Возвращение домой в горы

      Гостиная с библиотекой была наполнена мягким светом и тишиной, нарушаемой лишь шелестом страниц и потрескиванием поленьев в камине. Ильда, стоя на высокой лестнице-стремянке, вглядывалась в верхние полки, где хранились самые старые свитки по астрономии. Рядом, в глубоком кресле с подогнутыми ногами, сидела Лина, укутанная в мягкий плед. Она читала книгу о горных цветах, но ее внимание было рассеянным.       В дверь тихо постучали, и, не дожидаясь ответа, вошел юноша. Ему было лет шестнадцать, высокий, стройный, с волосами цвета осеннего дуба и глазами цвета молодого весеннего леса — зелеными, с золотистыми искорками. Он был одет просто, но добротно, и в его осанке читалась та же врожденная уверенность, что и у Армана, только еще не отягощенная возрастом. Это был сын старых соратников Ильды, живших в соседней горной системе.       «Тетя Ильда, здравствуйте, — сказал он, его голос был приятным, немного глуховатым. — Отец просил передать вам поклон и спросить, найдется ли у вас карта старых пещерных систем к востоку от Черного Пика?»       Ильда, спускаясь, улыбнулась.       «Дорогой, конечно. Я как раз думала, где она. Кажется, она где-то здесь, среди звездных атласов.»       Пока Ильда снова погрузилась в поиски, в комнате повисла тихая, натянутая пауза. Юноша вежливо кивнул Лине, заняв место на соседнем табурете. Лина ответила легким кивком, снова уткнувшись в книгу, но краем глаза она наблюдала за гостем.       Их взгляды встретились. Случайно. Мимоходом. И застряли на долю секунды дольше, чем следовало. Не из любопытства, а из... смутного узнавания. Оба почувствовали странный, тревожный зуд в памяти. Лина видела эти зеленые глаза... или ей казалось? Они были необычного цвета. А юноша смотрел на эту бледную, с повязкой на виске и тонкую, как тростинка, девушку, и в его душе что-то едва уловимо шевельнулось, как отзвук далекого, детского смеха.       Они украдкой переглядывались еще несколько раз, каждый раз быстро отводя взгляд, смущенные и озадаченные. Ильда, роясь на полке, ловила эти мимолетные обмены взглядами уголком глаза и внутренне улыбалась. Молодежь.       «Нашла! — наконец объявила она, спускаясь со свитком в руках. — Чай, я думаю, будет кстати. Дорогой, присоединяйся. Лина, солнышко, тебе не помешает горячее питье.»       Они переместились к низкому столику у камина. Ильда разливала ароматный чай с травами и ягодами, расспрашивала юношу о делах его родителей, о новостях из соседних долин. Лина молча сидела, согревая ладони о чашку, изредка бросая быстрые, изучающие взгляды на гостя. Он тоже выглядел немного скованным, что было необычно для уверенного в себе молодого дракона.       В какой-то момент Ильда отвернулась, чтобы поправить огонь в камине. Тишина снова сгустилась. И тогда юноша, не выдержав странного, магнитного напряжения, тихо, почти робко, глядя прямо на Лину, произнес одно слово. Вопросительно. С надеждой и невероятной осторожностью, как будто боялся спугнуть призрак.       «...Нимфа?»       Ильда замерла, не оборачиваясь, но ее слух уловил и слово, и последовавшую за ним гробовую тишину.       Лина медленно подняла на него глаза. Не украдкой, а открыто, широко, впиваясь взглядом в его лицо, как будто пытаясь увидеть сквозь годы. В ее глазах плескалось море эмоций: недоверие, надежда, старая детская обида и что-то щемяще-родное. Ее губы дрогнули. Она сглотнула и прошептала в ответ, и в ее голосе была та же смесь страха и ликования:       «...Изумрудик?»       Это было как взрыв. Красивое, счастливое лицо юноши озарила такая теплая, сияющая улыбка, что комната будто стала светлее. Он не просто вскочил — он буквально сорвался с места, и через мгновение уже стоял перед ее креслом.       «Да! — выдохнул он. — Это ты! Лесная нимфа!»       Не раздумывая, он наклонился и обнял ее, поднимая вместе с пледом в воздухе. Лина вскрикнула от неожиданности, но ее руки сами обвили его шею, и она засмеялась сквозь внезапно навернувшиеся слезы.       «Живой! — выдохнула она, прижимаясь к его плечу. — Долетел...»       «Дракона так просто не убьешь, — рассмеялся он в ответ, кружа ее, осторожно, учитывая ее ногу. — Особенно если у него есть своя лесная фея-защитница.»       Ильда наконец повернулась, опершись на косяк камина, и наблюдала за этой сценой с нескрываемым интересом и умилением. Кажется, история, которую ей сейчас предстоит услышать, будет куда интереснее любой старинной легенды.       Когда первые восторги немного поутихли, и Лина, уже сидя в кресле, отвесила юноше звонкий, но несильный подзатыльник («Это за то, что заставил шесть лет переживать, негодяй! Ни одной весточки!»), Ильда мягко вмешалась: «Кажется, мне пропустили несколько важных глав. Откуда вы знаете друг друга? И, если не секрет, что за очаровательные прозвища?»       Молодой дракон, все еще сияя, уселся на ковер у ног Лины, как будто они снова были детьми в пещере.       «Тетя Ильда, вы не поверите. Я же рассказывал эту историю, когда был маленьким, но все думали, что я фантазирую. — Он посмотрел на Лину, и его взгляд стал серьезнее. — Мне было десять. Я только научился более-менее держать драконью форму на долгие перелеты и возомнил себя великим исследователем. Решил спуститься с гор, посмотреть на людей.»       Он рассказал, как первые вылазки обходились благополучно. Он наблюдал за деревней издалека, с интересом, но без страха. А потом, в одну из таких прогулок, угодил в хитроумную ловушку, поставленную на крупного зверя — петлю из крепких волокон, спрятанную под листьями. Он запутался, запаниковал, и чем больше метался, тем туже затягивалась петля. Люди, нашедшие его, поняли, что поймали не оленя. И приволокли в деревню.       «Они посадили меня в клетку, — его голос понизился. — Я был так напуган, что не мог собраться с мыслями, чтобы превратиться обратно. Просто сидел и дрожал.»       «Хотя, — вставила Лина, глядя в огонь, — в основном все боялись не тебя. А того, что за тобой прилетят твои... далеко не маленькие родители.»       Юноша улыбнулся ей и потрепал по волосам, как делал это в детстве.       «Правда. Но не все боялись. Дети смотрели с любопытством. А одна... одна маленькая девочка смотрела на меня так, будто я — восьмое чудо света. Не со страхом. С... благоговением.»       Лина покраснела, но продолжила рассказ, обращаясь больше к Ильде: «Мне тогда было восемь. И я была наивной дурой. Я думала, дракончик попал в беду, а люди его спасли, вылечат и отпустят домой, к маме. Я носила ему рыбу, лучшие куски со своего ужина... разговаривала с ним. Пока не услышала, как взрослые говорят, что «такой дракон — прекрасный подарок для князя».»       Ее голос стал жестче.       «Я пыталась им объяснить, что нельзя, что он живой, что по нему будут плакать... Но кто станет слушать восьмилетку? Я просила маму помочь, но... князю уже доложили. Освободить его означало бы предательство. А за предательство...» Она не договорила, но Ильда все поняла.       «Тогда я решила сама, — тихо сказала Лина. — Ночью. Украла у кузнеца маленькую паяльную лампу. Если бы я взломала замок — стали бы искать предателя. А я... я нагревала железные прутья клетки. Очень долго. Пока они не прогнулись. Потом камнем раздвинула их. И растопила пару медных монет рядом, чтобы было похоже, будто...»       «...будто это я своим драконьим пламенем расплавил решетку, — с гордостью закончил юноша. — Умница же.»       Он рассказал, как они бежали в ближайшие скалы, в маленькую, скрытую пещерку. Он был так измотан страхом и голодом, что не мог лететь.       «А я вернулась домой, — сказала Лина. — Украла еды, одеяло. Пока в деревне был переполох — «дракон сбег сам!» — я еще несколько дней носила ему еду. Пряталась, обманывала.»       «А однажды, — юноша засмеялся, — идя ко мне, она нашла в пещере... мальчика. Своего возраста, но чуть старше. Я наконец-то отдышался и смог принять человеческий облик, чтобы было проще. А она...»       Лина смущенно улыбнулась.       «Я испугалась! Подумала, что этот мальчишка что-то сделал моему дракончику! Пока он спал, я его... привязала. Облила водой из ручья (прости!), стала допрашивать. И сама не заметила, как расплакалась — куда же делся мой изумрудный друг?»       «Мне пришлось срочно сознаваться, — смеясь, покачал головой юноша. — А то, видит горный дух, эта разъяренная нимфа придушила бы меня за «исчезновение» дракона. Пришлось открыть страшную тайну.»       Лина игриво нахмурилась, глядя на него.       «Ну, ты выглядел подозрительно! Мне нравился красивый, блестящий дракончик, а тут какой-то мальчишка сидит на его месте!»       «Ну извини меня, лесная нимфа, — поклонился он с улыбкой.»       Ильда слушала, зачарованная. Прозвища стали понятны: «Лесная нимфа» — для девочки, которая являлась из леса, как дух, с едой и помощью. «Изумрудик» — потому что, как пояснила Лина, его драконья чешуя отливала именно таким глубоким зеленым золотом, как самый дорогой камень.       Они рассказывали дальше, перебивая друг друга: как прятались, как Лина учила его печь картошку на костре,который он, уже окрепнув, сам и разводил, как он рассказывал ей драконьи сказки о звездах.       «Он мне еще тогда обещал, — вдруг вспомнила Лина, и в ее голосе прозвучала детская обида, — драконьи сладости принести. Когда прилетит в следующий раз. И не прилетел. Козел.»       Юноша тут же сложил руки в умоляющем жесте.       «Нимфа, прости! Родители, узнав, куда я лазил и что со мной чуть не случилось, наказали меня так, что я год с гор высунуть нос не мог! А потом... потом я и правду, дорогу забыл. Ту пещеру, ту скалу... не мог найти. А к людям... — он потупился, — страшно было. Очень.»       Лина посмотрела на него, и в ее глазах растаяла последняя тень упрека. Она вздохнула.       «Ладно уж. Прощаю. Но компенсируй. Пока я тут — принеси. Чего ждал-то?»       Его лицо снова озарила счастливая улыбка.       «Один час. Меньше. Я сейчас и вернусь. — Он повернулся к Ильде, его глаза горели. — Тетя Ильда, можно я... я заберу Лину? Покажу ей наш народ, наши горы? С высоты? Она же никогда не видела...»       Ильда выдохнула, глядя на эти два сияющих, полных нетерпения лица. Она видела, как нога Лины все еще осторожно стоит на полу, как бледна ее щека под повязкой. Но она видела и то, что никакие запреты теперь не сработают. В глазах этих двух, нашедших друг друга через годы и страх, было столько жизни и радости, что лечить это можно было только свободой.       «Ладно уж, — сказала она, делая вид, что сдается со скрипом. — Только очень-очень аккуратно. Нога, голова... помни. — Она посмотрела на них строго, но в уголках ее глаз играли смешинки. — Хотя, все равно ведь сбежите, сорванцы. Лети. Но чтобы к ужину — дома. И со сладостями. И чтобы целыми.»       Юноша, сияя, как само солнце, уже тянул за руку смеющуюся Лину, помогая ей встать. Ильда смотрела, как они, словно два больших, неугомонных ребенка, выбегают из комнаты, и в ее сердце, помимо привычной нежности, поселилось новое, теплое чувство — предвкушение. Предвкушение того, что эта история, начавшаяся с клетки и паяльной лампы, далека от завершения. И, кажется, она будет самой светлой из всех, что хранились в ее древней, драконьей памяти.

***

      Они шли по тропинке, огибавшей скалу, и Оран внимательно следил за Линой, подхватывая ее под локоть на каждом неровном участке. Прохладный горный воздух бодрил, но девушка быстро уставала, и больная нога давала о себе знать тупой, ноющей болью.       «Так что же случилось? — спросил Оран на очередной передышке, когда они присели на плоский камень. Его зеленые глаза были полны искреннего беспокойства. Он кивнул на ее перебинтованную лодыжку и на едва заметный шрам под повязкой на виске. — Это выглядит... серьезно.»       Лина покраснела, глядя на свои руки. Рассказывать было неловко, почти стыдно, но скрывать от него, от того самого Изумрудика, казалось невозможным.       «Я... заблудилась в лесу. И спряталась от дождя в пещере. А там... там оказался дракон. Спал. Я его... не сразу поняла. Потрогала. Он проснулся.»       Она говорила отрывисто, опуская самые страшные детали, но Оран слушал, не перебивая, и его лицо становилось все серьезнее. Когда она закончила, описав падение и как очнулась уже здесь, у Ильды, он не засмеялся. Не сказал «ну и дела!». Он просто смотрел на нее, и в его взгляде было что-то глубокое, почти болезненное.       «Ильда, — тихо сказал он, как будто делал вывод.»       «Да, — кивнула Лина, удивленная его реакцией. — Это была она.»       «И ты... ты сильно испугалась.»       Это было не вопрос, а утверждение. Лина снова кивнула, глядя куда-то вдаль, вспоминая тот всепоглощающий ужас.       Оран вдруг встал, сделал шаг к ней и снова обнял. Крепко, по-дружески, но с такой силой, будто хотел защитить от всех прошлых и будущих страхов.       «Лина... это неудивительно. Ты должна понять. Ильда... она не просто дракон. Она вождь. Одна из самых старых, самых сильных и самых больших среди нас. Ее присутствие, даже во сне... оно может подавить. Даже другого дракона. Для человека... — он замолчал, подбирая слова. — Для человека, который не ждал, не знал... это как оказаться у подножия просыпающегося вулкана. Не ее вина. И не твоя. Просто... масштабы разные.»       Он отпустил ее, отступил на шаг и посмотрел ей прямо в глаза, его взгляд был твердым и ободряющим.       «Но ты должна запомнить раз и навсегда. Когда мы в другом облике — мы те же. Тот же разум, те же воспоминания, тот же... я. Тот мальчик, с которым ты делила картошку, и дракон, что тебя сейчас... ну, попробует прокатить, — он улыбнулся, чтобы снять напряжение, — это один и тот же. Ты же меня не боишься?»       Лина покачала головой. Правда, она не боялась. Даже когда он обнял ее в библиотеке, паники не было. Только радость. Возможно, потому что она уже знала его. А возможно... потому что его зеленые глаза, драконьи или человеческие, были для нее знакомой гаванью с самого детства.       «Вот и хорошо, — Оран облегченно выдохнул. — Тогда слушай. Если хочешь увидеть одно из лучших мест здесь — нам нужно лететь. Нога помешает?»       Лина заколебалась, но любопытство и доверие к нему перевесили.       «Я... я попробую.»       Оран кивнул и начал объяснять быстро, четко, как инструктаж перед полетом: «Не бойся высоты, я не буду делать резких движений. Садись вот здесь, у основания шеи, перед крыльями. Держись за гребень перед тобой. Не за чешую — можешь нечаянно потянуть и сделать больно. И главное — расслабься. Драконы чувствуют напряжение седока. Если будешь скована — мне будет тяжелее лететь ровно.»       Он отошел на несколько шагов, и воздух вокруг него задрожал от знакомого золотистого сияния. На тропинке, где только что стоял юноша, теперь возвышался дракон. Он был меньше Ильды, как она и заметила, но все равно величественный и мощный. Его чешуя действительно переливалась глубокими изумрудно-золотыми оттенками, будто в каждом чешуйке был заключен кусочек летнего леса и солнца. Лина замерла, но не от страха. Она смотрела, широко раскрыв глаза, и в них не было паралича ужаса. Было... узнавание. И восхищение.       Осторожно, следуя его инструкциям, она подошла и забралась на предложенное место. Чешуя под ней была теплой и твердой, а гребень, за который она ухватилась, — надежным. Она чувствовала, как под ней мощные мускулы напряглись, готовясь к толчку.       «Готова?» — раздался в ее голове не голос, а скорее мысль, окрашенная его эмоциями — волнением и предвкушением.       «Да, — прошептала она в ответ, и дракон оттолкнулся от земли.»       Взлет был плавным, но от осознания, что земля уходит из-под ног, у Лины все же перехватило дыхание. Но страх не пришел. Было только головокружительное чувство свободы и полное доверие к существу, несущему ее. Оран летел неспешно, позволяя ей привыкнуть, показывая с высоты ошеломляющие виды: серебряные ленты водопадов, изумрудные чаши горных озер, зубчатые гребни скал, уходившие в бескрайнюю даль.       Когда они приземлились на просторной солнечной поляне перед группой изящных, будто вросших в скалу строений, Лина сползла по его крылу, как по удобной горке, осторожно приземлившись на здоровую ногу. Оран уже сверкнул и превратился, тут же подхватив ее, чтобы она не оступилась.       «Пошли, тут недалеко, — сказал он, сияя, и повел ее к одному из домов. Он был сложен из светлого камня, с резными деревянными ставнями и увитым цветами крыльцом — уютным и совсем не похожим на твердыню Ильды.»       Пока Оран с азартом собирал в холщовый мешок какие-то странные, ароматные плоды, плоские хлебцы и сверкающие, как леденец, кристаллы драконьих сладостей, Лина оглядывалась. В доме пахло дымом, медом и сушеными травами. И тут в дверь вошли двое.       Высокий, широкоплечий мужчина с седыми висками, но молодым, пронзительным взглядом, и женщина с теплым, мягким лицом и такими же, как у Орана, зелеными глазами, только более спокойными. Родители.       Лина замерла, потом зашипела, тыча пальцем в спину увлеченно рассказывающему Орану — а потом мы слетаем к озеру Зеркальных Отражений, там...— тот обернулся, увидел родителей и его лицо осветилось еще одной, счастливой улыбкой.       «Мама, папа! Вот она! Та самая! Лесная нимфа, что меня спасла!»       Родители переглянулись. Недоверие, скепсис, с которым они, наверное, годами слушали эти детские истории, растаял, уступив место изумлению и растущей теплой благодарности. Их взгляды упали на Лину.       Та, покраснев до корней волос, заикаясь от неловкости и внезапного страха перед этими могущественными незнакомцами, пробормотала:       «З-здравствуйте...»       И тут же, инстинктивно, шагнула назад, прячась за широкую спину Орана, как когда-то в детстве пряталась за скалу от деревенских сторожей.       Оран рассмеялся, обняв ее за плечи и выталкивая немного вперед.       «Не бойся, они не кусаются! Это мои родители, Лира и Торин.»       Женщина, Лира, с улыбкой подошла ближе. Ее движения были плавными и неторопливыми. Она не стала протягивать руку или обнимать навязчиво. Она просто остановилась рядом и мягко сказала:       «Мы очень рады тебя видеть, дитя. Оран столько рассказывал о своей храброй маленькой спасительнице. Мы уже и не надеялись, что когда-нибудь сможем сказать тебе спасибо лично.»       Затем она, словно невзначай, наклонилась чуть ближе, вдохнула и улыбнулась еще шире.       «Пахнет горными травами... и Ильдой. Ты гостья в ее доме?»       Оран тут же подхватил, объясняя, как они снова встретились. Напряжение спало мгновенно. Торин, отец, кивнул Лине, и в его строгих чертах появилось одобрение.       «Друг Ильды — наш друг. Добро пожаловать в наш дом, Лина.»       Вскоре Оран, забрав у родителей свою «добычу» и саму Лину, уже вел ее показывать окрестности. Он привел ее в небольшой, ухоженный сад, где на низких деревьях висели странные, бордово-красные плоды с твердой кожурой.       «Это гранаты. Драконий фрукт. — Он сорвал один, разломил его прямо в руках (сила, которой Лина еще не видела в его человеческом облике) и протянул ей горсть рубиновых зерен. — Попробуй.»       Зерна были кисло-сладкими, сочными и невероятно вкусными. Лина ахнула от удовольствия.       «Вкусно!»       «Я знал, что понравится, — с гордостью сказал Оран. Они сидели на теплых камнях, и он вдруг стал серьезным. — Лина... было бы здорово, если бы мы могли... видеться. Чаще. Не раз в 6 лет.»       Лина потупилась, разминая в пальцах гранатовое зернышко.       «Мои родители... они бы не поняли. Им бы страшно было. Да и как?»       Оран спокойно, как о само собой разумеющемся, сказал:       «Когда тетя Ильда будет отвозить тебя домой — я полечу с вами. Вспомню дорогу. А потом... буду прилетать. Часто. Могу превращаться недалеко от твоей деревни. Мы будем гулять. Как раньше. Только без необходимости воровать тебе еду, — он ухмыльнулся.**       Лина подняла на него глаза, и в них вспыхнула такая яркая, детская надежда, что у Орана сердце екнуло.       «Правда? Правда будешь прилетать?»       Он посмотрел на нее, на ее сияющие глаза, на смешную повязку на виске, и его собственная улыбка стала нежной и твердой.       «Клянусь своими крыльями, лесная нимфа.»       Лина рассмеялась — звонко, счастливо, и этот смех был лучшей благодарностью.       Перед тем как везти ее обратно, Оран снова обратился в дракона. На этот раз он позволил ей подойти, рассмотреть себя без спешки. Лина осторожно коснулась чешуи на его боку, провела ладонью по мощному изгибу крыла.       «Такой... красивый, — вырвалось у нее непроизвольно, тихий, искренний восторг.»       Оран услышал. Не ушами, а всем существом. И в ответ его огромный, изумрудный хвост непроизвольно дернулся и начал медленно, смущенно водить по траве, словно хвост большой, смущенной комплиментом собаки. Лина, увидев это, снова рассмеялась.       Обратный путь был наполнен тихим, комфортным молчанием и чувством, что что-то важное и хорошее только началось. Вернувшись к Ильде, Оран вручил ей полный мешок гостинцев для Лины и твердо пообещал:       «Тетя Ильда, когда вы будете возвращать Лину домой — я полечу с вами. Мне нужно вспомнить дорогу. Чтобы... чтобы иметь возможность навещать свою спасительницу. Часто.»       Ильда, глядя на его решительное лицо и на счастливо улыбающуюся Лину, только мудро кивнула. Ее драконий народ пополнялся новыми, неожиданными связями. И, глядя на этих двух, она была уверена — эта связь, зародившаяся в страхе и клетке, расцветет во что-то прочное и светлое. Ведь даже самые высокие горы иногда нуждаются в лесных нимфах, а самые храбрые нимфы — в крыльях изумрудного дракона, чтобы летать.