Температурная любовь

Первая мысль, такая горькая и заставляющая дышать прерывисто, ударила в голову Оскара как приговор: “Пропущен день практики”. Он ненавидел себя за слабость, за то что поддался давлению Ландо и ушел вместе с ним в гостиницу. Думать о том, как отреагирует Зак на такую выходку даже не хотелось, несмотря на то, что ему стало гораздо лучше. Стоит ли вообще открывать глаза? Пиастри не хотел быть наивным и думать, что Ландо Норрис, золотой мальчик Макларен, будет ждать его пробуждения и пропускать практику, но внутренняя, какая то отчаянная, надежда, шептала, что он бы остался. Ради Оскара, выполняя свое обещание и наконец то забывая про чертов кубок. Выбирая не свою мечту за которой он гнался так долго, а идиота-напарника, который не может во время уикенда уследить за своим здоровьем. И это было совершенно точно эгоистично и неправильно. Они все здесь для того, чтобы гонять и вырывать победы, к чему вообще жалеть своего соперника, который всего лишь ходит в таком же цвете, что и ты? Пиастри мог бы быть виртуозным тревожником и валяясь на кровати гостиничного номера генерировать разного рода ситуации, оплакивая какие-то непонятные внутри чувства, но всю драматичность момента испортило касание ко лбу и шелест одежды. Оскар замер и приоткрыл один глаз, чтобы убедиться, что это не галлюцинации на почве температуры или странное проявление тактильного голода. Но нет, перед ним стоял сонный, взъерошенный, абсолютно помятый, но довольный Ландо, с кружкой чего то вкусно пахнущего. Заметив, что Оскар открыл глаза Норрис улыбнулся еще мягче, оставляя в стороне кофе: - Привет, соня, как себя чувствуешь? - иногда Пиастри не понимал от какой солнечной батареи заряжается его напарник или что он там себе подмешивает в “Монстр”, чтобы ходить с утра, как в жопу ужаленный. Но сейчас увидеть чужую улыбку было даже как то приятно. Потянувшись на кровати, ощущая как мышцы протестующе ноют, Пиастри сел удобнее и кивнул. - Хорошо. Стало гораздо лучше. - прикусив губу Оскар какое то время просто разглядывал свои пальцы, пытаясь сформулировать нормальное предложение. В голове хаотично всплывали вопросы: почему ты здесь? ты уходил? ты это специально? Но ничего из этого он просто не мог озвучить. Ландо же прекрасно распознавал, когда Пиастри начинал слишком громко думать и в какие моменты стоит его вытаскивать из своей головы, чтобы он не надумал лишнего. - Рад слышать. Температура наконец то снизилась, поэтому я думаю на третий день практики можно будет тебя выпускать. Зак сказал, чтобы я не торчал здесь, но я случайно уронил телефон и не расслышал, так что отдыхаем, Оск. Я еще заказал еду в номер, но может ты еще что-то хочешь? - Пиастри пытался переварить все, что ему говорил Ландо, но в итоге выставил руку, прося замолчать. - Давай-ка помедленнее, в смысле, пропустить второй день практики? Я не собираюсь пропускать еще и второй день! - Ландо хотел бы утешить Пиастри и сказать, что дни практики иногда не так важны, но Оскар уже сам повернул голову к часам и увидел послеобеденное время второго дня заездов. Его взгляд моментально потяжелел, а сам пилот словно закрылся от ситуации, пытаясь проанализировать как лучше всего провести работу в пятницу, чтобы минимизировать все, что он пропустил за эти дни. И ведь Ландо, говнюк такой, мог бы и разбудить его. Если думать дальше, он мог съездить, пока Пиастри спит, и откатать свой день. Но глядя на Ландо он видел только то, что парень сам только проснулся. Он слишком хорошо знал привычки Норриса и тот не позволили бы себе поехать в паддок настолько неряшливым. Он мог бы не спрашивать очевидные вещи, ненавидя в большей степени, когда люди уточняли очевидное, но не озвучить то, что крутилось в голове было выше его сил: - Почему ты остался? Почему пропускаешь вместе со мной второй день практики, разве тебе не важно больше времени провести за болидом, выявляя проблемы и подстраивая настройки под трассу? - Ландо молчал. Не было ни привычной дерзости, ни запала с которым он тут рассказывал как они проведут день, ни улыбки. Он словно сдулся от вопросов и пытался найти ту грань, которую приемлемо будет рассказать и это пугало. Оскар не был готов услышать то, что хочет озвучить его напарник. Он чувствовал, что это разрушит абсолютно все между ними и если он хочет оставить эту треснувшую кружку, лучше закрыть чужой рот, а еще лучше выгнать Ландо, чтобы не было соблазна узнать, что же все таки случилось. Присев рядом, Норрис как то слишком уж неловко взял чужую руку, чуть сжимая, а после едва слышно выдохнул: - Ты попросил. - Что? - Оскар не понимал абсолютно ничего, он хотел либо сбежать, либо оттолкнуть этого придурка, у которого явно внутренние тайминги сломаны, потому что ну как можно не понимать, что сейчас явно не самое удачное время, чтобы говорить какую то хрень. - Ты попросил остаться и я остался, Оск. Поэтому меня нет на втором дне тестов. Я не мог… нет, не так, я не хотел уезжать, пока ты здесь один, поэтому я остался. - Пиастри казалось, что его мозг отключился. Может быть где-то в идеальном мире, где бегают пони (или это был единорог?) со шлема Карлоса Ландо и правда бы остался. Выбрал его, несмотря на все ссоры и возможно бы выбирал всегда. Еще одна причина по которой очень тупо называть Оскара бесчувственным - его реакции на Ландо. Норрис вполне мог бы быть самым сильным наркотиком, от которого зависимость проявляется моментально. И ведь он был зависим: от чужих эмоций, что хотелось впитывать, словно он одна большая губка, от постоянных мыслей о том, насколько же это правильно, что они вдвоем против целого мира. И сейчас Норрис смотрел на него так преданно и виновато, заставляя поверить каждому слову. Броситься в это с головой и забыть, что между ними была эта незримая стена, вся исписанная то ли признаниями любви, то ли матами. Пиастри еще не решил насколько он на самом деле обижен. Поэтому уставившись на Ландо он мог лишь моргать и думать. Ландо замялся. Возможно все это было слишком много для одного Оскара и стоит найти переключатель и отвлечь Пиастри. Вдруг если ему внезапно бросить косточку он побежит за ней, а не будет пялится на Норриса, словно на его лице огромными буквами написано “идиот”. - Надо же, остался. И даже про кубок свой дурацкий не вспомнил. - усмешка не могла передать всей той бури, что сейчас бурлила где-то глубоко внутри, но это было единственное, что могло выдать весь его настрой. Как долго они сражались друг с другом? Почему они вообще пошли против, когда где-то там бешеный Макс пожирал баллы, словно они были пиццей во время строгой диеты, а ты снова соблазнился ароматом, где Феррари внезапно коллективно поумнели и привезли настройки, которые начали работать для пилотов, а не против. Где серебряные стрелы точили наконечники уже представляя, как оранжевые пятна влетают в стены и не мешают забирать всецело подиум для прогулки двух моделей. Они должны были быть друг за друга, быть напарниками. Но это было не то, что так терзало изнутри. Ландо привлекал внимание. Он сиял так сильно, что сжигал все вокруг, а Оскар всегда был рядом. Признаться даже самому себе, что оставаться рядом хотелось не потому что они напарники, было невыносимо и он мог лишь выстраивать стены и продолжать показывать клыки, лишь бы огонь не коснулся сердца, оставляя лишь пепел. Он просто не выдержит, развалится прямо в болиде, так и не дождавшись стартовых огней. - Ты должен был уйти, нет смысла оставаться рядом просто, потому что, я попросил. Подумай сам, мы соперники. Мы сейчас сражаемся за кубок и если есть возможность ты должен вырывать возможности. Тебе повезло, я заболел, дал тебе карт бланш, а ты остался. - на Ландо лица не было. Казалось, что это сейчас не мир Пиастри перевернулся вверх дном, как у чертовой Алисы Кэрролла, а у Норриса попадание прямо в сердце, на пораженье. - А ты бы ушел? Оскар блять Пиастри хватит вести себя как говнюк и скажи мне, ты бы ушел, если бы я, страдая от лихорадки, попросил тебя, именно тебя, остаться? Когда я так уязвим? - Оскар замер. Он не знал, что ответить, хотя первая мысль сказала все за него. Он не мог озвучить это и сделать все еще более странным. Подумайте, они два придурка облаченные в красивые обертки под названием “пилоты Формулы 1”, те кто идут против системы, но для всех прикрываются красивыми буковками “папайя правила”. На камерах играют в лучших друзей, но стоит остаться один на один и они две неприступные скалы. Разве они могут вот так взять и признаться, что ближе то рядом и нет никого? Все те подставные девушки лишь красивая обложка их бренда. Даже их имена полностью исчезли под витиеватыми шрифтами, обретая смысл лишь, когда их кто-то шепчет, такой далекий и близкий одновременно. Оскар устал. Устал врать, что не хочет быть как можно ближе. - Нет. Я бы не ушел. Не ушел, потому что, каким бы приставучим засранцем ты не был, я хочу заботиться о тебе. Я мечтал работать с тобой еще до того как познакомился, кинул команду, которая предложила мне контракт, как только появилась возможность перейти в Макларен, я все еще хочу быть для тебя не просто напарником, поэтому мне было бы плевать на гонки, я бы остался. Пошел бы по стопам Марка, который утонул в Феттеле и остался, потому что, твои просьбы для меня не просто звук. Да не нужен мне на полку этот красивый кубок ценной, где ты, пытаясь косплеить Льюиса, говоришь, что мы даже не друзья. Ты это хотел услышать? Хотел увидеть насколько сильно проросли во мне все эти чувства будь они неладны. А сейчас бери свое кофе, задницу горящую поднял с кресла и вперед. - Ландо слушал этот монолог не прерывая. Он впервые видел Оскара таким и не хотел спугнуть возможность услышать больше. Но с каждым новым словом осознание накрывало с головой. Они ходили вокруг да около, путаясь в понятиях, не пытаясь даже осознать что между ними, но все было так очевидно. Ландо пялился на своего напарника, Оскар пялился в ответ и стоило им ощутить импульс они тут же начинали рычать, потому что боялись. - А еще сам ты говнюк. - Норрис моргнул от внезапно прерванной мысли и рассмеялся. Так громко и истерично, что впору вызывать скорую. Оскар предпочел больше ничего не говорить от греха подальше. Вдруг он сейчас подскочит и начнет буянить, а номер то все таки оплачивается командой, если они его испортят, Пиастри заставят платить со своего кармана. Но Ландо даже здесь отличился. Он просто пересел на кровать Оскара и заключив его лицо в ладони наклонился и поцеловал парня. Так нежно и одновременно с напором, что все мысли исчезли за одно мгновение. Оскар не понимал, что делать, он просто автоматически обнял наглеца и ответил. Возможно то, что он притянул к себе Ландо всего лишь случайность, да и если вас кто-то целует куда проще, когда вы находитесь близко. Так чтобы голову повернуть под правильным углом и надавить на поясницу сильнее, шумно выдыхая от касания к уху, которое Норрис так восхитительно поглаживал. И уже все равно, что Оскару не мешало бы принять душ, а еще он болеет и Ландо может подхватить заразу. Хотя этот парень сам был той еще заразой, самой приставучей от которой не найти лекарства. Отстранившись друг от друга, пытаясь осознать все происходящее, Ландо зачесав волосы назад вдруг выдал: - Любовь. - Что? - Между нами температурная любовь. - хохотнув, Норрис снова взял чужую руку и приложил к своей щеке, потираясь словно какой то котенок. - Я думаю, что ты мне нравишься. Не знаю точно ли это любовь или ты заразил меня своей лихорадкой, но я хочу попробовать полюбить тебя. - Оскар невольно рассмеялся, ощущая как где-то внутри его сердце тонет в этой сахарной нежности к самому невозможному человеку на свете. - Что ж, ты мне тоже нравишься, Норрис. Не уверен, что это не эффект моей болезни, но давай попробуем? Посмотрим, будет ли мое сердце продолжать стучать так бешено, пока ты рядом. - это стало обещанием. возможностью осознать все, что между ними происходило и принять странный ритм их взаимоотношений. Кто знает, может быть в будущем они разойдутся или найдут в друг друге то, что давно и неосознанно искали. А пока им стоит простить друг друга и принять, что на трассе они два кретина без тормозов. Как собственно все пилоты Формулы 1. - А целоваться будем? - Боже, Ландо, дай мне в душ сходить, я болею!