Восемь среди шести.

Переезд выдался сложным для Лололошки, но чего не сделаешь ради светлого будущего. Сердечно попрощавшись с друзьями, дольше всего обнимаясь с любимым жёлтым пауком, будущий студент сел на поезд и махал руками в окно до тех пор, пока платформа с бегущими за ним не скрылась из виду. Предстоял путь длиной в три дня под стуки колёс и стук кружек на столике. Соседей пока не было, и уставший откормленный на путь организм потянул на свою полку спатки. Эти дни прошли размеренно. Иногда в купе Ло появлялись собеседники, с которыми можно было и в картишки сыграть, и о происходящем в области перетереть. Но зачастую паук был один, спицами из собственной паутины плетя себе теплые вещи на будущее: иногда было легче потратить пару дней на самодельную вещь, чем пару тысяч для нескольких пар перчаток или специальных кофт для паукообразных с дополнительными рукавами. Но вот за окном показался нужный город. *** Его нижние четыре руки нервозно потирались под толстовкой, пока сам Лололошка наблюдал за крутящейся вокруг Дженной. Её хитиновые крылышки помахивали, тихо жужжа, а рыжие косички пестрили тёмными полосками. Поправив усик, рабочая пчёлка с широкой улыбкой повернулась к новенькому. – Итак, Лололошка, с твоим курсом разобрались. На самом деле неожиданно, немногие пауки выбирают экологическое направление. Остался один главный вопрос: ты готов? Чёрные глаза растерянно блеснули под очками. С тихим вздохом парень засунул руки в карман худи и смущённо улыбнулся, будто за лишний звук его могли ужалить. – Да, готов. Сразу за ответом послышались смешки. Дженна прикрыла рот ладошкой, дёрнув прозрачным хитином. В целом, ничего особенного она в его расе не видела, но эта смущённая растерянность преследовала всех новичков. Окинув Ло скептичным взглядом, девушка задержала взгляд на его руках: лишь две из них были высунуты из рукавов, держа на одном плече рюкзак, а во второй коробку с новым телефоном. – Хорошо. Беги, скоро на остановку подъедет автобус, тебе до конечной, а там не потеряешься. Я пока занесу всю информацию в компьютер, чтобы к твоему прибытию консьерж знала, куда тебя заселять. – Помахав лапкой, пчёлка упорхнула в соседний коридор, покачивая бёдрами. Паучок запоздало моргнул. Всё вокруг гудело, шипело и заставляло оборачиваться из-за любопытства, но Ло старался казаться приличным скакунчиком, держа спину прямо и размеренно шагая по направлению к проезжей дороге. Переезжая в город из более бедной местности, он конечно знал о всех нуждах цивилизованных "беспозвоночных", но в его прошлом месте обитания даже связь ловила кое-как, а из машин были трактора и старенькая Нива соседа-саранчи. В школе, в которой он учился с друзьями, из компьютернов был лишь старичок в кабинете информатики, у которому притрагиваться было запрещено. Двадцать V – билет автобуса – и Лололошка расположился сзади у окошка, положив рюкзак на колени. *** По приезде на конечную, Лололошка вышел на остановку, тихо чихая от дорожной пыли. Горячее Солнце медленно ползло по небу, грея лучами спящую траву; паукообразный повернулся к закату и приподнял очки, щуря три пары маленьких дополнительных глаз на лбу. Синяя полоска окраса блестела на паре основных очей, отливая лазурью. Вдох-выдох, снова кашель – всё же воздух тут отвратительный – и мелкими шажками Лололошка побрёл в сторону левого здания общежития, не забывая осматривать всю территорию. Всего зданий для жилья было два – женское и мужское – но где-то далеко виднелись какие-то сараи и подобие гаражей. Разговор с консьержкой вышел коротким и малость грубым, хотя чего можно было ожидать от моли. Получив ключ в лапки, Лоло в пару прыжков оказался на третьем этаже и зашёл в блок, останавливаясь в проходе. На диване, развалившись и натянув наушники на голову, лежала гусеница. На голове мягкими ворсинками кутикулы и пушка лежала дохмата копна волос, блестящих под лампами зелёным отливом. Беспозвоночный с недовольным видом повернул голову к вошедшему – на висках горели красные пятна лже-глаз. Недовольный вздох выдал его заранее неположительное отношение к новичку, когда парень заставил себя отложить ноутбук и встать, повернувшись к Лололошке. – Ещё один. – Лениво жестикулируя, он начал указывать в разные стороны блока, даже не смотря. – Я Дилан. Это кухня, это ванная – чувак, закрывай зубную пасту, – это наша комната. Я не храплю, надеюсь ты тоже. Повернув голову и скосив тёмные глаза, Дилан равнодушно поднял бровь. Широкие зрачки осмотрели паука, зацепившись за мелкие пятна глаз на лбу, но тот мелко встряхнул головой, пряча часть лица за отросшей чёлкой. Гусеница цокнул и закатил глаза, мол, ладно, не моё дело. – Ну? Имя у тебя есть? Лололошка растерялся на секунду, пытаясь запомнить, рассмотреть и понять всё за короткое время, но быстро сообразил, дёрнув головой в сторону. – Лололошка. Приятно- – Понапридумывают. – Паука равнодушно перебили, и Дилан, подхватив ноутбук под подмышку, лениво уполз в комнату, оставляя Ло одного. Скакунчик помялся на месте, в итоге дернув носом: не больно-то и хотелось. Шаг за шагом, в итоге Лололошка за короткое время облазал весь блок – пустые комнаты соседей, блок напротив, ванную. Несколько минут он потратил на то, чтобы повисеть тревожной тенью над рабочим столом Дилана, от чего тот нервно косился на него через отражение монитора. Но в итоге, скинув вещи у своей теперешней кровати, паук без раздумий раскрыл форточку и выпрыгнул. Дилан аж вздрогнул, подскочив и выглянув в окно ошарашеным лицом. Нахмурился, смотря на убегающего через кусты парня, и плюхнулся на его кровать, сплюнув в сердцах. – Ебанутый какой-то. Без близкого общения скакунчику было сложно, а каждые несколько минут писать друзьям было как-то неприлично. Особенно учитывая, что большинство из них сейчас тоже готовились к переезду в другие части страны, а то и за границу. Более-менее полноценный диалог с соседом случился лишь на следующий день, когда Лололошка переодевался в комнате. Дилан пустым взглядом засмотрелся на скрепление трёх пар рук на спине паука, и, между делом, спросил: – Ты какого вида? Лололошка аж вздрогнул, обернувшись на гусеницу. Проморгавшись, он отвернулся к своим вещам на кровати, поправляя складки нижней парой рук. – Скакунчик Маратус.. Не ядовитый, не волнуйся. Дилан фыркнул, недовольно поведя носом. Тоже мне, "не волнуйся", он и не собирался. По комнате пронеслись звуки клавиатуры, но после гусеница буркнул в ответ, отвечая на незаданный вопрос. – Парусник Маака. Гусеница, да. Лололошка лишь улыбнулся себе в плечо. *** Знакомство с другими соседями оказалось куда лучше, чем с Диланом. Те заезжали по одному, от чего скакунчик успевал поговорить и с рандомными прохожими, параллельно суя свои любопытные пары рук и глаз куда только можно. Лололошка успел из любопытства повисеть на сильных руках Брендона, проверяя выдержку жука-носорога – конечно тот радовался своеобразной тренировке и комплиментам по поводу своего телосложения; и побегать хвостиком за Карлом – эта божья коровка была ему практически родственной душой, о которой можно было поговорить о своём любимом огороде и жизни в окружении растений. Хотя то, что собеседник оказался вегетарианцем, паука знатно удивило, зная предпочтения других пятнистых собратьев. Божьи коровки, так-то, хищные. Да и другие насекомые и пауки вокруг казались Маратусу очень интересными и приятными, за которыми можно было понаблюдать. Особенно за бабочкой желтушкой из блока на против: его крылья всегда были запачканы краской, а усики подвязаны в хвост вместе с длинными светлыми волосами. А Дилану казалось, что он попал в Тартарары за свои прошлые поступки. Потому что терпеть эту скачущую повсюду бестию было просто невозможно, да и будущий парусник маака знать не желал откуда берётся паутина над его кроватью. И в ванной. И в кружке. Ему хотелось целый день лежать на кровати, завернувшись в кокон из одеяла и простыни, и чтобы эта шестирукая-восьмиглазая гадина отстала. Но Лололошка, по мнению Дилана, оказался просто непробиваемым кретином, от которого не спасали ни угрозы, ни сарказм. И хотя Брендон шутил, что у хикки просто осенняя хандра, Карл всерьёз забеспокоился за соседа, отчего пришлось придумывать срочный план по улучшению настроения соседа. Входная дверь комнаты скрипнула, и Дилан постарался максимально сжаться на компьютерном кресле в комочек, чтобы его стало видно ещё меньше – гусеница и так была завёрнута в различную ткань и одежду, высосывая наружу только нос с сидящими на нем квадратными очками для компьютера – но это никогда не спасало. По комнате скользнул тяжелый раздражённый вздох, ведь шаги приблизились к Дилану почти вплотную, но вперёд его недовольного бубнежа раздался стук тарелки перед носом. Маака сначала опешил, но быстро опустил глаза. Что-то красное, мясное и с яичным желтком поверх лежало перед ним на небольшой деревянной тарелке – у них вообще были такие? – и вкусно пахло. Предварительно кинув на Лололошку предупреждающий взгляд, Дилан недоверчиво взял вилку и попробовал предложенную еду, ведь от халявы грех отказываться. И это оказалось.. хорошо. Очень даже. Терпкий вкус сырой говядины подчеркивался специями и небольшим количеством зелени. Ло на вид удивлённого и довольного Дилана лишь улыбнулся, закрывая рот рукой, и тихонько вышел спиной из комнаты, прикрывая дверь. Божья коровка и носорог стояли у своих комнат, с любопытством смотря на проделанную работу, поэтому скакунчик показал им большие пальцы вверх под облегчённый вздох Карла и тихое "Ес!" от Брендона. Так начался план по закармливанию Дилана. Зачастую с рук паука, потому что к нему гусеница стала уж больно терпимой, на удивление старым "друзьям", позволяя теперь чуть ли не виснуть на шее, если взамен его кормили. – Путь к сердцу гусеницы лежит через желудок. – шутил Брендон. И к окукливанию.