Powerful

Лес никогда не расскажет гостю о себе, пока не пройдёшь в самую глубь. Пока не познаешь: кому открыты тропы, а кто обречён заблудиться в четырёх деревьях. Пока не увидишь собственными глазами тех, кому лес служит домом, а для кого — могилой. Тэхён не из трусливых, но рассчитывать на удачу — не привык. Родная мать, если понадобится, перережет горло. Что говорить о лесе, не имеющего хозяина. Его деревья раскиданы на площади в шесть миллионов квадратных метров. С северной стороны закрыт горами, а в себе прячет реки, болота и редкие цветы. Но самое главное — эльфов, для которых благоволит природа. Она до последнего будет испытывать твоё сердце на гниль, выпьет силы, как дорогое вино, и только после, если останешься жив, покажет дорогу к своим детям. Тэхён не из трусливых, но принимает заказ с тяжёлым сердцем. Не хочет рисковать там, где шанс на выживание минимальный. Где нет чёткого плана действий. Но состариться в темнице — радует куда меньше. Одна ошибка и стража так невовремя поспела, схватив Тэхёна с поличным. В его карманах — браслет из белого золота, усыпанный сапфирами. Ему обещали приличную сумму, с которой бедная жизнь сотрётся из памяти. Больше никаких крыс в обнимку, протухшие овощи на ужин. Только укради браслет из спальни принцессы — и вот она райская жизнь, как и раньше. Но стражник, к кому Тэхён успел втереться в доверие распускает пьяный язык, отчего мешок золота остаётся в мечтах, пока колени прижаты к каменному полу в поклоне перед самой принцессой. — Значит, это ты наследник семьи Ким? — Принцесса сидела на троне одна, пользуясь отъездом родителей в соседнее королевство. — Тебя описывали красивее. Тэхён не спорит. После двух дней голодовки и избиении в подвале тюрьмы — он и сам не прочь оставить зеркало в стороне. Всё очарование спрятано под слоем синяков и отёков. Спасибо, что конечности не вывернули. — Однажды твой папаша уже перешёл нам дорогу, и вы потеряли всё, что имели. Вместо статуса «золотой рыцарь» почувствовали, какого это сродниться с изгоями. Теперь их отпрыск посмел проникнуть в мои покои, да не постесняться набить карманы. Признаю, как вор — ты хорош. Но как человек — наивен и глуп. Везде нужно иметь границы. Королевские стены — тот самый случай, куда свои грязные ручонки нельзя было совать. Голова ноет, кружится и желудок нещадно скручивает. Нет, Тэхён правда хочет жить. Но слушать нет сил. Лучше бы сразу голову на отсечение и долой всю унизительную демагогию. Ему бы сон вернуть полноценный, хорошее питание — и клянётся, не попался бы вовсе. Исчез, оставив своё имя в рукописях, как последний наследник из рода Ким без вести пропавший. Плевать на отца, что сейчас за свиньями убирает. Плевать на мать, что в прачечной только и доживает жизнь. Ведь воспитали его не в оковах любви. А в умении сражаться, не щадить, да назад не оборачиваться. «Спасать нужно тех, кто полезен», — говорил отец. Сын их пользу потерял годами ранее и больше не находил. — Но знаешь, почему ты ещё жив? Тэхён решается поднять голову и посмотреть на принцессу, которая встала с трона и спускалась по ковру к нему. Стражники отошли на два шага назад, держа цепь, связывающую ноги и руки Тэхёна без возможности сбежать. — Я готова тебя простить и даровать свободу. Такая щедрость никогда не даётся за бесплатно. Тэхён сглатывает несуществующую слюну, лишь раздражая горло и смотрит. Смотрит в глаза, где горит огонь, если не весь мир. Есть условие на грани невозможного, по-другому и быть не может. — На этот раз ты украдешь для меня камень. Насколько хорошо ты знаешь эльфов? Улыбка напротив ядом расплывается по венам, возжигая себе путь к органам. Там нет здравомыслия, только отчаянное желание заполучить. Владеть тем, что не принадлежит и близко. Тем, за что не одна сотня храбрецов отдала жизни. Тэхёна хотят внести в их число. — О, ты меня прекрасно понял. По глазам вижу. Принцесса за подбородок держит Тэхёна, надавливая пальцем по разбитой губе. — Любыми средствами: лги, убивай, скрывайся, но всё равно какой ценой принеси мне этот чёртов камень. Я озолочу тебя с ног до головы, отпущу родителей и найду невесту, какую захочешь. Слуги? Экзотические фрукты? Любой каприз, когда выполнишь заказ. Ведь ты первый, кто смог добраться до моих покоев, а значит — шанс есть. Осознание патокой пробирается по нейронам и добирается до логической цепочки. Тайный заказчик, готовый связаться с королевской семьёй — не знать, не послы с соседних королевств. Даже не сумасшедший при деньгах. С самого начала это была она? — Тем не менее, закон ты нарушил. — Принцесса словно мыслям кивает и отпускает подбородок Тэхёна. — Так что выбирай: сгнить в тюрьме или попытать удачу? Тэхён не из трусливых, но рассчитывать на удачу — не привык. Однако только на неё надежда и осталась. Он кивает и, кажется, теряет последние остатки рассудка. Три месяца — срок, за который Тэхёна вернули в форму. Подлатали раны, выдали одежду, кормили как дорого гостя. Но никогда не оставляли одного. В парной на него всегда смотрел человек в доспехах, как на экспонат. Пару раз даже в сад выводили за хорошее поведение. Только в остальные часы — книги и тренировки. Тэхён собирал информацию о эльфах по крупицам, теряя дни в старых библиотеках. И честно говоря, о многом не узнал. Лишь то, что камень этот важнее жизней эльфов. А жизнь эльфов — ценнее всех драгоценностей мира. Тэхён отчасти радуется, что принцесса не просто швыряет его в руки судьбы, а действительно верит в успех. Он смотрел на себя в зеркало и разрешал улыбнуться. Слегка, едва заметно. Но этого хватило, чтобы поверить уже в свой успех. Каштановые волосы волнами доставали плеч. Острый подбородок, рубаха из чистого хлопка бежевого цвета, такие же брюки и чёрные ботинки до середины икр. Он вспоминает себя таким прежнем — в расцвете сил и тут же машет головой, отгоняя никому ненужное прошлое. Камень? О нет, это действительно безумство. Его задача выжить. Забраться внутрь леса и идти. Идти до тех пор, пока прошлое навсегда не останется на земле, что породила его и чуть не убила. Тэхён не готов возвращаться ни с чем. А значит возвращаться не имеет какого-либо смысла. Но если повезёт. Если удача действительно оставит благословение на его пути — заберёт. Любой ценой отнимет священный камень и заполучит будущее в шелках. Тогда никакая шавка больше не откроет пасть в его сторону. Он заполучит, вкусит, проглотит всё, что ему преподнесут. И, если получится, возьмёт чуточку больше. Тэхён завязывает волосы в пучок, накидывает куртку. Два ножа выдают лишь возле окраины леса. Прячет один в ботинок, второй за пояс. Рюкзак с провизией вручают там же. И вот он стоит лицом к не покоряемым землям и глубоко вдыхает весенний воздух, пока стража за спинами торопит отправиться в путь. На удивление погода благоволит, встречая Тэхёна ярким солнцем, лёгким ветром и чистой тропой. Тэхён не из трусливых и всё же горло предательски сжимается, когда последний стражник теряется из виду. Тэхён продвигается неспеша, прислушиваясь к окружающей среде. Рука наготове схватить рукоятку ножа, но бдительность с каждым километром ослабевает, встречая на пути пару зайцев и одну лань. Либо хищники живут дальше, либо на удивление Тэхён обходит опасные места. И всё же в первую ночь не рискует бродить. Находит крепкое дерево, взбирается повыше и привязывает себя к ветке, пока сам опирается о ствол. Лес ночью куда прохладнее и одеяло или хотя бы тёплой шкуры не помешало. Однако в его власти лишь скрещенные руки на груди и дремота с отчаянным желанием восстановить силы. Шелест деревьев успокаивает, напевая колыбельную. Не так уж и страшен лес, как его описывают. На второй день Тэхён меняет направление, выдвигаясь на запад. Нет, богатства — это успокоительное для души. Но реальность — легче выйти с другой стороны леса и сбежать. Тэхён ещё в первый месяц в замке решил, что риск должен быть оправдан. Наслаждался условиями, пока позволяли и тихо изучал карты соседних королевств. Прибьётся к деревне, где никто о нём не знает, найдёт работёнку, да постепенно жизнь наладит. Главное имя себе придумать новое, а остальное — мелочи. Может быть, Убин? Однако планы сквозь сито утекают, когда на четвёртые сутки, поедая кролика, Тэхён понимает, что окончательно заблудился. Последний родник видел чуть ли не в начале пути. На пятые сутки спасается росой. Ноги едва чувствуются, нехватка полноценного сна дурманит голову. Или те грибы были несъедобны? Запахи — их так много, что отделить один от другого кажется на уровне фантастики. Поэтому, когда Тэхён наконец слышит ручей, то срывается с места. Ещё немного. Он точно слышал воду. Умыться, напиться и всё наладится — уверен. Но стоило протянуть руку и вот река, спасение, надежда, как острая боль вонзается по затылку и кроме темноты больше ничего не дарует. Веки свинцом налиты, не иначе. С большим трудом поднимаются. Затылок отдаёт тупой болью, когда ноги тяжелее гранита — не шевелятся. Тэхён моргает, жмурится, а после осознаёт, что мир он видит неправильно. Вверх ногами. Подвязанный за ноги он висит на стволе. Тянет руки, но и те туго связаны. Паника подступает к горлу, сжимает лёгкие. Это не зверь, человек сделал, а от того опасность куда выше. Тэхён оглядывается, ищет за что уцепиться и замирает. На камне возле реки сидит нечто прекрасное. Волосы по пояс цвета молодых листьев. Зелёные, но чарующие. Жизнь возрождающие. Одеяния лёгкие, струящиеся словно воздух, покрывают всё тело. Под стать цвету волос, но менее яркие. Лишь правая рука, что играется с клинком, оголена из-за скатившегося рукава. Оттого кожа виднеется белее облаков. Её целует солнце, пуская лучи плясать искусством. Это нечто красивое. Нет, волшебством окутанное. И если Тэхён в своей жизни видел кого-то прекраснее, то соврёт. Не видел. Не представлял даже. Клинок. Метал из-за движений вновь сверкает, заставляя Тэхёна опомниться. За убранными прядями виднеются острые уши, усеянные серебром. На земле валяется его рюкзак, вывернутый наизнанку с остатками провизии и пустыми флягами. А после встречается взглядом и падает. В бездну, в болото, в сыпучие пески. Засасывает бесповоротно, с головой, с душой отравленной. В чужих глазах он мир видит, рассвет, закат и чистоту в её рождении. А после бурю, шторм и собственную смерть. Глаза так много говорят? Тэхён теряется. Не верит самому себе. Он видит эльфа. И все портреты, что скрывались на страницах книг — сгорают, оставляя пепел. Все те художники наврали. Там и десятой части нет того, что смог увидеть здесь, вживую. Эльф не торопится и двигается медленно. Босые ноги по земле — то ли идёт, то ли плывёт. Но стоит подойти тому поближе, как… Тэхён не из трусливых, нет. Но впервые за свои двадцать четыре года он всё-таки боится. Животный страх изводит, душит, розгами по телу полосит. Клинок в одно мгновение оказывается под кадыком и мозг кричит. Спасение ищет. — Я с миром. Слушай, я просто заблудился, ладно? Мне бы немного воды и дальше в дорогу. Я ищу деревню. Пусан. Слышал о такой? Мне туда. Больше ничего. Тэхён говорит быстро, чуть ли слова не проглатывая. Но эльф лишь хмурится, клинок к самой коже прислоняет. — Хорошо, ладно. Я не по своей воле здесь, слышишь? Но я правда хочу выбраться. Мне бы дорогу найти, больше ничего. Ну и воды, да, воды немного. Эльф приподнимает бровь, взглядом по лицу проходится, а после замахивается и Тэхён жмурится, готовится к худшему, как тяжёлым грузом падает на землю. Живой. Почти что невредимый. Эльф лёгким движением разрезает верёвки, освобождая конечности. Тэхён сидит на земле и вставать не торопится, кисти массажирует. — Спасибо. Этот эльф вообще понимает его? Или чисто по инерции ориентируется? Что вообще делать дальше? Тэхён встаёт медленно, осторожно. Конечно, ножей нет, но остатки провизии в рюкзак обратно запихивает. Сначала сам из ручья напивается, после фляги наполняет. Всё это время эльф не двигается, статуей наблюдает. Тэхён себя откровенно зверушкой в клетке чувствует. Даже стражники в парной казались более дружелюбными. Но страх больше не охватывает, как минутами ранее. Даже храбрость вновь наполняется. Сейчас то Тэхён на ногах стоит. Чисто физически явно крепче эльфа будет. Красивые они, что сил нет, но глуповатые? Как только среди леса выживают. Он бы себя сам зарезал или бросил висеть, чем рисковать. Всё-таки природа удивительна в её проявлении. — Ножи… то есть, дорога дальняя, могу я ножи получить обратно? Эльф шагает вперёд, заставляя Тэхёна невольно отшатнуться назад. Да, крепче, да, сильнее. Но есть во взгляде незнакомца такое, от чего подчиняться хочется. Перед королевской семьёй столько покорности нет, сколько перед существом, сотканным из света солнца и луны. Эльф проходит мимо, но тормозит в десяти шагах от Тэхёна. Останавливается. Ждёт. Ему путь покажут? Или напоследок нервы щекочут? Тэхён нерешительно ступает следом, отчего эльф вновь пускается в путь. Признаться, Тэхён наслаждается. Пусть со спины, но рассматривает изгиб плеч, как в волосах листья норовят остаться. Как змеёй незнакомец пробирается сквозь шипы и дышит. Если дыхание Тэхёна на третий час слабеет, то впереди и отдышки не слышится. Выносливый. Очаровательный. Манящий. Пугающий. Тэхён вопросов не задаёт, давно потерялся в ориентирах. Но из сил выбивается. Поэтому при пересечении болота оступается и неудачно приземляется. — Всё, привал, я больше не могу. Пот по грязной коже, порванная куртка и лохмотья вместо пучка на голове. Тэхён старается спасти причёску, но оставляет попытки, отшвырнув ленту в сторону. Не лес испытывает Тэхёна, а чёртов эльф. Вся его короткая жизнь. Но когда Тэхён понимает, что растянул вдобавок ногу — взвывает раненным зверем. Снимает ботинок, штанину подкатывает и любуется опухшей щиколоткой. Массирует, да только боль усиливает. На эльфа даже не смотрит и так чувствует, как за ним наблюдают. Но когда всё-таки решается голову поднять, осознаёт, что снова один. Посреди леса. Посреди голодных животных. Без оружия и возможности спрятаться на дереве. Купаться в шелках? Кажется, перепутал с грязью, да с собственным унижением. — Прекрасно. Замечательно. Мог сразу у реки бросить, чего время тянул. Потянулся за флягой, прислонил горлышко к губам, да замер. Холодные пальцы сквозь волосы мурашки вызвали. Чьи-то руки вместо гребня прочёсывали колтуны, голову поглаживали. Тэхён шевелиться не желал — непривычная ласка дурманила хлеще высокоградусной выпивки. По запаху чуял эльфа, пусть не разбирал по нотам. Когда тот подкрасться успел, ленту поднять — не соображал. Но потеряв чужие касания — расстроился. Как быстро с его волосами расправились. Эльф перед Тэхёном сел, не страшась испачкать одеяния. В руках несколько листьев и жёлтый цветок. Смочил водой траву, да камнями в зелёную кашу образовал находки. И снова холод по ноге. Аккуратный, нежный, как мать с новорождённым ребёнком. Подол свой эльф рывком разорвал, да перевязал вместе со смесью. Рука Тэхёна невольно дёрнулась поправить чёлку, падающую на лицо, но вовремя останавливается. Эльф же заканчивает, близости не смущается. Безднами вместо глаз внимает. Тэхён же понимает, как воздух едва в лёгких остаётся. Ещё секунда и задохнётся. Ещё секунда и рассыпится на мелкие осколки. Если на просторных водах моряки сирен бояться, то среди деревьев недооценивают эльфов, что без голоса заколдуют, заставят сердце трепетать. И вместо взрослого парня себя мелким мальчуганом ощутит, что впервые влюбился. — Спасибо, — говорит Тэхён тише, чем планировал. Взгляд не отводит. Эльф по носу щёлкает и впервые улыбается. Тэхёну улыбается, оголяя белоснежный ряд передних зубов. — Ещё одна оплошность и выживать будешь сам. Улыбки как не бывало, зато удар, если не два, сердце точно пропускает. Голос эльфа не из мира сего, мягкостью под кожу забирается. У Тэхёна же голос ниже, баритоном одаренный. Нет, с сиренами сходств куда больше, чем воображалось. Проклятье или благословение — остаётся лишь вопросом неизведанным. — Ты меня понимаешь? — Ваш язык не так уж сложен. — Тогда почему молчал? — Не успевал между твоим нытьём слово вставить. Тэхён фыркнул, отчего эльф назад подался и расстояние между ними увеличил. Вернись обратно — хочется попросить и проглатывается. — Куда ты меня ведёшь? — Тэхён нарушает тишину первый. Пусть тот говорит, хоть о рутине рассказывает. — А куда твоё сердце хочет? — Не понимаю. — Ничуть не удивляет. — Ты меня в Пусан ведёшь? — А ты путь только туда держал? — Хватит отвечать вопросом на вопрос. — Хватит задавать столь глупые вопросы. Ближе к сумеркам эльф костёр развёл, на палке коренья запёк. Лишнее слово не обронит, внимание не обратит. Тэхён только к костру ближе двигается. Отчего-то ночь эта кажется холоднее прежних, пусть и костры он не палил. Мясо, если требовалось, сырым сгрызал. Но эльф, кажется, не боится приманить крупных зверей, остаться замеченным. Длинной палкой угли тревожит. Искры выпрыгивают из огня и на секунду отражаются в глазах эльфийских. — Ты очень красивый, — вырывается, как птица из клетки. — Знаю. — Я правда не уверен, что встречал людей красивее. Эльф отрывается от костра, прищуривается на Тэхёна. Между ними огонь полыхает, новая порция корений доготавливается. Редкие птицы, сверчки вдалеке. И то, что Тэхёну объяснить весьма сложно. Жарко так, что пот по лбу, по вискам, да под рубашку закатывается. Пусть и минутой ранее о шубе мечты лелеял. Сейчас бы в лохань со льдом, да по самую макушку. Иначе мгновение и сгорит. — Ты заболел? — Нет. Эльф ещё с минуту взгляд не отводит, после готовить продолжает. По сути, ничем не обязанный заботу проявляет так, словно знаком с Тэхёном не одно столетие. Или Тэхёну так только кажется. Ведь забота — вещь далёкая в памяти, едва пробивающая слой пыли из воспоминаний. Где ребёнком у бабушки с дедушкой выпечку со стола таскал. Где сказки на ночь со свечкой в мир снов утягивали. Там его не наказывали, не просили стать взрослее своих лет. Но воспоминаний так мало, что порой кажутся детской фантазией. Ведь в доме родителей — он никогда не слышал ни слов любви, не объятий материнских. Забота там жила из розги, да наставлений. А сейчас незнакомец перед ним помогает желудок насытить, рану вылечить. Его ни о чём не просят, не упрекают за каждый шаг. Будь отец перед ним — Тэхён бы не у костра сидел, а тащил на себе все сумки до глубокой ночи. Нога? Кости не снаружи, значит, славно, ходить в силах. — Ты вообще здесь? Тэхёна вырывают из омута мыслей, но эльф свою чёткость утратил. То ли света меньше, то ли спать до невозможности хочется. — Всё хорошо. Я немного посплю, ладно? Совсем немного. Тэхён под голову рюкзак подминает, веки опускает. Только крутится. Устаёт от смены температур — ночь определить не может. Почему она то холодом, то жаром под одёжку забирается. Кости ломит, болит тело, как после работ в поле. Неудобно, сухо в носу. Тэхён сдаётся, порывается обратно сесть, когда под головой чужую ладонь чувствует. Вместо рюкзака, на ноги голову укладывают. Тэхён глаза открывает и пусть мутно, но эльфа видит над собой. Тот по волосам осторожно гладит. Другую руку на грудь Тэхёна укладывает. Запаха настолько много, что кричать бы от перенасыщения. Землёй. Землёй после дождя — вот чем эльф пахнет. Конечно, среди природы не поймаешь, не поймёшь сразу. А когда столь близко, что неприлично для незнакомцев — Тэхён улыбается от осознания. Одной загадкой меньше. Эльф помогает глаза закрыть вновь, мелодичными движениями успокаивает. И больше крутиться не хочется. Почва кажется намного мягче. Тэхён засыпает, проронив одну фразу в попытках сблизиться до последней молекулы. Чтобы проснуться и не потерять. Случись что угодно — есть шанс его найти. — Меня Тэхён зовут. — Хосок — моё имя. Случись что угодно — теперь и Тэхён знает, кого искать.

***

Тэхён потягивается, вытянув руки наверх. Так тепло и хорошо, что переворачивается на другой бок, завернувшись в одеяло по самый нос. Не думал, что на земле бывает так комфортно высыпаться. На земле? Тэхён открывает глаза и упирается взглядом в стенку. Дёргается, словно ошпаренный и быстро выпутывается из одеяла. Сон, как рукой сняло, оставляя под веками песок. Небольшая комната из дерева. Окно с белыми занавесками, столы, бумаги и много трав. Нет, Тэхён не сошёл с ума. Он точно помнит, как уснул с эльфом в лесу. Пробегается взглядом, за что ухватиться и ничего лучше карандаша не находит. Лучше, чем вообще обезоруженным оставаться. — Очнулся наконец. Оборачивается и видит девушку в белых одеяниях с ярко фиолетовыми волосами, собранными в длинную косу. В руках деревянная миска. Она без колебаний проходит и ставит миску возле кровати, протягивает руку и касается лба Тэхёна. Холодная, как у… — Где Хосок? Он точно запомнил имя, не должен ошибаться. Но девушка закатывает глаза, словно несут полную чушь. Открывает взор на свои уши. И до Тэхёна, наконец, доходит, что перед ним эльфийка. — Оденься для начала, а после, как Хосок посчитает нужным, увидишься с ним. Тэхён опускает взгляд и обнаруживает, что оголён по самый пояс. Даже брюки на нём чужие. Пользуясь моментом, эльфийка выхватывает карандаш, откидывая на стол. — Будешь так себя вести — брошу в темницу. Ты чужак на наших землях, так что веди себя подобающе. — На ваших… землях? Эльфийка нахмурилась, выдавая слова Тэхёна за очередную глупость. Оборачивается и на чужом языке повышает голос. Через минуту через арку входит ещё один эльф. Высокий, нисколько не хрупкий. Одежда такая же чёрная, как волосы и глаза. Его словно сама тьма соткала из глубоких чертог. Хвост высокий, серьги на острых ушах. А главное, торчащий меч за спиной, готовый в любой момент вылезти из футляра и вонзиться по самый позвоночник. Тэхён сглатывает. — Чонгук присмотрит за тобой, так что не пробуй скрыться. Найдёт — церемониться не станет. И оденься ты уже, наконец. В миске умоешься уже сам. Эльфийка покидает комнату, оставляя Тэхёна один на один с этим Чонгуком. Доброжелательностью тот явно не веет, отчего Тэхён умывается и быстро переодевается в свою одежду — чистую и пахнущую цветами. Это уже какое-то издевательство, что за ним постоянно кто-то, да наблюдает. Стражник уже кажется даже милым из королевства с его немым следованием по пятам. — Иди за мной. Тэхён не медлит, шагает за Чонгуком по коридорам. Изредка эльфы оборачиваются на чужака, но близко не подходят. Но стоит выбраться из здания, как замирает. Стоя на холме — вид на просторы открывается неземной. Солнце во всю освещает каждый уголок, каждый дом и цветок. Через улочки расстилаются деревья, плющи и вдалеке, со стороны гор открывается высокий водопад. Эльфы делятся на тех, кто наслаждается временем и тех, кто трудится, закатав рукава. Чонгук ведёт чужака сквозь сад и садится на лавочку под деревянный навес. Только тогда Тэхён замечает, что позади стоит огромный замок. Стены его из камня словно выходят из высокого холма, усеянного деревьями вдоль и поперёк. Будь он с другой стороны — едва бы догадался, что скрывается за ним. Значит, он на территории их власти? Или как тут структура их делится. — Чем ты только Хосока привлёк. Я бы давно тебя в подвале запер, — не церемонится Чонгук. Тэхён ему верит. — Я надеялся, что вы не настолько страшные, — из-за спины новый голос. Обернуться Тэхён не успевает, как эльф перед ним оказывается. Ниже ростом, с пухлыми губами, но белее всего, что представить можно. Одежда только чёрная, как у Чонгука, но более изысканная. На голове диадема цвета серебра, что по волосам пускает тонкую паутину с темными кристаллами. — Вы люди все такие? Эльф его рассматривает, даже руку поднимает, оценивая то ли фигуру, то ли наличие конечностей. Тэхён одёргивается. Глазеть — пожалуйста, привык. Но лапать незачем. — Фу, какие мы нежные. Даже кожа у тебя не очень, слишком загорелая. Сухая и чёрствая. Тэхён вновь дёргается, вырывая руку. Осталось только помоями окинуть, чтобы уже окончательно в грязь втоптать. Столько высказать хочется, что глотка чешется, но Тэхён не дурак. Пару дней в обществе Хосока его не спасут. Он тут и без слов лишний. — Чимин, оставь его. Заразишься ещё чем, — говорит Чонгук, но довольно улыбается. — Только если плохим вкусом. Наше здоровье не такое слабое, чтобы через несколько дней скитаний лихорадкой заразиться. — Лихорадкой? — О, ты ещё разговаривать умеешь? — Чимин возвращает внимание на чужака. — Лучше помалкивай, тебе больше подходит. Но да, лихорадкой. Ты не помнишь, как тебя Хосок притащил? Чонгук ещё на границе предлагал тебя в болото выкинуть. Но скажи спасибо, что в нашем принце эмпатии больше, чем во всём вашем роде. — Принце? — О великие земли, ты хоть что-то знаешь о Хосоке? Я насмотрелся, не впечатлил, может, мы его сами по-тихому вышвырнем? А скажем, что пытался сбежать, нам поверят, — Чимин к Чонгуку оборачивается, а тот лишь шире улыбается. — Поверят все, кроме Хосока. Знаешь же, что он ложь слышит лучше своего имени. — Твоя правда.

***

Тэхёна не оставляли одного нигде. За пять суток Хосок к нему ни разу не пришёл, отчего эльфы хихикали за спинами, мол, ещё немного — и здравствуй новая игрушка. Он успел узнать только, что в лихорадочном состоянии провёл трое суток, в каждое из которых Хосок навещал его. Но стоило окрепнуть, встать на ноги — как интерес стёрся, не успев толком начаться. Чонгука сменял другой эльф по имени Минхо. Эльфийка, которую увидел в самом начале — Сохён — тоже навещала и с каждым визитом единственная, чьё присутствие не напрягало, — разговаривала с Тэхёном. — Я не хочу тебе надежду портить, но будь готовым ко всему, — однажды сказала та, принеся обед. Минхо в проёме с кем-то разговаривал и не особо вникал в происходящее. — Ты должен понимать, что вы, люди, принесли нам достаточно вреда, чтобы мы так просто обо всём забыли. — Вреда? Разве это не вы на нас нападали и грабили припасы? Даже записи о себе уничтожали, сжигая библиотеки. Сохён с минуту молчала. — Ты правда думаешь, что нам не хватало еды? Тэхён, я надеялась, что ты не настолько глуп. — Прости, — Тэхён хватает Сохён за запястье и тут же отпускает, боясь натравить на себя больше неприятностей. — На самом деле мы практически ничего о вас не знаем. — Зато мы хорошо изучили вас. Так что ней теряй бдительность. Горевать не буду, но отчасти привязаться успела. Гулять Тэхёну разрешалось только с Чонгуком, поэтому упускать хоть одну возможность изучить окрестности — считалось глупостью. Были эльфы, что заговаривали с ним, спрашивали нелепые вещи, были и как Чимин, непонимающее существования людей — ни души, ни лица. Но детей близко Чонгук не подпускал, стоял как тень за спиной, разрешая тем рассматривать на расстоянии чужака. Как выяснилось — люди обычно, если и представлялись, то лишь в пределах клетки. Тэхёну тяжело давалась реальность. Быть первым подопытным — отчасти большая ответственность. Нет, он сам не ненавидел свой род. Лишь большую его часть. Но и здесь Чонгук выбил почву из-под ног. — Уже были люди, которых мы уважали. Но это единицы за столетия, которые мы помним и почитаем. Тэхён не из их числа. Когда же солнце стремилось к закату — Тэхён готовился возвращаться обратно в комнату, но Чонгука не оказалось рядом. В саду не мелькали даже слуги. Как давно он один? В темноте сбежать проще, отличная возможность. Только риски столь велики, что попытка одна, где никакое если больше не спасёт. На самом деле, Тэхён не из трусливых. Ему всё равно ничего хорошего на эльфийских землях не светит. Но Хосок. Отчего-то сердце так просит хотя бы ещё один раз увидеть. Пусть тот молчать вновь будет, но покажется. Позволит опять вдохнуть его запах и дальше можно рисковать и падать в пропасть. Он не доберётся до Пусана. А без камня — закрыт путь домой. Фантазия так бушует, что Тэхён невольно ощущает землю после дождя, которого не было последние дни. Запах до эйфории доводит, будто настоящий, будто не воспалённым мозгом придуманный. Тэхён оборачивается и только сейчас замечает, как перед ним Хосок в серебристых одеяниях стоит. Волосы убраны шпилькой, где листья из металла по спине спускаются. На ушах ни одного украшения, но и без этого Хосок чарует собой. Зная, какая холодная у того кожа — Тэхён всё же теплом по телу расслабляется. — Я думал, что больше тебя не увижу. — А ты хотел меня видеть? — Да. — Ни разу не слышал об этом. Хосок не улыбается, но Тэхёну отчего-то спокойно. Теперь да, если бежать, то не страшно погибнуть. Стрелу в сердце пустите, волков натравите — зато он знает, кто последним воспоминаем проводит в глубокий сон. — Зачем ты меня спас, если сам видеть не хотел? — А я говорил, что не хотел? — Снова вопросом на вопрос. — Потому что… — Вопросы у меня глупые, от всех это слышу. — Тэхён, я спрошу тебя ещё раз. Куда ты держал путь? По рёбрам кошки пустились в пляс. Шестое чувство играло злую шутку: соврёшь — погибнешь. Скажешь правду — судьба не лучше. Но Хосок ждёт, шанс даруя как нечто ценное. А Тэхён мнётся и, кажется, только сильнее убеждает Хосока в том, о чём и сам не ведает. — В Пусан. — И всё? — Что ты хочешь услышать? — Правду. — Я и правда шёл в Пусан. Но, если бы удача оказалась на моей стороне, то готовился бы встретиться с твоим народом. — Так значит удача оказалась на твоей стороне? — Что? То есть, видимо, да. — Ты шпион? Тебе приказали найти нас? О нет, Хосок, я не шпион. И близко нет. Вас искать никто не собирается. У вас хотят лишь отнять одну вещь. С помощью меня. Вора. Не шпиона. — Нет, мне не приказывали изучить ваше местоположение. Я не шпион. — Хорошо. — И больше ничего? А как же пытки и тому подобное? Ты так просто мне поверишь? — Мне позвать Чонгука? — Не надо. — Тогда я просто тебе поверю. Тэхён хмурится, хоть и понимает, что радоваться должен. Наивность Хосока — его единственный спасательный круг и оружие. Хосок и есть его удача, в которую Тэхён не верил. Не значит ли это, что шанс всё-таки есть? Камушек, кто заметит. А после найдёт тысячи причин, чтобы уйти. Не его вина, что эльф глуп, доверяя людям. Потому что Тэхён бы себя не спасал. Не верил. Не давал возможности и рта открыть. И всё же Тэхён глубоко внутри надеется, что вышвырнут его куда раньше. Он не позволит себе отплатить воровством. Будет детям рассказывать о эльфийских землях и тихонько себя жалеть, как неприличное богатство сквозь сито потерял. А после в глаза Хосока смотрит и понимает, что одну вещь он всё-таки игнорирует. Даже в мыслях не признаётся. Отметает в потаённый ящик и на замки запирает. Нет, это неправильно. Так не бывает.

***

Тэхёна на удивление не вышвыривают в тот же вечер. Не на следующий и не спустя неделю. По пятам охрана не следует, а Хосок чаще делит часы в непринуждённой беседе. Кажется, близко его никто не подпускает, даже Хосок, но и не плюются за спинами — что отличный показатель. На третьей неделе прибытия Тэхёну выделяют в том же доме другую комнату, но уже с дверьми, которые замыкаются изнутри. Выдают сменную одежду. — Портной старался сделать похожие варианты с твоим костюмом, но мог ошибиться, — Сохён продолжала возиться с гостем, помогая обжиться. — Хотя я говорила Хосоку, что незачем. Ты ведь надолго здесь не задержишься, верно? Можешь не отвечать. Но я тебя прошу, когда захочешь уйти — просто уходи. Лес поможет, подскажет дорогу. Но не смей заставить пожалеть всех, что в одну из ночей никто не перерезал тебе горло. Тэхён кивает, но с большим грузом. Заранее извиняется перед Сохён мысленно и принимает одежду. На второй месяц Тэхён стал лучше ориентироваться в местности. Ему разрешили выходить за пределы замка, где другие эльфы с непривычки косились в его сторону. Он находил открытые границы, куда стоит пуститься и можно не оборачиваться. Заговаривал с детьми, но близко всё равно не приближался. Где-то затылком чувствовал Чонгука. Одно неверное движение и с головой проще попрощаться, чем надеяться на милость. В одну из встреч Хосок показал большую библиотеку внутри замка. Тогда эльф был занят бумагами куда больше, чем гостем. Отчего Тэхён перебирал книги, но кроме рисунков — ничего не понимал. Все рукописи исключительно на эльфийском, но наслаждаться работами художников ему не мешало отсутствие текста. Были рукописи, состоящие только из картин и это были самые любимые. Тэхён часами рассматривал и фантазировал, как все картины между собой связаны. Одну из таких Хосок ему перевёл, сидя в кресле возле окна. Оказалось, что та повесть о любви была. Первой и болезненной. Художник видел красоту мира через свои разбитые чувства. Тешился редкими встречами, но о большем не просил. Трусил и принимал одиночество вместо десерта. За свои сто двенадцать лет так больше полюбить и не смог. Тогда Тэхён сказал, что автор глуп, раз всю жизнь потратил на сожаления. Хосок же оставил концовку без комментариев. — Какими чарами ты Хосоку голову забиваешь — не ведаю. Но обязательно выясню. Чонгук лежал под деревом и подкидывал яблоко, когда Чимин возле него вышивал в кольце эльфийские символы. Любопытство второго давно угасло, когда у первого — нарастало. Тэхён проходил мимо и впервые решился ответить. — Я не владею магией. — Красиво лгать — та же магия. А ты не чист, каким хочешь казаться. — Почему ты так решил? Чонгук хватает яблоко и приседает. Под тенью дерева глаза темнее кажутся, границы белка стираются. — Потому что ваша честь держится до первой возможности заполучить больше. Ваша честность заканчивается там, где возможности опровергнуть нет. Жадность же вместо крови по организму течёт. Вы любите, но предаёте. Родных на гибель отправляете — лишь бы самому руки не марать. И если кто пытается порог порочный нарушить — стираете, как грязь на подоле без толики сожаления. Так почему же я решил, что ты очередной лжец? Чонгук — правая рука Хосока, оттого видел земли за пределами леса собственными глазами. Оттого он в первых рядах, кто в рукописях прячет тайны людей для новых поколений. Спорить бесполезно. Тэхён сам не из святых. Но обвинять во всех грехах заочно — можно веру ко всему миру потерять. Тэхён крутит слова Чонгука даже тогда, когда голова покоится на ногах Хосока. Тот волосы его перебирает, закатом любуется. Ему бы лучше других знать, как потеря бдительности опасна. И всё же спокойствие хранит в себе самое лёгкое из всех эльфов, которых успел поведать. — Ты меня презираешь? — Отчего же? — Я как никак человек. Тэхён нехотя приподнимается и глаз от лица Хосока не отрывает. Под светом заката кожа переливается, впитывая красоту мира ценным ресурсом. Хосок поворачивается, заставляя Тэхёна обнажённым почувствовать. Ему хватает несколько секунд, чтобы под рёбра, чтобы в каждую клетку залезть. Прочитать, изучить, да выводы при себе оставить. А после поцеловать. Губами нежными о сухие, рукой затылок прижимая. Никакого языка и похоти. А жар по телу волной проносится, границы вселенной стирая. Тэхён отвечает быстрее, чем мог подумать. За рубашку цепляется и падает. В бездну, в самую лаву, когда поцелуй не им прерывается. — Похоже на то, что я тебя презираю? Тэхёну немного плевать уже, ему бы ещё раз. Глубже, жарче. Кожа к коже чтобы. Ведь в ящике потаённом он хранит давно ту тайну, за которую не поймут. Осудят. Тэхён скучать ужасно начнёт, когда эльфийские земли покинет. Не по видам, не по безмятежности, не по птицам на плечи садящимся. А по одному эльфу, что спас и жадно вниманием делится. Возможно, Тэхён — недолюбленный парень, обделённый лаской. Возможно, Тэхён сам под чары попался и им играются, как желается. Возможно, Тэхён не глупее того же Хосока. Но почему же тогда с Хосоком срастаться хочется? Почему не видеть больше трёх суток — хуже игл под ногтями? Разве чувства так быстро рождаются? Разве его сердце так умеет? Хосок за руку берёт, пальцы сплетает. Большим по костяшкам гладит. — Я надеюсь, что ты сделаешь правильный выбор, — признаётся Хосок, эмоционально швыряя Тэхёна из стороны в сторону. — Ты о чём? Ему не объясняют. Лишь улыбаются, но с тоской такой, будто ответ очевиднее, чем хотелось. На самом деле Тэхён не знал, что ему нравиться целоваться. Каждая их следующая встреча не оставалась без поцелуя, превращая его в ритуал, обещающий увидеться вновь. Тэхён откровенно рассудок теряет и задаётся вопросом, как Хосок безмятежным остаётся. Оказывается, что объятия тоже бывают интимны. Тэхён тушуется, стоит кому-то застать их двоих в скреплённом замке из рук. Ему нравится, когда по рукам гладят, когда улыбаются — стоит появиться на горизонте. А ещё засыпать вместе. Тэхёна тогда впервые Хосок пустил в свои покои и разрешил остаться на всю ночь. Чонгук на утро презрительно Тэхёна на выходе встретил. Он не смог уйти, слыша, как Чонгук в спальне кричит, принца в умалишённые записывает. Не слышит, чем отвечает Хосок, но с духом собирается и уходит в свою комнату. Его не примут. Хосок не появляется сутки. Ему тут не место. Вторые. Тэхён остаётся чужаком спустя три месяца. Четыре дня тишины. Останется чужаком и спустя десяток лет. С неделю ни одного визита. Кричит в подушку и ломается на части. Сохён старается приободрить чаем, говорит, что дел у принца — успевай ужинать. Но, по правде говоря, видя довольное лицо Чонгука, всё встаёт на свои места. Тэхёном наигрались сполна и пора заканчивать шоу. Плевать. Скучать не по ком не будет. Не будет дёргаться на каждый шаг и прислушиваться, что Хосок приближается. Не будет думать, что кому-то нужен. Тэхёну тоже никто не нужен. Только почему внутри всё на части рвётся? Почему попытки представить себя одиноким путником — пустотой окутывают? Тэхёну никто не нужен. Только немного, самую малость, Хосок. А так ни единая душа. Ни единая сущность в этом жалком мире. Хосок. Тэхён уже смеётся отчаянно, аппетит теряет. Никто над ним не издевается — сам справляется. Своими мыслями ядом упивается. — Мы поговорим. Последний раз, да. Он же не откажет? Парень с места срывается, в покои Хосока врывается, пытаясь застать того врасплох. Охраны, к удивлению, не видит. Но и принца тоже не обнаруживает. Садится на кровать и ждёт. Долго, с трепетом. В голове тысяча и одна версия, с чего начать и чем закончить. Только за окном темнеет постепенно, желудок от голода сводит, а порог пустым остаётся. Тэхён всю комнату осматривает, проходится по покоям взад-вперёд, краем глаза за бумаги цепляется. На стене несколько картин, одна из которых — незакончена. Две — эльфийскими строчками изрисованы. Но одна вещь покоя не давала. Шкатулка из чистого золота стояла посреди стола и манила, безмолвно шептала — открой же меня. Нельзя. Хочется. Хосок не простит, если там что-то важное. Хосок не узнает, если ничего внутри не трогать. Только заглянуть. Тэхён сдаётся, губу закусывает и открывает. Замирает статуей, когда изнутри камень светом по лицу бьёт. — Ты поймёшь, когда увидишь. Ни с чем не спутаешь, — говорила принцесса. — Камень этот дороже всех реликвией, ведь ценность для эльфов не просто так имеет. Но разве такую ценность можно хранить без защиты? Без круглосуточной охраны? Без тысячи и одного замка? Хосок, почему же, почему ты так глуп? Тэхён хватает камень, находит чёрный платок, заматывает в несколько слоёв и прячет в карман. Бежать, нельзя терять и минуты. Нельзя попасться. Ведь Тэхён не шпион. Он вор, у которого сердце посмели украсть. Он лишь платит по счетам, ведь так? Наводит порядок в комнате, чтобы и следа не осталось. Чтобы сразу в шкатулку не полезли. Рюкзак под кроватью, закинуть всё, что можно и до границы. Там в лесу со всех ног помчится. Его золотом одарят, все желания выполнят. Ни о каком Хосоке больше не вспомнит. Подходит к двери и не решается выйти. — Ты красивый, — повторяет Тэхён. — Я знаю. Я помню. — Хосок, ты не понимаешь. — Объясни тогда. — Я думал, что ты красивый, потому что эльф. Потому что природа так решила по умолчанию. Но я вижу каждый день эльфов, но никому ни разу не хотелось сказать, как он красив. — А мне хочется? — Постоянно. — Хорошо, Тэхён, я действительно верю тебе. — И не боишься пожалеть об этом? — Я не буду жалеть. Я убью тебя в тот же день, когда моя вера к тебе исчезнет. — Обещаешь? — Ты сегодня странный, — улыбается Хосок, отрывая виноградинку от кисти. Я не странный. Я просто в себя не верю, пусть и стараюсь изо всех сил. Как и сказал Чонгук — я всё ещё человек. Слабый и жадный ко всему, что понравится. А ты мне нравишься. До поломанных костей нравишься. — Но я не верю, что нравлюсь тебе. Тэхён лбом к двери прислоняется. Старается дыхание восстановить. Каша в голове, вата — в ногах. Пусть поймает, пусть обещание сдержит. Может, Тэхён не так уж и жить хочет? Может, по ту сторону намного легче? Тэхён не из трусливых, нет. — Я надеюсь, что ты сделаешь правильный выбор. Глубоко вдохнул и с поднятой головой вышел из покоев, как его тут же впечатали в стену, ударив затылком о камень. Чонгук не церемонился, по всем карманам ощупал, под каждую складку залез. — Где спрятал? Желудок вспорю, но найду. Тэхён улыбается с безумством в сердце, с облегчением и желанием осесть на пол, в чём Чонгук не отказывает, швыряя в сторону. Исчезает в спальне. Хосок же стоит поодаль, скрестив руки за спиной. Тэхёну бежать некуда, охрана перекрыла проходы, отчего смеяться, что горло разрывает, хочется. Хосок бы убил его. Он не врал. По глазам видит. Потому что Хосок не из трусливых, а Тэхён — настоящий глупец. — Камень… я не понимаю… камень в шкатулке, — Чонгук смотрит на Хосока, когда тот коротко кивает. — Унеси его в положенное место. Ты молодец. Чонгук кланяется и с частью охраны исчезает за поворотом. — Остальные могут быть свободны. Постепенно коридор пустеет, оставляя принца с чужаком наедине. Хосок подходит ближе и протягивает руку, за которую Тэхён в тот же миг цепляется, поднимаясь на ноги. Всё, как в первую встречу — Хосок пугает, одновременно дурманя. Там, в глазах, жить хочется и умереть не страшно. Там есть то, что Тэхён до сих пор прочитать не может. — Прости меня, — еле слышно. Тэхён сам не уверен, что сказал вслух. — Продолжай. — Я почти украл его. Ещё немного и Чонгук нашёл бы камень у меня в кармане. Помнишь, ты спрашивал — шпион ли я? Я тогда не врал тебе. Но и не признался, кто на самом деле. — Вор, которого послали украсть мою реликвию. — Ты знал? — С самого первого дня. Я искал тебя в лесу и нашёл. — Но… — Чонгук тоже знал, Чимин, Минхо и Сохён — все, кто были к тебе приближены — знали. — Я… я не понимаю. Хосок лицо Тэхёна рассматривает, словно старается каждую морщину запомнить. Каждую родинку и изгиб. Словно мгновение и больше не увидит. До конца дней оставит всё глубоко в воспоминаниях. Тэхён не выдерживает, к губам прижимается. Отчаянно, нуждающе. Ждёт, когда оттолкнут, пусть и лицо обхватывая. Боится любого исхода, но лучше сразу. Давай же, Хосок, сравняй меня с землёй, преврати в пыль. Покажи, чего я на самом деле стою. Покажи, где моё место — под ногами твоими. Покажи, как я омерзителен тебе. Уничтожь, ведь ты можешь. Мы оба знаем, что можешь. Однако Хосок отвечает, цепляя губу между зубов. Отвечает, прижимая к стене и под рубашкой по коже пальцами — холодными, да обжигающими. Отвечает, плавно уводя в покои и закрывая за собой дверь. — Ты всё ещё можешь уйти, — Хосок шепчет, а Тэхёну кажется, что над ним издевается. Вернув камень в шкатулку — он уже сделал свой выбор. Ведь под камнем оставил то, что глазами не увидишь: своё сердце, достоинство и свободу. Только душу свою Тэхён отдаёт уже в руки Хосоку. Одна ошибка — и пусть делает с ней, что пожелает. — Я не хочу. Прошу, Хосок, я не хочу. — Верю. Я верю тебе. Тэхёна на кровать укладывают, по шее в поцелуях спускаются. Хосок старательно отвлекает, мурашки по телу распределяет своими касаниями. Но Тэхён не может шанс упустить, чтобы ещё раз… — Хосок? — Да? — Ты красивый. — Как и ты, Тэхён, как и ты. Но будь добр, молю, заткнись. Как и сказал Чонгук — Тэхён всё ещё человек. Слабый и жадный ко всему, что понравится. А Хосок до одури, до поломанных костей нравится. До скрученных узлов под грудью. Но теперь он тоже верит. За всей бурей в глазах, наконец, загадку разгадывают. Хосок Тэхёна до невозможности, до неприличия, до последней крупицы. И помочь друг другу только они могут. Ведь сделал правильный выбор благодаря Хосоку. Благодаря Хосоку останется верный ему сквозь все соблазны мира. В конце концов, Тэхён больше не беден. С шелками под спиной настоящее золото ему сейчас новый мир открывает. Сапфиры перед глазами создаёт. А Тэхён поддаётся, потому что, оказывается, без Хосока не может. Не хочет вовсе. Отчего улыбается и ни о чём не жалеет.

THE END