" Две стороны Харли".

У девушки, которая предпочитает плохих парней, серьёзные проблемы с самооценкой. Недостаточная уверенность в себе, повышенная внушаемость — доктор Харлин Квинзел может абзацами цитировать из второсортных психологических пособий о взаимоотношениях мужчин и женщин: «Пай девочка или оторва?», «Как взять свою жизнь в руки», «Путеводитель по твоим романтическим грёзам»… Харли Квинн не нуждается в путеводителях по романтическим грёзам. Харли плевать хотела на импульсивное расстройство личности, садомазохистские наклонности, стокгольмский синдром и на прочие умные слова, которые знает доктор Квинзел. Доктор Квинзел лежит, свёрнутая, как старое платье, в самом дальнем уголке сознания Харли. Скучные бдения над бумагами кончились: отныне и навечно Харли будет править бал. Она действительно думает, что это забавно: вломиться в ювелирный и выгрести всё подчистую, разрисовав на прощание стены клоунскими ухмылками; взорвать бомбу с веселящим газом посреди людной площади; швырять из окна небоскрёба ёмкости с концентрированной кислотой… Мистер Джей считает это забавным, а кто глубже понимает и полнее разделяет его невинные увлечения, чем Харли Квинн? Например, мистера Джея весьма увлекает Бэтмен: Бэтмен и его маска, Бэтмен и его крестовый поход против преступности, Бэтмен и его несносная манера появляться в самый неподходящий момент и рушить все планы. Не будь Харли так по собачьи предана своему боссу, она сказала бы, что это почти одержимость. Сколько раз Джокер демонстративно лез на рожон и перекраивал до мелочей продуманные схемы, только чтобы лишний раз доказать Бэтмену, что он хитрее, изворотливее и изобретательнее готэмской легенды. И в конце концов ускользал, бросая на произвол судьбы своих громил, дрессированных гиен, ряженых помощников… и Харли. Определённо, у девушки, которая предпочитает плохих парней, рано или поздно возникают серьёзные пр облемы. Харли пытается бежать, но снова и снова, как в дурном сне, ноги захлёстывает лассо. Джокер снова сбежал, и Харли позорно всхлипывает, размазывая клоунский макияж. Джокер снова бросил её, и Харли отчаянно карабкается через решётчатое ограждение, оставляя на колючей проволоке клочья красно‑чёрного клетчатого трико. Это повторялось тысячу раз и тысячу раз назад надоело, но завтра Джокер снова пришлёт ей в Аркхэм открытку или игрушечного клоуна со щёлкающей челюстью на пружинке, и отмытая и переодетая в больничную робу доктор Квинзел будет сиять лечащему врачу умиротворённой улыбкой. Харли пытается подняться и распутать ноги, и в этот момент на неё падает тёмная тень. Бэтмен не церемонился с ряжеными громилами, и Харли испуганно сжимается в комочек, но Бэтмен, конечно, не пытается её ударить. Вместо этого он молча вскидывает её на плечо и направляется к выходу, где уже вспыхивают малиново‑голубыми огнями мигалки патрульных машин. Харли заинтригована. Ей не впервой получать затрещины от мистера Джея, а мафиози, которые ведут с ним дела, вечно тянут к её ладной фигурке свои волосатые лапы. Харли отлично умеет раздавать пинки, пощёчины и удары. Она перехватывает придерживающую её руку за предплечье, изворачивается… и удар приходится в пустоту, а Бэтмен лишь слегка усиливает хватку и говорит: — Не дёргайся. В следующий раз Джокер вызволяет Харли из Аркхэма исключительно для того, чтобы Харли полюбовалась, как он взорвёт готэмский мост со всеми автомобилями, грузовиками, инкассаторским фургоном — и Бэтменом, который, несомненно, явится обезвреживать бомбу. Полицейские и пожарные сирены слышно с другого берега, над головами кружит вертолёт местной телекомпании, откуда какой то чокнутый корреспондент комментирует происходящее в прямом эфире. А Бэтмен методично карабкается по несущим конструкциям моста, попутно одного за другим отправляя пытающихся ему помешать громил в мутные воды Спрэнг ривер. Ночь холодит Харли лицо, сырой ветер треплет колпак с клоунскими бубенчиками. Джокер обнимает её за талию и, по своему обыкновению, разглагольствует, но сейчас — тот самый редкий случай, когда Харли не хочется его слушать. Ещё один здоровяк срывается с моста и летит вниз, провожаемый собственным криком. Бэтмен целеустремлённо ползёт дальше. Наверное, он всё таки успеет обезвредить бомбу. Это хорошо — Харли совсем не хочется, чтобы он погиб. Мистер Джей другого мнения: он наблюдает за перемещениями врага, скрежеща зубами от ярости. Он мечтает убить Бэтмена — своими руками, в грандиозной схватке умов и воль, ну или, на худой конец, с помощью пары десятков кило тротила, если уж иначе к нему не подобраться. Бэтмен тем временем снимает с пояса миниатюрный сварочный аппарат и вскрывает защитный кожух на бомбе. Джокер что то бормочет себе под нос, но Харли его не слушает: она вдыхает запах речной воды и бензина и смотрит, смотрит… Вдруг Джокер резко отпихивает её от себя. Харли недоуменно оборачивается и замирает: прямо с неба на неё наплывает огромное ухмыляющееся клоунское лицо, и Харли не сразу осознаёт, что оно просто нарисовано на воздушном шаре. Джокер запрыгивает в корзину, кричит: — Счастливо оставаться, Бэтс! — и хохочет. Харли уже поняла, что сейчас случится что то очень плохое, только пока ещё не догадывается что. Она мёртвой хваткой вцепляется в корзину, но Джокер сбрасывает её руки. Бэтмен, успевший в последний момент остановить обратный отсчёт и отсоединить взрыватель, бросается к ним — плащ крыльями вздувается за спиной. Красиво. Джокер уплывает куда то вверх, ускользает из пальцев Харлин, и она обиженно топчется на месте, задрав голову. Доктор Квинзел приглушённо, бесстрастно и невозмутимо цитирует ей главу из чьей то докторской диссертации на тему любовной зависимости. Железные пальцы смыкаются на её руке повыше локтя. — Эй, Бэтси! — радостно доносится сверху. — Ты так быстро справился с моей маленькой игрушкой, что, пожалуй, заслужил приз. Лови! Уже догадываясь, что за этим последует, Харли в ужасе зажмуривается, а потому только чувствует, как её бесцеремонно сгребают в охапку. Рывок и грохот, ударная волна швыряет их вперёд, и воздух становится обжигающе горячим. Ветер свистит в ушах. Харли вжимается лицом в бронированную грудь Бэтмена и тоненько поскуливает от обиды. Мистер Джей готов был убить и её тоже, мистер Джей бросил её, опять бросил её, и она опять возвращается в Аркхэм. Это несправедливо! Несправедливо! Бэтмен выносит её на набережную на руках и отпускает только возле полицейской машины. Грим мокрыми дорожками стекает по её круглому, залитому слезами лицу. На щеке у Харли отпечаталось раскинутое крыло летучей мыши. В Аркхэме за время её отсутствия ничего не изменилось. Туда можно вернуться через десять лет — и увидеть всё те же отштукатуренные стены в паучьих разводах трещин, всё те же камеры, похожие на витрины с пуленепробиваемыми стёклами, всё тех же психов в бледно голубых больничных пижамах с нашитыми номерками. В третий раз она сбегает из Аркхэма сама и сразу же бросается искать Джокера. Мистер Джей пребывает в дурном расположении духа: Бэтмен в очередной раз сорвал его планы, и Харли вернулась весьма кстати, чтобы помочь ему воплотить в жизнь очередную гениальную схему. Харли торопливо и радостно кивает, позвякивая бубенчиками, а доктор Квинзел начинает тихо ненавидеть слово «очередной». К сожалению, пути, по которым движутся мысли её обожаемого мистера Джея, воистину неисповедимы. Что бы сделал любой другой уважающий себя преступник, окажись Бэтмен, оглушённый, беспомощный, в его руках? Сорвал бы с него маску, перерезал бы горло, без долгих проволочек нажал бы на курок? Харли бы нажала. Это Бэтмен виноват в том, что у мистера Джея вся городская полиция на хвосте, что он носа не может высунуть из своего убежища, что осторожные готэмские мафиози отказываются с ним сотрудничать. Если Бэтмен умрёт, все проблемы мистера Джея кончатся, и он снова станет таким, как прежде. Харли задумчиво поглаживает кончиками пальцев эмблему летучей мыши на широкой груди. Приковать наручниками к вентиляционной трубе — какая безвкусица! У этих новых громил нет абсолютно никакого понятия о стиле. Мистер Джей будет недоволен, когда приедет сюда… через десять минут. У Харли есть десять минут, чтобы разделаться с Бэтменом раз и навсегда. Никаких бомб, никаких ёмкостей с газом, никаких платформ, медленно опускающихся в чан с кислотой. В армейской воронёной стали есть своя изящная простота. Бэтмен молча смотрит на неё из под маски. Пожалуй, Харли сначала убьёт его, а потом посмотрит, кто же там, под ней. У Бэтмена тёмные глаза, пронзительные, но совершенно непроницаемые, тяжёлая нижняя челюсть. Низкий, бархатный, обволакивающий голос. Он сказал ей едва ли десяток фраз за все эти месяцы, но Харли в точности помнит каждое слово. — Когда мистер Джей займётся тобой, псих, ты пожалеешь, что не родился на свет калекой, — говорит она неестественным, надтреснутым от долгого неупотребления голосом доктора Квинзел и целует Бэтмена в упрямо сжатые губы. Это похоже на падение с небоскрёба и стакан концентрированной кислоты натощак. На прыжок с крыши мчащегося поезда и взрыв на нефтеперерабатывающем заводе. На бурю, тайфун, цунами. На все пошлые метафоры из путеводителя по чьим то романтическим грёзам. Харли прижимается к бронированному телу и совершенно упускает момент, когда на её талию ложится мощная рука. — Спасибо, — говорит Бэтмен, и в другой его руке издевательски поблескивает ключ от наручников. Мистеру Джею это не понравится, меланхолично думает Харли, пока её приковывают на место Бэтмена, обыскивают и отбирают все игрушки. Его движения скупы и эффективны, но не грубы — защёлкнутые наручники не режут запястья. — Я вернусь за тобой через полчаса, — говорит Бэтмен, уже поворачиваясь, чтобы уходить, — как только разделаюсь с Джокером. …В Аркхэме даже по ночам никогда не бывает тихо. Заключённые пациенты воют, хохочут, выкрикивают угрозы, горланят песни и бросаются на прутья решётки. Самых шумных переводят на день другой в тесные звуконепроницаемые камеры. Харли визжала, пока не сорвала голос, и добилась своего: в крошечной каморке с мягкими стенами нет даже кровати, зато нет и камер, и никто не видит, как помощница Джокера Харли Квин, блаженно улыбаясь и бормоча что то себе под нос, раз за разом выводит пальцем на стене стилизованное изображение летучей мыши.