и вовсе убрать. Споры до хрипоты, бешенные взгляды карих глах, ахуевающая Женя — всё это было типичной атмосферой их студии звукозаписи. — Удар расплавит голд! — резво озвучила Женя. — Элевэйт даст вам дар! — крикнули в микрофон все трое. — Да, всем, кто не олд, — бодро пропела Алёна. — Присоединяйся на удар! — рыкнула Горе до того грозно и идеально, что этот дубль так и решили оставить. — Терпеть вас не могу, аж неприлично, — сладко прозвучала Алёна. — Так может сразимся, как обычно? — бойко продолжила Женя. — Я нанесу вам сокрушительный удар! — махнув кулаком куда-то в сторону, выкрикнула Горе. — Получите скромный дар! — чётко зачитала Алёна. — Да, это удар! — слишком радостно прозвучала Женя. Потерев лоб, Горе повернулась назад, чтобы посмотреть, почему на студии так тихо. Женя лежала на диване, отвернув голову куда-то в сторону спинки дивана, раскидав руки в разные стороны. Алёна же очевидно дремала рядом, облокотившись на спинку и боковую часть дивана. Сохранив проект, Горе поднялась со стула. — Бля, жопа отваливается, — тихо зашипела Горе, поглаживая поясницу. Со скрипящими звуками взяла пледы и укрыла двух маленьких обалдуек. Выключив свет, скрылась в отдельной спальной комнате. На часах показывало три ночи. «Это мы ещё быстро». «Обычно дольше». То ли общая ненависть, то ли просто их собственная злость сыграла на руку, не понятно, но и текст, и вокал, и мелодия. Горе успела что-то там свести и даже сохранить, но только потом надо будет послушать этот кошмар. Лёжа на постели, Горе ощущала щекой прохладную ткань наволочки подушки. Всё постельное бельё было немножко холодным, пахло приятно свежестью кондиционера и ощущалось кожей, как что-то нежное. Устроившись поудобнее, Горе крайне стремительно отрубилась. Снов не было, была лишь чернота. Она была бесконечной. Мозг никогда не запоминает что-то в данной фазе. А потом пришёл сон. Большие жёлтые глаза смотрели на неё. Горе чувствовала себя маленькой точкой, на которую смотрят два больших ярких светила. Показалась большая, просто огромнейшая фигура Саши. Она уменьшалась с каждым шагом. И вот пару мгновений спустя перед ней стояла Саша. Весь аутфит на ней был чёрным, что добавляло тревоги. Посмотрев на собственные руки, Горе увидела белые рукава. — Да, я смотрю, мы с тобой Инь и Ян, — усмехнулась Горе, покрутившись на месте. — Ты меня не боишься? — Саша грозно сверкнула жёлтой вспышкой в глазах. — А должна? — спокойно ответила Горе. — Я же не-живая. Люди нас любят и бояться, — Саша стащила с головы шляпу. Пока Саша растрепала свои обычно золотистые локоны, Горе смогла увидеть их настоящий цвет. Русый. И глаза у Саши не золотистые вовсе, а голубые. Увидев это беззащитный взгляд, Горе замерла. — Неужели у вас так всегда было? — с лёгким беспокойством в голосе спросила Горе. — Как? Я родилась по ту сторону. Я всегда такой была. И я не знаю способов, которые помогли бы мне исправить собственную природу, — закусив губу, сказала Саша, отвернувшись. Горе вздохнула. Возможно они были неправы в своей ненависти к золотым. Но видеть ту, которая тебе вроде и нравится, а вроде и нет в таком состоянии всё равно неприятно. — Тебе не бывает одиноко? — задала крайне рандомный вопрос Горе. — В смысле? — недоумевающе уставилась на неё Саша. — Ну вот Тася тебе кто? — серьёзно посмотрела на неё Горе. — Сестра. — Сестра? — удивилась Горе. Как она могла пропустить эту информацию, считая тех парой любовниц, а не родственников? — Ну да, наши прабабушки Карна и Желя — сестры друг другу, — растерянно пробормотала Саша, чуть нахмурившись. — Афигеть. Нашлись же храбрецы, благодаря, которым вы появились на свет, — ответ Горе звучал шокированно и даже немного булькающе. Саша фыркнула, вновь закрывшись. Горе утешающе положила свою горячую ладонь на холодное плечо Сашки. Чуть сжав его, Горе склонила голову. — Горе, твою мать, проснись! — раздался странный окрик и сон оборвался. Раскрыв глаза широко, Горе уставилась в потолок. Перед глазами замельтешили красные волосы. — Женя, твою мать, угомонись! — рявкнула Горе, крайне резко поднимаясь на постели. И только опустив взгляд, Горе поняла, почему они так беспокоились. Красные пятна на свежем белье и руки перепачканные кровью. Выглядело крипово. Во всем теле была слабость, которая не ощущалась под действием адреналина, а во рту стоял мерзкий металлический привкус. — Горе, это не нормально, нам надо отдыхать, — обеспокоенно защебетала Алёна, помогая Горе встать с постели. — Может в отпуск тогда махнём? — предложила обессиленная Горе, повисая на плече подруги. — Рада, что хоть кто-то поддержал моё предложение! — раздражённо кинув взгляд на растерянную Женю, Алёна мило улыбнулась Горе. В туалете Горе медленно приходила в себя. Но ничего не нашла. Откуда пошла кровь и почему нет её следов там, откуда она могла пойти. Прополоскав рот, Горе умылась и всё же выползла оттуда. Женя, как верный товарищ, подставила своё плечо уставшему лидеру. Алёна распаковывала готовую еду и ставила всё на столик рядом. Принюхавшись, Горе слабо улыбнулась. — Ох, чувствую запах суши, — едва заметная улыбка появилась на губах Горе. — Да, это чтобы ты подкрепилась, а то выглядела ты до уборной, как будто прямо тут откинешься, — фыркнула Женя, но всё равно помогла сесть той на стул. — Спасибо тебе, дорогая Женя, что так любезно оказала мне помощь по подставлению плеча, — пусть и звучало это слегка саркастично, но всё равно Горе была искренне благодарна той за это. — Всегда пожалуйста, фиолетовоголовый лидер, — хихикнула Алёна, ероша той помятую причёску. Горе зафыркала, но сопротивляться не стала. Им действительно нужен был отпуск. И сейчас хотя бы на недельку это не было бы лишним. — Твои ванильки проведут время наедине, не скучай, — усмехнулась Алёна, обнимая Горе в зале аэропорта. — Та чо мне скучать, я в Москве останусь, — приобняла Алёну в ответ Горе. — Если что, заходи в нашу квартиру. Ну вдруг станет грустно, — ухмыльнулась Женя, подмигивая Горе, так же приобнимая её. — Да, я вас тоже очень люблю. Так прощаетесь, словно вы назад не вернётесь, — нахмурилась Горе, но всё же обняла Женю. — Вернёмся, не переживай, — прижалась сильнее Женя. — Пожалуйста, не умирайте, — Горе поцеловала Женю в волосы, смотря с каким-то беспокойством во взгляде. — Всё будет хорошо, подсолнух, — улыбнулась Алёна, поцеловав ту в щёку. — Я хочу в это верить, — мягко ответила Горе, провожая их взглядом. И тогда она даже не подозревала, что видит их последний раз. — В смысле их самолёт не долетел? Настя, что это значит? — растерянно прозвучала в трубке телефона Горе. — В прямом. Считается без вести пропавшим. Возможно упал и разбился. Пока нет точной информации, — засопела в трубку Настя. — Ну… — Ты потом перезвони, как появится новая информация, — в голосе Горе возникла неподдельная дрожь. Тёплый солнечный день. Горе сидела на улице за столом одна-одинёшенька. Попивала свой холодный кофе. Думала, куда же пропали её девочки. Живы ли они. Грудь раздиралась от беспокойства. Было больно. Новость об их гибели вполне могла бы довести Горе до нервного срыва. Чья-то холодная рука с голубым маникюром чуть не довела её до состояния сильного испуга. Горе аж подпрыгнула, когда кто-то коснулся её плеча. Громко сматерившись от страха, Горе подняла голову и уставилась в голубые глаза напротив. — Привет, — Саша выглядела очень спокойно для не-живой девушки. — Привет, — угрюмо буркнула Горе в ответ. — Я слышала, две из трёх элевейтов пропали без вести, — спросила Саша, больше в воздух, чем для проверки у Горе. — Ага, два дня уж, — ответ Горе звучало грустно. — Я уже отправила Тасю за ними, — хмыкнула Саша, садясь рядом. — В каком смысле? — подняла голову та. — Мы умеем воскрешать людей. Но ценой вот этого золота, — махнула та на себя. — Хочешь сказать, они умерли? — растерянно заморгала Горе. — Я этого не говорила. Просто на всякий случай. Она их найдёт и вернёт домой, я это пытаюсь сказать, — уточнила Саша. — Несмотря на то, что мы вас все трое недолюбливаем, я действительно рада тому факту, что вы такое можете, — повернулась к Саше лицо Горе. — Я в курсе, это было слишком очевидно, — кивнула Саша и затем внезапно тепло улыбнулась Горе. — К тому же это очень нам льстило, если так пошло, — усмехнулась Сашка, сев к той ближе. Но Горе не нужны были насмешки. Ей нужна была поддержка и тепло. Поэтому она налетела на Сашу, обнимая её, утыкаясь щекой в плечо. Растерянный вдох Саши и приятный запах мёда от русых волос. Тепло от кожи и тихое спокойное биение сердца. Всё это помогало ей заземляться. Только через три дня смогли найти Санбанни. Они были не в лучшем состоянии. У Жени была травма плеча. А у Алёны небольшое сотрясение. Им нужно было время на реабилитацию. Горе сорвалась и поехала туда. Саша не стала случайным попутчиком. Она отправилась, опасаясь за очень ловкую Горели. — Что с ними? Как они себя чувствуют? — Горе стала трясти Тасю. — Отпусти меня, горемычная, — расхохоталась Тася. Глаза Таси сверкнули золотым блеском и Горе, отпустив плечи Таси, сделала шаг назад, врезаясь в Сашу. Та её лишь слегка приобняла. — Живые. Женю проткнуло насквозь прямо в середине тела. Я конечно помогла зарастить травмы, но от дёрганности её это не спасёт. Руку зарастить не смогла. У Алёны была сильная травма головы. Смертельная точнее. Голова раскололась, как арбуз. Череп помогла зарастить и чуть восстановила мозг, но от сотрясения это не уберегло, — описание было кратким и неприятным, но от него не выворачивало. — Главное, что ты смогла их спасти, что они вообще живы, — горячая благодарность выливалась из Горе в виде потока слов. Она вновь подошла к Тасе, но не чтобы обнять. Та даже понять ничего не успела, когда та кратко прижалась к её губам, а после быстро отскочила назад. Саша лишь нахмурила брови. — Это я так выражаю благодарность, — чуть смущённо выразилась Горе. — Первый раз вижу, чтобы Тася была так сильно удивлена, — усмехнулась Саша, не став устраивать сцену, вместо этого подколов сестру. — Может потому что, меня ещё никто ни разу не целовал в знак благодарности?! — фыркнула Тася, явно сердясь в голос. — И неизвестно, когда они проснуться? — спросила Горе, смотря на Тасю блестящими глазами. — Пока нет. Только не плачь, пожалуйста, — протянула пачку салфеток ей. — Спасибо. — Вы чо реально написали эту срань про нас? — расхохоталась Тася. — Чо сразу срань! Ты — задница, запомни! — фыркнула Женя, смиренно принимая поцелуй от Алёны. — Эй, а мне поцелуйчик? Я что не заслужила? — обиженно мявкнула Тася. — И тебе поцелуйчик, моя золотая, — усмехнулась Алёна, поцеловав и её. — Как удобно, когда есть затычка для такой язвы, как Тася, — улыбнулась Саша, поглаживая Горе по волосам. — Даже две, — лениво протягивая гласные, озвучила Горе, лёжа на коленях Саши. — Божечки, какие у тебя балдёжные пальцы, я не могу, — тихо замурлыкала Горе, ощущая как та стала массировать её голову. — Ты только сейчас это поняла? Неужели, Саша тебя не показывала полную их силу? — звучало это невинно, но с учётом того, какое у Таси было выражение лица, там был очевидный подвох. — Так говоришь, как будто твои пальцы хуже, — фыркнула Горе. — В смысле? Ты что проверяла? — прозвучало высоким голосом от Жени. — Неа, — улыбка была спокойной и расслабленной. — Тася, блин! — прикрикнула Саша, хлопнув ту по кудрявым золотым волосам. — Вот так и распался дуэт «Golden Hair», всем спасибо за внимание, — пропела Алёна. Но Тася крайне ловко смогла заткнуть ту. Губами можно было перекрыть кислород одной вредной маленькой певицы, что любила петь в рандомные моменты жизни. Горе молча подняла брови и посмотрела на Сашу манящим взглядом. Та чуть улыбнулась и тоже поцеловала её в губы, но коротко, опасаясь её задушить. — Расслабься, золотце.