Феликс и зависть на благо

Жизнь Феликса никогда не была настолько простой, как считали остальные. Богатство? Оно досталось ему после смерти отца, и им с матерью и несколькими верными их семье людьми приходилось, в буквальном смысле, сражаться со всеми теми, кто хотел прибрать это состояние к рукам. Положение в обществе? В большинстве своём оно накладывает лишь обязанности. Следить за всеми, в том числе за собой. Вкладываться в развитие окружающего тебя пространства. Уравновешивать себе подобных. Быть достойным управлять. Внешность? Сколько крови и пота было пролито что бы отвадить бесконечную вереницу фанаток и поклонниц норовивших проникнуть в его личную жизнь. Часть из них была абсолютно лишена понимания частной собственности и человеческих границ. Все эти качества порождали у других людей зависть и ненависть. Конечно, ведь как он может иметь то, что не имеют другие? Феликс давно осознал, что подобным образом мыслит большая часть общества, абсолютно не задумываясь, сколь обременительными могут быть эти блага и ответственность приходящая с ними. Сам Феликс никогда никому не завидовал, сколь многое было, столь многого и не было, подобное чувство было бесполезным и абсолютно лицемерным для него же самого. Но в какой-то момент всё изменилось. Это началось тогда, когда они с матерью приехали к его дяде, Габриелю Агресту, в Париж. С первого мгновения, как они переступили порог особняка, его двоюродный брат Адриан постоянно просил Феликса пойти в их лицей вместе с ним. Всегда привязанный к одному из немногих близких родственников кузен невероятно сильно хотел, что бы они учились вместе. Грэм-де-Ванили от этого категорически отказывался. Мало ему было Английских учебных заведений? Но в их спор вклинилась Амели, его мама, поставив точку - Феликс пойдёт. Да, наверное именно с того дня его жизнь сошла с прежнего курса. Ведь на следующий он встретил Маринетт. Гиперактивная девушка с волосами цвета вороного крыла, изначально она ему не понравилась. Слишком яркая, слишком назойливая, слишком не серьёзная и фанатеющая по его двоюродному брату. К чести Дюпен-Чен, не она одна. Другую её сторону он увидел лишь спустя месяц своего обучения, в глубине библиотеки лицея, куда он, из праздного любопытства, решил заглянуть. Она сидела спиной к проходу из которого он пришёл, глубоко погружённая в изучение толстой книги по истории. Её волосы не были завязаны в две косички, как обычно, а лежали свободно, что, по мнению Грэм-де-Ванили шло ей гораздо больше. Из того же праздного любопытства он решил с ней заговорить. И на следующие несколько недель их встречи стали регулярными. До этого Феликс никогда не видел человека, с которым ему было бы так интересно общаться. Маринетт знала не только историю. Искусства, биология, литература, она могла рассуждать обо всём, кроме разве что, точных наук. Иногда они вдвоём засиживались так долго, что их выгонял ночной сторож. С первого подобного момента блондин взял за привычку отводить Дюпен-Чен до дома, провожая взглядом её изящную фигуру. Её не серьёзность в его глазах с треском рухнула. На самом деле, узнав девушку ближе, он понял, она была похожа на него. Маринетт - рано повзрослевший ребёнок, в которого изначально не верили окружающие, а после первого успеха стали ожидать кратно больше, чем было нужно. Талантливый дизайнер, будущее светило индустрии получало покой только в родительском доме и библиотеке. От её назойливости не оставалось и следа, когда девушка удалялась от своих одноклассников, от мнения которых преступно сильно зависела. Было ли это психологической травмой? Или инстинктом одинокого ребёнка? Феликс когда-то переболел этим и стал интересоваться мыслями лишь самых близких ему людей. Маринетт же это только предстояло, но уже сейчас, в его компании, где ей не нужно было играть чересчур жизнерадостную личность, она явно расслаблялась. Это случилось не сразу, но в один момент Грэм-де-Ванили понял, что рядом с ним она другая. Может и её это наведёт на определённые мысли. Ближе к Рождеству девушка и парень стали прогуливаться по улицам Парижа, и, когда они были вдвоём, её яркость сильно уменьшалась. Она не становилась печальной, наоборот, это была тихая и спокойная радость. Но разница между этими двумя состояниями была столь колоссальной, что те их знакомые, что проходили мимо, совершенно не узнавали Дюпен-Чен. А она на это лишь хихикала в рукав своего синего пальто, заставляя блондина посмеиваться вместе с ней. В своё первое Рождество в Париже, глядя на радующегося кузена, Феликс понял, что завидует. Завидует тому, что такая девушка как Маринетт столь сильно привязана к мысли о взаимности с Адрианом. Блондин любил двоюродного брата, по своему, но любил, и всё же не мог увидеть рядом с таким, как он, такую, как она. Образ - да, настоящую - нет. Ещё с момента их первого разговора в библиотеке он начал задумываться, почему брюнетка столь неравнодушна к Агресту младшему. Была ли это любовь с первого взгляда? Нет, такие как они так не умеют, а Феликс был уверен, они очень похожи. Эффект всё той же психологической травмы? Возможно, ведь то, как сильно она цепляется за мысль об Адриане определенно не слишком нормально для её истиной личности. Могла ли Маринетт восхищаться тем, как просто его кузен общался с другими, лавируя в обществе, словно рыба в воде? Да определённо. Если смотреть на картину в целом, блондин был уверен, что всё это - второе смешанное с третьим. Что же чувствовал сам Феликс? Он мог долгое время переживать от различных мыслей, ходить от стены к стене и убиваться неопределённостью. Мог. В шесть лет. Сейчас правильный вывод нашёлся сам собой. Любил ли он? Пока нет. Нравилась ли она ему? Естественно. Парень бы оценил своё состояние на нечто среднее между этими двумя стадиями. И этого хватало чтобы Грэм-де-Ванили начал действовать. Стал ли он лицемером? Возможно. Он любил своего брата, но рядом с Маринетт Феликсу было слишком хорошо. Он начал с простого, небольшие, почти незаметные знаки внимания, будь то платок при нужде или слабый комплимент. Из раза в раз, изо дня в день, спокойно и размерено, всё для того, что бы она к этому привыкла. После появились брошенные вскользь фразы. Блондин умел акцентировать внимание на нужной ему теме всего несколькими словами. Всего пары недель хватило, что бы девушка стала раскрывать больше своего настоящего характера на людях. Не то что бы Феликс хотел делиться такой Маринетт с другими, но это помогло брюнетке начать вырываться из навязанной самой себе кабалы. Дальше он стал чаще общаться с ней вне их обычных мест встречи. В классе, на различных мероприятиях, в школьных поездках и просто во время ходьбы по коридорам. Он хотел показать ей, что комфортно может быть везде, а не только в определённых местах, главное выбирать людей. Эффект от этого был даже лучше, чем Грэм-де-Ванили мог представить. Для своих одноклассников, как оказалось, он был, мрачным и не людимым, совсем не подходящим для той Маринетт которую они знали. Его упущение, что он уж слишком через чур плевал на их мнение о нём. Его ровесники стали обращать внимание Маринетт на их общение, они считали, что Феликс опасен и непредсказуем, что ей стоит держаться от него подальше. Первое время девушка отшучивалась и старалась не обращать внимание на эти разговоры, но по ней было видно, что она сравнивала для себя два состояния в котором живёт. И начала странно посматривать в сторону Феликса. Дальнейшая неделя стала одной из самых волнительных в жизни блондина. Догадалась ли она о причине его слегка изменившегося поведения? Считала ли его слишком высокомерным за то, что тот решил, что его маленькие манипуляции принесут ей пользу? Парень получил ответ на третий день весны, когда одноклассники пришли "разбираться" уже к нему. Именно тогда Маринетт встала между ними и впервые накричала на своих друзей. Она заявила, что они не имеют права вмешиваться в её жизнь и что она сама вольна выбирать того, с кем будет общаться. Закончив свою тираду она схватила Феликса за рукав и увела прочь. Он многое хотел у неё спросить, но встретившись с её спокойными, словно бездонный океан, глазами понял без слов. Она знала, и выбрала его общество. После этого друзья пришли к ней с извинениями, и она так же извинилась перед ними, но их отношения уже начали меняться, как и отношения между ней и Феликсом. Они стали ближе друг к другу, а Маринетт начала отпускать в сторону парня такие же полупрозрачные комплименты, как и он сам. Постепенно они начали ходить ближе друг к другу, сидеть ближе друг к другу и даже говорить как то… по особенному. Это вызывало в Грэм-де-Ванили странное чувство эйфории, словно он действительно живёт не зря. Единственное, что расстраивало, так это то, что Маринетт всё ещё не перестала думать об Адриане. Она уже не витала в облаках и не спотыкалась при виде него о невидимые камни, но всё ещё смотрела на Агреста по другому. Казалось, сейчас в её глазах они были равнозначны. С решением этой проблемы, как ни странно, помогла Амели, мама Феликса. Один раз, случайно, она встретила их, гуляющих, около одной из недавно открывшихся в Париже выставок. Там он познакомил её с Маринетт, и там они перебросились парой слов, после чего разошлись в разные стороны. А вечером, в доме, Феликса ждал настоящий допрос где ему пришлось рассказать матери большую часть того, что было между ним и брюнеткой. Амели сделала свои выводы, а на следующий день в доме Агрестов принимали Кагами Цуруги и её мать, представителей семьи одного из самых главных союзников Габриэля в бизнесе. Феликс не знал, что и как сделала его мама, но Кагами явно сватали с Адрианом. На следующий день девушку перевели к ним в класс и та стала активно общаться с младшим Агрестом, вызывая негодование Хлои Буржуа и остальных его фанаток. Феликс смотрел на это и гадал, что победит, наивность его кузена или упрямство Кагами. Маринетт тоже наблюдала за всем этим и тоже думала. Много думала, пока в один из дней Феликс не рассказал Дюпен-Чен о том, что его кузен был влюблён в Леди Баг. Именно тогда она посмотрела на него нечитаемым взглядом, после чего рассмеялась, еле сдерживаясь от того, что бы громкость её голоса привлекла внимание библиотекаря. Успокоившись, она некоторое время молчала, после чего рассказала ему, что является Леди Баг и познакомила со своей квами. Не сказать, что Феликс был очень удивлён, у него давно проскакивали мысли о том, что героиня Парижа и его подруга сильно похожи, больше всего его поразил тот факт, что она, собственно, ему об этом рассказала. На выраженное им беспокойство Маринет лишь улыбнулась, так, что у него опустело в голове, взяла его за руку, отчего сознание вообще покинуло тело парня, и сказала, что доверяет ему. Обратно Феликса вернуло весёлое заявление Тикки, именно так звали квами Маринетт, о том, что в последнее время, заместо платьев, девушка всё чаще рисовала блондинов в строгих костюмах. И пока брюнетка гонялась за своей подругой вокруг стола, уже Феликс ярко улыбнулся в сторону Маринетт, так, как не улыбался уже давно, так, что уже у девушки выключился мозг и та упала в гору подушек лежащую около окна. После этого близость между ними росла настолько быстро, что Грэм-де-Ванили иногда просто не верилось. На уроках Дюпен-Чен пересела к нему, на здании парты, где никто не давил на них взглядом и не мешал им открыто держаться за руки. Они начали угадывать мысли друг друга, понимать с полу слова, встречаться даже тогда, когда не планировали этого делать, словно их ноги сами шли друг к другу. В кафе Феликс всегда угадывал то, что хотела Маринетт, это стало для них своеобразной игрой, в которой блондин ещё не разу не проигрывал. Девушка своими руками сшила ему великолепное пальто, и продолжала создавать для него уникальные шарфы и галстуки, прямо под его настроение. Их совместные прогулки стали чем-то большим, чем просто ходьбой, даже большим, чем банальное свидание, это был их личный мир. Так же Маринетт почти перестала завязывать хвостики, признавшись ему, что когда её волосы свободны, и она чувствует себя лучше. Феликс лишь поддержал, подтвердив, что так ей идёт больше. С той фразы хвостики и вовсе исчезли из её образа. Постепенно на передний план жизни девушки вышла её настоящее я. Не все одобрили это изменение, многие обвиняли блондина в том, что он испортил брюнетку. Но были и те, кто поддержали их с Маринетт. Алья и Нино, её лучшие друзья, которые быстро приняли и её перемены и его компанию. Они были активными, но по другому. Так, что даже Феликс признавал, что ему было приятно проводить с ними время. Всего через полторы недели в их отношениях снова произошёл скачок. Нет, он не предложил Дюпен-Чен встречаться, так как не считал это нужным, как и она сама. То, что было между ними нельзя было выразить сложными словами. Они были счастливы друг рядом с другом и без них, они просто всё поняли, окончательно. Вторым самым волнительным моментом в жизни Феликса стало знакомство с её родителями. Он видел их через витрину пекарни когда провожал Маринетт до дома, как и они его, но теперь это был новый уровень. Грэм-де-Ванили сделал всё, что бы выглядеть идеально, продумал десятки стратегий общения и всё это просто не понадобилось. Не было испытаний и допросов, которые он ожидал, они приняли его, как своего, объяснив всё лишь одной фразой: -«Ты делаешь нашу дочь по настоящему счастливой, нам достаточно, что бы сказать, что ты достойный человек.» После этого он стал искренне их уважать. Подобный опыт случился и у Маринетт. Хоть она уже разговаривала с его матерью, но это было другое, настолько, что впервые на памяти Феликса у брюнетки почти случилась истерика. Ему пришлось долго её успокаивать, повторяя, что она прекрасна и и так уже нравиться его маме. После длительного сеанса объятий, Дюпен-Чен, на ватных ногах, всё же переступила порог особняка Агрестов и встретилась с Амели в милостиво выделенном Габриэлем Агрестом обеденном зале. Увидев то, как девушка нервничает, она молча увела её в свою комнату, оставив уже Феликса волноваться. Вернулись они через пол часа. Маринетт была спокойной и начала смотреть на Амели Грэм-де-Ванили, как на вторую маму. В этот вечер, сами того не заметив, Феликс и Маринетт уснули обняв друг друга, в одном из тихих углов большой и тёплой библиотека особняка. А на следующее утро узнали новость, Адриан начал встречаться с Кагами, сделав ей это предложение прямо в школе, перед всеми. Через два дня, провожая девушку до её дома блондин заметил, что та была через чур задумчивой. Шёл тёплый весенний дождь и они медленно шагали по улице. Вокруг создавалась такая атмосфера, что Феликс не решался заговорить. Только дойдя до семейной пекарни Дюпен-Чен, он поинтересовался, что тревожит её разум. В ответ он получил неожиданное, она протянула ему коробочку и предложила стать новым Супер Котом. Как оказалось, до этого им был Адриан, что тоже не слишком удивило Феликса. В один из последних патрулей Агрест захотел покинуть свой пост и отдать талисман Леди Баг. По его словам, у него появилась девушка, и что он устал гоняться за идеалом. Забавно было бы, если бы он знал, что у героини Парижа были точно такие же мысли всего несколько месяцев назад. Подивившись сложившейся ситуации, Феликс с готовностью принял кольцо. Защищать дорогих ему людей было его инстинктивным желанием, а с талисманом это станет намного проще. Ведь, как бы спокойно он себя не вёл, глядя на то, как Маринетт, в костюме Леди Баг, сражается с очередным злодеем, у него замирало сердце. Как только блондин надел кольцо себе на палец из него выскочил маленький кот. Плаг, как представился тот. Он начал ворчать на Адриана и называть его безответственным, раз тот променял его на какую-то девушку. После усмешки блондина он усмехнулся аналогично, сказав, что за Феликса не волнуется, Маринетт его никуда не отпустит. После этих слов он юркнул в карман его чёрной жилетки и затих. Некоторое время Феликс и Маринетт молча стояли под зонтиком, глядя друг другу в глаза. Сражения, приключения, испытания? Они не знали, что ждёт их впереди. Но они точно знали, что чтобы не случилось, они пройдут это вместе. Подумав об одном и том же, они синхронно двинулись и слегка коснулись друг друга губами. Лёгкий поцелуй, а щёки Маринетт уже пылали, как огонь, и даже Феликс был смущён, но это не помешало им обоим, всё так же синхронно произнести заветные слова: -Я тебя люблю.