Разговаривать с Иисусом привлекательно

В первую ночь Робин подшучивал над младшим братом, когда Мустанг сказал, что Гвен не может спать с ними. Его брат, вероятно, думал, что всё будет как в тех мыльных операх, которые они смотрят с мамой: одна кровать (хотя на самом деле их много), и все будут спать, обнявшись. Но, разумеется, Финни не собирался позволять своей младшей сестре спать в одной кровати с гормональным, глуповатым мальчишкой. А вот Робин вполне может думать, что это как в мыльных операх, потому что, несмотря на наличие множества кроватей, они с Финни спят вместе. Ему плевать на мнение окружающих, так что если Мандо или эта невыносимая блондинистая сучка что-нибудь скажут про то, что они спят вместе, у Робина есть целый список причин, почему в Библии нигде не сказано, что гомосексуальность — грех. А вот лицо Барбары вполне можно считать грехом. Во вторую ночь, после того как Гвен приснился ужасный кошмар и она буквально сломалась от него, её привели спать к ним, и каким-то образом младший брат всё-таки добился своего — Гвен легла рядом с ним. Комната большая, и Финни, как слегка ревнивый старший брат, которого откровенно раздражает сопляк, пытающийся ухаживать за его сестрой, был немного резок с Эрнесто и решил лечь на одну койку дальше от него. Честно говоря, Робину поведение Финни кажется забавным — особенно потому, что его младший брат ужасно неуклюж, и Робину нравится наблюдать за неловкими попытками Эрнесто добиться принятия со стороны Финни. Брат даже просил у него совета, и Робин, как настоящий хороший старший брат, не дал ему ни одного. Так что Робин ложится рядом с Финни, и они немного шепчутся. — Эрни слишком застенчивый, чтобы перейти границу, не волнуйся. Он даже не знает, как флиртовать. Финни вздыхает и прижимается к его боку. С тех пор как они выбрались из того подвала три года назад, они стали неразлучны как никогда. Робин давно сбился со счёта, сколько раз они тайком выбирались из дома, чтобы увидеться после кошмара или просто потому, что не могли быть одни. Они провели две недели (Робин — почти два месяца) взаперти в том отвратительном, вонючем подвале. Они спали вместе на старом, неудобном матрасе, цепляясь друг за друга изо всех сил — так же, как и сейчас. — Ну прости, что я переживаю из-за того, что твой брат хочет встречаться с моей сестрой. Я вообще-то видел, как он рос, — говорит Финни. Робин усмехается и слегка пинает его по голени. — Вообще-то я тоже видел, как Гвен росла, и я из-за этого истерик не закатываю. Финни пинает его в ответ. — Просто смирись. Ты не хочешь, чтобы твоя сестра взрослела и начинала встречаться с парнями. Если бы у меня была сестра, я бы чувствовал то же самое. Финни закатывает глаза, а его рука скользит под простынёй и ложится Робину на талию. — Ну… есть ещё маленькая деталь: он всё-таки твой младший брат. — Могло быть и хуже. Представь, если бы это был Мэтти. — Робин! Даже в шутку так не говори! Робин смеётся и целует его в щёку. — Прости, прости, bonito, — он тоже обнимает его, и тепло тел ощущается просто невероятно на фоне снежной бури за окном. — Я просто говорю, что мой брат лучше, чем какой-нибудь ещё больший идиот. — Ты считаешь своего брата идиотом? — Иногда… Финни слабо улыбается и целует его в губы. Ох, как же Робин хотел бы остаться с ним наедине. Они устраиваются поудобнее и желают друг другу спокойной ночи, когда слышат, как их братья и сёстры переговариваются. — Это было по-настоящему? — шепчет Эрнесто, но Робин слышит его отлично. — Что именно? — спрашивает Гвен. — Ты правда так разговариваешь с Иисусом? — Да… А что, это странно? Ну, Робин видел, как Финни разговаривал по телефону с мёртвыми, так что для него это не странно. А его брат уже несколько лет увлекается паранормальным. Робин сомневается, что Эрнесто это смущает — особенно учитывая его отчаянные попытки привлечь внимание Гвен вот уже два лета подряд. — Нет. Совсем нет… — говорит Эрнесто. — Мне это кажется привлекательным. Робин и Финни молча переглядываются. Его парень выглядит так, будто только что откусил лимон, а Робин изо всех сил закусывает губу. Честно говоря, Робин сначала пытался давать Эрнесто советы, но брат ничего не понял, и он перестал. Если судьба захочет, чтобы у его младшего брата появилась девушка — это случится. Робин будет тихим наблюдателем, готовым посмеяться. — Тебе кажется привлекательным то, что я разговариваю с Иисусом? Вопрос Гвен делает ситуацию ещё более неловкой. У Робина уже горят уши от испанского стыда за брата, а Гвен только усугубляет. Эрнесто говорит Гвен, что его мама — католичка и была бы рада, если бы он встречался с девушкой, которая молится, и всё в таком духе, что, по мнению Робина и по раздражённому виду Финни, вообще никак не помогает его брату. Робин искренне восхищается смелостью Эрнесто признаться, что ему нравится Гвен — особенно после двух лет намёков и хождения вокруг да около. — Мы встречаемся? — спрашивает Гвен. — Э… я хотел сказать, ну… — Ты считаешь меня хорошей христианкой? — Да… а почему нет? Честно, это худший флирт, который Робин когда-либо видел в своей жизни, а он с детства смотрит мексиканские мыльные оперы с мамой. — Моя мама тоже была христианкой. Папа не хотел воспитывать нас через церковь, и я задавала много вопросов. Когда его не было рядом, она отвечала. — Она знала о твоих снах? — Я унаследовала их от неё. Это сводило её с ума. Я боюсь, что со мной будет так же. Робин понимает страх Гвен — он видит это каждый день рядом с Финни. Хоть его парень и уверяет, что всё в порядке, Робин знает, что это не так: Финни ненавидит телефоны, и звук звонков заставляет его вздрагивать. Робин пытался говорить с ним об этом, но Финни часто закрывается, и Робин не собирается давить — когда его парень захочет поговорить, он будет рядом. — С тобой этого не случится, — обещает Эрнесто с такой убеждённостью, какой Робин от него ещё не слышал. — Ты слишком сильная для этого. Ну, брат уже справляется лучше. Это хотя бы минимальная компенсация за признание, что разговоры с Иисусом — это привлекательно. Хватка Финни вокруг Робина слегка усиливается, и Робин смотрит на него с улыбкой. Если это продолжится, у Финни случится инсульт, но Робину это ужасно нравится, и он очень хочет посмотреть, как далеко зайдёт Эрнесто, так что Робин молча подаёт ему знак (умоляет его). Финни закатывает глаза, но, кажется, соглашается, надувшись. Сейчас он выглядит как тот Финни, которого Робин помнит — до подвала. Но Робин любит его не меньше и таким. Финни стал жёстче, чем раньше. Он часто раздаёт тумаки направо и налево, что Робину кажется чертовски горячим, и он всегда в первом ряду, подбадривая своего парня. Он его этому научил! Финни теперь ещё и гораздо выше его, и у Робина есть маленький фетиш на разницу в росте между ними. А кто бы не имел? — Ты не считаешь меня странной? — А что плохого в том, чтобы быть странной? — тихо отвечает Эрнесто. Робин просто молится, чтобы Эрнесто всё не испортил. Честно говоря, брат справляется довольно неплохо. Робин даже удивлён. Когда же он скажет что-нибудь настолько тупое, как табуретка? — Я странная, как моя мама. — Вы были близки? — Да… Я думаю о ней каждый день. Я всё ещё отчётливо помню её лицо. Она была красивой. Робин видел фотографии мамы Финни много раз и встречал её, когда был ребёнком, но не очень хорошо помнит её лицо. Зато помнит, что Хоуп всегда была к нему добра. И да — Хоуп была очень красивой, и её дети унаследовали эту красоту. Из них двоих Финни больше похож на мать — с более чёткими, мужественными чертами лица. — Я думаю, ты красивая, — признаётся Эрнесто. Оба подростка замолкают, и Финни слегка высвобождается, приподнимаясь. Робин делает то же самое и успевает увидеть, как они вот-вот поцелуются. — А я? — спрашивает Финни. — Ты считаешь меня красивым? Его парень больше не выдержал и решил вмешаться — к огромному огорчению Робина. Он и сам мог бы ответить на этот вопрос: да, Финни очень красивый, спасибо. — Финни, ты кусок дерьма! — Гвен вскакивает и кричит на брата. — Ты всё это время подслушивал? — Ну… — Финни вздыхает и трёт переносицу. — Я вообще-то никуда не уходил, так что выбора у меня особо не было. Робин больше не может сдерживаться и начинает смеяться. Эрнесто орёт ему, чтобы он заткнулся, но Робин игнорирует его и снова ложится рядом с Финни. — Я же говорил тебе, что Duran Duran — это свидание, — говорит Финни сестре. Ах да, Эрнесто работал каждые выходные, чтобы купить два билета. Это было мило, вообще-то. — Если моя сестра и согласится на твоего брата, то исключительно из жалости… он ужасно флиртует. — Чудо будет, если она вообще продолжит с ним общаться после этого… — Заткнитесь, идиоты! — кричит Гвен. — Вы флиртовали десять минут, и мы вообще ничего не сказали, — отвечает Финни. Гвен кидает в них кроссовок, который ударяется о край койки. — Если ты когда-нибудь скажешь, что разговоры с мёртвыми — это привлекательно, я с тобой расстанусь, Ареллано. Робин усмехается. — Я бы никогда такого не сказал. Ты думаешь, я настолько плох в флирте? — Хватит! — умоляет Эрнесто, явно на грани слёз от стыда. Робин точно не даст Эрнесто забыть этот момент.