aurevia

      чонгук ненавидел собеседования.       они отнимали эмоции, силы и время, а те, на которых ему отказывали, — ещё и частичку его самолюбия. так уж вышло, что в свои двадцать пять чонгук оставался всё таким же чувствительным, ранимым и принимающим всё близко к сердцу.       он смотрит на часы, нервно тарабаня по подлокотнику автомобиля. чонгук не имеет привычки опаздывать, но именно сегодня он так долго собирался, выбирал, что надеть, как уложить волосы, какой парфюм использовать. это его первое собеседование на серьёзную должность, требовалось выглядеть идеально. сборы в итоге вышли настолько сумбурными, что чонгук только сейчас заметил, что носки он надел всё-таки разные. позорище.       такси тормозит, и за окном вырисовывается огромное здание с панорамными окнами. чонгук благодарит водителя и оплачивает поездку.              — удачи, — бросает мужчина, не оборачиваясь в сторону чонгука.       парень благодарно кивает и выходит из машины.       его, казалось бы, неосуществимая мечта вот-вот осуществится, стоит только приложить максимум усилий. чонгук сжимает кулаки, берёт себя в руки, стоит у входа и не может заставить себя войти внутрь. здание поражает своими масштабами. по сравнению с ним он просто муравей, а по сравнению с масштабами людей, работающих в этом здании, — атом. ничто.       чонгук боится. боится, что ему откажут. боится, что придётся возвращаться обратно туда, где его уже не ждут. туда, куда ему некуда возвращаться.       чон жмурится, дёргает головой, пытаясь отогнать липкие мысли, и делает шаг вперёд. ещё один. и ещё. и вот он уже оказывается внутри.       парень оглядывается по сторонам. люди, словно тараканы, бегают туда-сюда, рабочий день в самом разгаре. внутри слишком светло, вероятно, из-за огромных окон. здание словно было из стекла, такое хрупкое. воздух пах чистотой и чем-то медицинским.       его встречает милая девушка слева от револьверной двери, через которую он вошёл.       — добрый день, — она широко улыбается, оголяя белоснежные виниры. — у вас назначено?       — добрый день, у меня собеседование в десять, — отвечает чон, стараясь звучать тише.       девушка кивает, опуская глаза в планшет на своём небольшом столике, пару раз проводит пальцем вниз.       — чон чонгук, да?       получив кивок, она выходит из-за стойки, прихватив планшет.       — пройдёмте за мной.       она звонко цокает каблуками по идеально белому мраморному покрытию в сторону лифта. чонгук спешит за ней.       «и как она умудряется так быстро идти на этих ходулях?» — думает чон, отмечая, что каблуки не меньше десяти сантиметров.       лифт быстро поднимает их на тридцатый этаж. двери открываются, и девушка указывает на дверь напротив.       — вас уже ждут.       она сжимает руку в кулак, поднимая её в знак поддержки. лифт уезжает.       чонгук остаётся стоять перед дверью, не имея сил сдвинуться.       на этом этаже тихо. он слышит собственное дыхание. всё здесь совершенно другое, отличающееся от светлого холла. в коридоре почти нет естественного света, на окнах солнцезащитная плёнка. паркет выглядит жутко дорогим. чонгук в этом не разбирается, но уверен, что ради него погибли десятки редких деревьев.       на весь огромный этаж приходится всего две двери, остальное пространство пустует.       «у богачей свои приколы», — думает чонгук и устало выдыхает.       он подходит ближе к двери без опознавательных знаков. поднимает руку, чтобы постучать, но замирает в сантиметрах от деревянной поверхности.       позади открываются двери лифта, и раздаётся хриплый, низкий голос:       — уже десять ноль одна. ваше резюме — пустышка. пунктуальность там ни к месту. о чём ещё вы соврали?       чонгук резко поворачивает голову и видит перед собой высокого брюнета в костюме.       «где-то я тебя уже видел», — мелькает в голове, но мысль тут же теряется.       мужчина обходит его, открывает дверь кабинета и заходит внутрь.       — десять ноль две.       чонгук запоздало понимает, что перед ним директор ким. тот самый, секретарём которого он должен стать.       брюнет хмурится, смотрит на свои наручные часы, а те встали. вот сюрприз. он стучит пальцем по стеклу, трясёт рукой, но они не работают. сраная подделка.       дверь кабинета остаётся открытой, как молчаливый приказ войти.       чонгук заходит, закрывает её за собой имнётся у входа.       вся его уверенность и настрой оказываются растоптаны дорогими лакированными туфлями мистера кима, который сидит в кресле, как ни в чём не бывало, и даже не смотрит на него.       — прошу прощения, часы перестали работать, и я думал, что успеваю, — протараторил чонгук, подходя ближе к столу.       мистер ким наконец поднимает зелёные глаза на чонгука, и у того от этого взгляда возникает странное чувство тревоги и собственной крошечности.       мужчина задерживает взгляд на нём чуть дольше, чем того требует обстановка. в глазах нечитаемая эмоция, чон не может понять, что это.       — присядьте, чонгук.       у чонгука внутри что-то лопается.       директор ким не мог знать его имени.       он его не называл.       — простите? — вырывается у чонгука быстрее, чем он успевает осмыслить услышанное.       он хмурится. уверен, что ослышался.       — я сказал, присядьте, — холодно повторяет директор.       чонгук отодвигает стул и медленно опускается на него, не сводя глаз с мужчины напротив. внутри нарастает неприятное чувство тревоги, липкое и едкое, словно от него ускользает что-то важное, но он никак не может ухватиться за это ощущение.       взгляд директора кима остаётся холодным, почти равнодушным.       — десять лет в пусане, — начинает он, листая страницы резюме. — затем переезд в сеул. съёмная квартира. частая смена работы и университет сонгюнгван.       — это указано в резюме.       — да, указано, — спокойно подтверждает директор, поднимая на него взгляд.       атмосфера в кабинете становится до невозможности странной. чонгук старается даже дышать тише. присутствие этого человека давит.       — но не указано, что в семь лет вы боялись спать без ночника, а в десять вас укусила собака за левую лопатку, — тон остаётся ровным, без намёка на эмоцию. — шрам остался?       чонгук замирает.       воздуха становится мало. он пытается вдохнуть, но ощущение такое, будто кто-то сминает его лёгкие, как лист бумаги, и он начинает задыхаться. паника и смятение медленно обволакивают тело, растворяя его в себе.       — мы знакомы? — единственное, что удаётся выдавить из себя       — очень давно, чонгук.       взгляд чонгука мечется из стороны в сторону, брови сходятся к переносице, всё тело напрягается, как натянутый канат. мозг отчаянно пытается вспомнить. он перебирает сотни лиц, людей, с которыми когда-то был знаком.       из этих лихорадочных мыслей его вытягивает голос директора. он звучит чуть мягче, но всё так же ровно:       — я не жду, что ты вспомнишь. ты был маленьким. тебе было семь, а…       — тэхён, — на грани слышимости произносит чонгук. — ким тэхён.       и в этот момент внутри тэхёна будто что-то тихо ломается. он, конечно, никогда не покажет этого внешне, но тело честнее мыслей. тэхён не замечает, как уголки его губ едва заметно приподнимаются.       — прошло пятнадцать лет. ты так изменился, — уже мягче говорит он, разглядывая лицо чонгука.       — ты тоже, — тихо отвечает тот, не решаясь поднять взгляд. — я не могу поверить, что это ты. что я устраиваюсь на работу к тебе.       тэхён ничего не отвечает. он о чём-то думает, и чонгуку по-прежнему неизвестно, что именно происходит у него в голове. не было известно и пятнадцать лет назад. для маленького чонгука взрослый тэхён всегда был загадкой. задачей, которую детский мозг пытался решить.       тэхён всегда был сам по себе. он не слушал и не слушался никого. казалось, для него не существовало авторитетов. он сам был для себя и отцом, и матерью, сам воспитывал себя и учил жизни. чонгук хотел быть таким же.

***

      маленький чонгук сидел на бордюре.       ему было семь, когда он впервые увидел, как отец, пытаясь достать из холодильника очередную бутылку пива, едва не убил его мать. мальчик плакал, пытался помочь, кричал, лез поперёк пьяного отца, который душил женщину. но ничего не мог сделать.       он выбежал на улицу и просидел там до одиннадцати часов ночи, пока крики не стихли и дом не погрузился в темноту.       мальчик сидел, поджав под себя ноги и спрятав голову между коленями, словно пытаясь укрыться от ужаса вокруг. он не услышал, как рядом кто-то сел. не увидел, как протянули бутылку воды. а когда поняли, что на него не реагируют, тихо поставили её у босых ног чонгука.       — эй, — прозвучал голос слева, — ты живой?       чонгук вздрогнул от испуга, но голову поднял не сразу. пробурчал что-то себе в колени.       — чего? — в голосе прозвучало лёгкое недовольство. — ты голову-то из песка высунь, страусёнок.       чонгук медленно поднял голову. опухшие, красные от слёз глаза с трудом сфокусировались на человеке рядом.       возле него сидел высокий и худой парень, на вид лет четырнадцати-шестнадцати. крашеные рыжие волосы, пирсинг в носу и брови, татуировка на правом плече — змея.       именно про таких говорила ему мама. пугала. рассказывала, что люди с пирсингом и татуировками — бандиты и наркоманы, и что связываться с ними — прямая дорога в тюрьму или могилу.       — я не страус, — буркнул чонгук. это всё, что он смог сказать.       тэхён повернул к нему голову, удивлённый тем, что тот вообще заговорил.       — так ты говорящий, — весело усмехнулся парень. — я тэхён. а ты?       — чонгук, — едва слышно ответил мальчишка.       — время уже не детское. ты чего тут слоняешься? — спокойно поинтересовался ким.       — родители там, — он кивнул в сторону дома позади, — ругались, и я решил посидеть тут, — с явной тоской произнёс мальчик.       он был солнечным зайчиком. с лучезарной улыбкой и большими кроличьими глазами. чонгук был открытым, добрым, доверчивым ребёнком, который любил всё и всех. но в этот вечер его сердце разбилось. и разбили его собственные родители.       тэхён молчал. не сказал ни слова. он всё понимал. потому что у него было так же.       — а у меня родаков вообще нет, — невесело усмехнулся тэхён, пожимая плечами. — так что и бежать не от кого.       «и некуда» осталось несказанным.       — они умерли? — поинтересовался чонгук, ковыряя пальцем трещину в асфальте.       — их убили, — спокойно ответил тэхён.       его это не трогало.       они не были хорошими людьми. не были хорошими родителями. их смерть не принесла ни радости, ни боли. ничего. только звенящую пустоту, как противный писк в ухе.       чонгук молчал. он был слишком мал, чтобы многое понять и что-то сказать. он не знал, каково это — когда родителей нет. но позже он понял, что иногда это лучше, чем ежедневные скандалы и побои.       после того дня родители будто пытались убить друг друга. отец почти каждый вечер приходил пьяным, поднимал руку то на чонгука, то на мать. а потом вырубался прямо в ванной, и чонгуку приходилось вместе с мамой тащить его тяжёлое тело в спальню.       тэхён пришёл и в следующую ночь. и через день. и потом. и стал приходить каждую ночь.       и чонгук его ждал.       даже когда родители не ругались, когда в доме стояла тишина, он всё равно выходил. потому что знал — тэхён придёт.       тэхён показал ему другую жизнь. научил маленького чонгука воровать. но строго наказал: у нуждающихся воровать нельзя. только у богатых. будто это что-то меняло.       чонгук рос. взрослел. умнел. они сдружились.       тэхён познакомил его со своей компанией. там чонгука приняли как младшего брата. так и стали звать — «мелкий». чон был не против.       они постепенно начали заменять ему семью.

***

      — ты бросил меня, — безэмоционально цедит чонгук.       в реальности в его голосе тысяча и одна эмоция. он никогда не умел их скрывать. в носу неприятно щиплет, предупреждая о скорых слезах. прекрасно. только разныться здесь не хватало.       воспоминания накрывают внезапно, тяжёлыми волнами, утягивая на дно. чонгук захлёбывается ими.       — я тебя не бросал, чонгук, — устало выдыхает тэхён, потирая переносицу.       он откидывается на спинку дорогого кожаного кресла и на секунду прикрывает глаза.       — я хотел вернуться, как только встану на ноги. пообещал себе, что заберу тебя, — тихо говорит он. — но когда вернулся, тебя там уже не было. никого, кто мог бы помочь тебя отыскать.       в его голосе едва уловимо проскальзывает сожаление. боль от потерянного времени и возможности.       тэхёну не позволено быть эмоциональным. иногда он думает, что ему вообще не позволено быть человеком и испытывать всё то, что чувствуют другие. годы в большом бизнесе притупили и почти погасили в нём любые чувства.       иногда ким этому даже рад.       нет лишних чувств — нет проблем.       тэхён встаёт из-за стола и медленно подходит к окну, закрытому жалюзи. он молчит.       чонгук не решается нарушить эту тишину.       ему нужно сказать так много. спросить ещё больше. сказать наконец: «я так скучал, хён». обнять. улыбнуться. увидеть в ответ ту самую, до боли родную, квадратную улыбку.       но он молчит.       тэхён изменился.       он больше не тот взбалмошный парень с огненной копной взъерошенных волос. нет пирсинга. тату, скорее всего, тоже больше нет. перед чонгуком стоит не уличный подросток, а директор. бизнесмен. серьёзный человек, управляющий тысячами людей и миллиардами долларов.       — всё ещё хочешь работать на директора кима? — первым нарушает тишину тэхён.       — хочу.       теперь чонгук не может не хотеть. он всё вспомнил. и он больше не посмеет отпустить своего «старшего брата».       — тогда слушай внимательно, — голос тэхёна снова становится холодным и деловым. — никаких фривольностей. разговоры только по работе. на «вы». соён отправит тебе на почту список задач и моё расписание. договор подпишешь завтра.       пауза.       — я не «хён» для тебя. я директор ким. господин, если угодно.       от этого тона у чонгука внутри всё сжимается.       это больше не тэхён. не его хён. не брат. не опора.       это его начальник.       и ему не позволено быть ближе.       тэхён нажимает кнопку на системном телефоне, и из динамика раздаётся женский голос.       — соён, покажите мистеру чону его рабочее место и проведите небольшую экскурсию по зданию.       — да, директор ким, — звучит в ответ, и связь обрывается.       чонгук нервно сглатывает.       он чувствует огромную недосказанность. хочет открыть рот, чтобы что-то сказать, но не знает с чего начать. и нужно ли это вообще? хочет ли тэхён его слушать?       в кабинет заходит та самая девушка, что провожала чонгука сюда. она мягко улыбается тэхёну. слишком мягко. и смотрит на него слишком долго.       атмосфера между ними какая-то особенная.       чонгук это чувствует.       тэхён не улыбается в ответ, но в его глазах на мгновение вспыхивает что-то тёмное, собственническое.       чонгуку, в общем-то, всё равно, с кем спит его бывший друг детства и что происходит в его личной жизни.       он просто слишком наблюдательный.       соён жестом приглашает чонгука выйти из кабинета. уже у двери он слышит тихое:       — до встречи.       он не понимает, кому были адресованы эти слова.       девушка указывает на соседнюю дверь и предлагает зайти.       чонгук нажимает на ручку и толкает её. дверь открывается с неприятным скрипом. похоже, этим кабинетом давно не пользовались. петли успели заржаветь и явно нуждались в смазке.       внутри темно.       стены выкрашены в холодный серый. как и у тэхёна, стол стоит перед окном. в этом, впрочем, нет никакого смысла, потому что окна заклеены и жалюзи всегда опущены.       справа — высокий книжный шкаф из дорогого дерева, выкрашенный в глубокий изумрудный цвет. кожаный диван того же оттенка. ковёр почти на весь пол, тоже изумрудный.       слишком много тёмного.       чонгук плохо переносил темноту. он всегда тянулся к свету.       — я могу что-то здесь менять под себя? — тихо спрашивает он.       — разумеется, господин чон, — кивает соён. — это теперь ваш кабинет. вам должно быть здесь комфортно.       она подходит к окну и приподнимает жалюзи. света всё равно почти нет из-за плёнки, но становится немного лучше.       соён улыбается. она кажется приятной и располагающей.       — завтра ваш первый рабочий день. всё, что нужно, будет у вас на почте. пойдёмте, я покажу вам остальное здание.       чонгук мотает головой, объясняя, что осмотрится сам, и просит оставить его одного.       соён понимающе кивает и выходит.       дверь рядом открывается и почти сразу закрывается.       она заходит к тэхёну.       чонгук подходит к пыльному шкафу. проводит пальцем по пустой полке, собирая серую пыль на подушечку.       зарубежная классика вперемешку с книгами о личностном росте, ведении бизнеса и психологии.       в тишине мысли становятся слишком громкими. они шепчут ему всякие гадости. чонгук прикрывает лицо руками и тяжело вздыхает. мысль о работе на тэхёна уже не кажется такой правильной и разумной.       он должен радоваться. спустя пятнадцать лет их наконец свело вместе. человек, который когда-то спас его, который стал его спасательным жилетом и не дал утонуть, сидит в соседнем кабинете. но чонгук чувствует только тоску по прошлому.

***

      тэхён смотрит на часы.       два часа сорок шесть минут.       он проводит ладонью по шее и переводит взгляд на окно. дождь идёт уже несколько часов. завтра на дорогах будут пробки.       ким не может уснуть. глаза слипаются, но мозг упрямо заставляет его снова и снова возвращаться к утренней встрече с чонгуком. и тэхён не смеет себе в этом отказать.       внутри него странная смесь чувств. он давно вытравил из себя всё человеческое. но чонгук всегда умел будить в нём то, что он так старательно пытался убить.       тэхён уверен, что им обоим будет тяжело в этом тандеме.       он искренне скучал. и верит, что чонгук тоже. но он больше не может позволить себе окунуться в детство.       тэхёну тридцать три. он уже не семнадцатилетний мальчик, который пакостил всем вокруг ради веселья.       теперь он пакостит всем вокруг ради выгоды.       завтра будет тяжёлый, длинный день.