1
10 февраля 2026 г., 22:09
Девушка за стойкой регистрации определенно флиртует с Шарлем.
В большинстве случаев в этом не было бы ничего странного. Годы жизни с известным лицом научили Шарля ловко отбивать чужие заигрывания почти в любых обстоятельствах, какие только можно представить. Бариста в его любимой кофейне. Новые механики на заводе. Парни у писсуара рядом с ним – в нескольких особенно неприятных случаях. Шарль к этому привык.
Просто он не думал, что с этим придется столкнуться в клинике по прерыванию беременности.
– Мы раньше не встречались? – спрашивает она, наклоняясь вперед, когда передает Шарлю гору бумаг, которые нужно заполнить, прежде чем его примут.
Обычно флирт Шарля не раздражает. Ну правда, кого можно винить за попытку? Но с того момента, как он подошел к стойке регистрации, за его спиной выстроилась очередь из трех или четырех омег, держащихся на расстоянии, достаточном, чтобы слышать каждое слово.
Последнее, что ему сейчас нужно – привлекать к себе внимание. Его друзья уже на Ибице, и через пару дней он присоединится к ним, как только все уладится. Не вовремя сделанный снимок Шарля здесь, в омега-клинике в Ницце, разрушит его планы по выкладыванию фоток друзей к себе в сторис, будто он уже там.
Шарль прижимает папку с документами к груди и натягивает улыбку.
– Эээ.. нет, думаю, нет, – говорит он ей как раз в тот момент, когда за его спиной шумно хлопает входная дверь. Еще один свидетель. – Я пока свободен, да? Мне просто нужно заполнить формы?
Девушка кивает, и он отворачивается от окошка прежде, чем она успевает сказать что-то еще.
И именно тогда он видит Ландо.
– Блять, – говорит Ландо из конца очереди, собравшейся за Шарлем. – Серьезно?
– Нет, – отвечает Шарль и уходит.
Это не столько ответ на слова Ландо, сколько общая реакция Шарля на встречу с ним здесь – в таком месте, в такой день.
Шарль устремляется в дальний угол зала ожидания и решает заполнить бумаги с максимально возможной скоростью, чтобы уже оказаться где-нибудь в палате, в больничной рубашке, в т.н. процессе прерывания беременности, к тому моменту, как Ландо успеет пройти регистрацию. Тогда, возможно, ему не придется думать о том, почему Ландо вообще здесь. Именно здесь и именно сегодня.
Потому что, если это не показатель того, насколько странными стали отношения с Карлосом, то что тогда?
Само собой разумеется, во всем виноват Карлос. Очевидно. Это он умудрился забыть презервативы в прошлом месяце, когда их секс был запланирован за несколько дней. И это он сначала довел Шарля до состояния, когда с него буквально капало, и только потом выдал этот маленький факт.
А что Шарль должен был сделать? Отказать члену Карлоса в пользу его рук? Руки у Карлоса так себе, да и вообще – пальцы не завязывают узел.
Карлос, должно быть, рассказал об этом Ландо, ну или Ландо сам вытянул информацию из слабенького умишки Карлоса, как гончая, идущая по следу. Потому что на афтепати через неделю Ландо Ноль-личных-границ закинул руку Шарлю на плечо и сказал, что впечатлен тем, что Шарль вообще позволил Карлосу кончить в него без защиты.
– Думал, ты для такого слишком привередливый, – сказал тогда Ландо, будто в тот единственный раз, когда они все втроем делили постель, Шарль не видел, как Ландо мчался к раковине в ванной, чтобы сплюнуть все изо рта полного спермы, лишь бы не проглотить ни капли.
Так что Шарль сказал. – Это была случайность, – что вполне было правдой.
– Случайность? – переспросил Ландо так, будто не особо ему верил. Шарль воспринял это как знак того, что Карлос в общих чертах рассказал ему, что произошло у них, а потом Ландо уговорил Карлоса трахнуть и его без презерватива – еще одна бесполезная попытка сохранить равенство между собой и Шарлем.
И вот теперь они оба здесь. Что, по сути, делает их обоих проигравшими.
Когда Шарль примерно наполовину заполняет бумаги, Ландо только заканчивает регистрацию. И из примерно двадцати свободных стульев в зале ожидания он плюхается прямо на место рядом с Шарлем.
Ну конечно.
– Что? – говорит Ландо, когда Шарль бросает на него злобный взгляд. У него дергается нос, а нога нервно подпрыгивает. – Было бы странно, если бы я сел через весь зал. Я тебя знаю.
– А сидеть рядом со мной не странно?
– Ладно, – отвечает Ландо. – Карлос знает, что ты здесь?
– Конечно нет, – резко отвечает Шарль. – А ты ему сказал?
– Я просто спросил, господи. Нет, не говорил. Боже, у тебя что пмс?
Шарль просто смотрит на него.
– Это шутка, – добавляет Ландо, и его нос снова дергается.
– Ты сегодня какой-то дерганый, – только и говорит Шарль, решив игнорировать Ландо в оставшееся время перед тем, как его позовут на процедуру, и он сможет вернуться к более привычной практике – делать вид, что Ландо не существует.
Шарль ускоряется с заполнением форм, пробежаться по ним не так уж сложно, особенно после анкеты о семейной истории в начале. Остальная толстая пачка – в основном разные отказные и согласия, где требуется лишь подпись. Часы за раздачей автографов на мерче Ferrari отлично его к этому подготовили.
Он возвращает стопку девушке за стойкой как раз в тот момент, когда Ландо заканчивает первый лист.
Это лишь вопрос времени, когда Шарля позовут пройти дальше, тогда он избавится от компании Ландо и станет на шаг ближе к дому, к дивану и телевизору, перед которым он собирается пролежать весь оставшийся уикенд.
Разумеется, Шарлю не везет.
Медсестра ведет его по длинному коридору в большое помещение с рядом каталок, как в приемном покое: никаких кабинок с нормальными стенами – только занавески. Не совсем тот уровень приватности, на который рассчитывал Шарль, но бывало и хуже – уж лучше так, чем сотрудник WADA, дышащий в затылок, пока ты ссышь в стакан. Затем медсестра говорит, что ей нужно привести еще одного пациента, а пока Шарлю стоит снять куртку и толстовку, чтобы можно было снять показатели.
Следующим пациентом, которого она приводит и укладывает на каталку прямо рядом с Шарлем, оказывается Ландо.
Ну конечно.
Шарль задергивает занавеску и на секунду надеется, что Ландо его не заметит.
– Привет, Шарль, – говорит Ландо, отдергивая занавеску. – Так просто от меня не отделаешься, да?
– Привет, Ландо, – вздыхает Шарль.
С неохотой Шарль принимает свою судьбу. Ландо продолжает отравлять каждый элемент его странных отношений «друзья с привилегиями» с Карлосом, даже, блять, его аборт.
Шарль скроллит ленту, пока Ландо стаскивает с себя свой огромный свитшот. Вид Ландо в тонкой белой футболке делает невозможное – отвлекает Шарля от инстаграма.
Точнее, не сама футболка, а то, что под ней.
– Боже мой, – вырывается у Шарля прежде, чем он успевает себя остановить, телефон падает на койку.
– Что? А, – Ландо смотрит вниз, на огромную грудь, которая, по ощущениям Шарля, выросла буквально за ночь. – Да, знаю.
Прошла всего неделя со Спа. Если бы она была уже тогда, Шарль бы заметил. Точно заметил.
– Они появились на прошлой неделе. Пиздец, да? – Ландо тыкает себя в грудь, и она слегка колышется.
Рука Шарля сама тянется вперед. – Можно я… нет, забей.
– Да пожалуйста, – говорит Ландо. Он подходит ближе и задирает футболку, позволяя Шарлю положить ладонь ему на грудь и немного сжать, чтобы понять размер. Мягкая полнота отчетливо выступает над ребрами – это точно что-то недавнее.
Ландо морщится, когда Шарль щипает сбоку – слегка, как ему казалось, но, видимо, больно.
– Это поэтому ты так хуево стартовал в прошлые выходные? – спрашивает Шарль, а потом одаривает Ландо своей самой фальшивой улыбкой. – Шутка.
– Ха-ха, – отвечает Ландо. – Но они правда адски болели всю гонку. Я чуть не заорал, когда один из механиков проверял ремни. Ебаный стыд.
Картинка Ландо, визжащего внутри шлема, чуть-чуть, но все же греет Шарлю душу.
– Ты не позволял Карлосу трахать себя вот так, – говорит Шарль.
Это не вопрос, а констатация факта: мужчина, который и так одержим теми жалкими грудями, что обычно есть у Шарля и Ландо, просто не мог бы не заметить такие буфера. Да и вообще, Ландо не из тех, кто, как Шарль, готов терпеть дискомфорт ради хорошего оргазма. Малейший намек на неудобство – и он уже сливается. Что, вообще-то, обидно, учитывая, что Карлос странным образом совершенно не против делать минет, даже когда у партнера месячные.
– Очевидно, нет, – фыркает Ландо. – Не переживай, я знаю, что это твоя неделя с ним. Я не собираюсь уводить его у тебя только потому, что мы не смогли встретиться с ним на прошлой.
– Забирай, – говорит Шарль. – Все равно мы оба не сможем нормально трахаться недели две.
Лицо Ландо искажается разочарованием. – Что, серьезно?
– Ты не знал?
– Я ж никогда этого не делал, – пожимает плечами Ландо. – Ну ладно, давай, показывай свои тогда.
Шарль не сразу понимает. – Мои что? – а потом до него доходит. – Нет.
– Почему нет? Я вообще-то дал тебе себя полапать.
– Потому что. Я не хочу, – Шарль сжимает челюсть. – У меня они выглядят так же, как всегда.
Шарль задается вопросом, слышит ли Ландо разочарование в его голосе.
– Это грустно, – говорит Ландо.
– Я знаю, – соглашается Шарль.
***
– Мне задернуть занавеску? – спрашивает медсестра по-французски, когда возвращается, чтобы измерить Шарлю показатели и дать ему первую таблетку мифепристона. Шарль качает головой. Ландо все равно отдернет ее обратно, как только она выйдет. – Пусть слушает сколько хочет. Он не говорит по-французски, – говорит он медсестре, и та принимает это за сигнал начать свою стандартную речь о препарате, о том, как он действует и какие возможны побочные эффекты. Ничего из этого Шарля не удивляет, ведь он заранее все изучил. Но через несколько минут, когда медсестра повторяет ту же самую речь на английском для Ландо, Шарль наблюдает, как лицо Ландо все сильнее и сильнее искривляется. Реакция, по правде говоря, совершенно лишняя. Сделать аборт куда менее опасно, чем залезать в гоночную машин, а многие гораздо более распространенные медицинские процедуры несут куда большие риски. – Вы можете принять первую дозу сейчас, пока я готовлю то, что вы возьмете с собой домой, – говорит медсестра. Когда она уходит, Ландо щурится на таблетку в крошечном бумажном стаканчике с таким видом, будто она вот-вот его убьет. Он не делает ни малейшего движения, чтобы наконец принять ее. Просто пялится. – Перестань вести себя так, будто сейчас умрешь, и просто выпей ее, – говорит Шарль, полностью потеряв терпение. Ландо вздрагивает, хмурясь. – Ты вообще слушал? Я буквально могу умереть. Шарль закатывает глаза. – Она этого не говорила. И вообще, – добавляет он, – я не настолько везучий. – Откуда ты знаешь? Мы ж тут раньше не были, – говорит Ландо. Шарль пожимает плечами. По какой-то причине Ландо за это цепляется. – Подожди, а ты был? – говорит он, откладывая стаканчик с таблеткой в сторону. Шарль снова пожимает плечами. – Ну, не здесь. Но… – Вау. Отстой, – говорит слегка ошарашенным тоном Ландо, плюхаясь задницей обратно на койку. – А кто- – Нет, – резко говорит Шарль. Он не собирается выворачивать перед Ландо грязное белье и рассказывать о том, с кем он спал пять лет назад – об этом не знает даже Карлос. – Значит, все нормально. – Боже, Ландо. – Скажешь, если я угадаю? – с воодушевлением говорит Ландо. – Это был Себ? – Себ – бета, – Шарль фыркает, – Ладно. Тогда Льюис. Правильный ответ застает Шарля врасплох настолько, что он реагирует раньше, чем успевает себя остановить. – Как ты-? Глаза Ландо комично округляются. – О боже, я пошутил, какого черта, Шарль? – Я не обязан себя оправдывать, – говорит Шарль. Ландо моргает. Его поза оседает, руки вцепляются в край каталки, пока он переваривает услышанное. – Я не осуждаю. Это просто… жесть. Ты и Льюис. Как это вообще произошло? Шарля раздражает шок Ландо. Это было всего один раз – удобное совпадение течки и гона во время второго сезона Шарля в Формуле 1. Льюис был более чем не против. Почему бы и ему быть против? – Не твое дело, – говорит Шарль. – И выпей уже эту чертову таблетку. По мере того как тянутся минуты, Ландо становится все более дерганым. Шарль игнорирует его и снова утыкается в телефон. Медсестра возвращается, извиняясь за долгую задержку: случилась какая-то экстренная ситуация, и аптека при клинике была загружена. – Простите, что заставили вас ждать, – говорит она им обоим. – Зато у вас есть друг, да? – Ага, мистер «частый клиент» мне тут очень помогает, – сухо отвечает Ландо, и у Шарля от злости темнеет в глазах. – Он у нас настоящий эксперт. Медсестра явно не понимает, как на это реагировать. Она оставляет их и уходит к другому пациенту – наверняка куда более приятному и гораздо менее проблемному. – Не говори обо мне так, – тихо говорит Шарль, когда она скрывается из виду, – будто меня здесь нет. Ландо фыркает. И снова дергается. – Да плевать. Тебе же все равно, правда? Это настолько, блять, несправедливо, что Шарль на секунду теряет дар речи. По тому, как ведет себя Ландо, можно подумать, что Шарль – какой-то пиар-робот, который за всю жизнь не испытал ни капли неуверенности или сожаления. То, что он красив, любим публикой и не транслирует наружу каждую негативную эмоцию, вовсе не значит, что он плывет по жизни на розовом облаке. Господи, если бы Ландо только знал, как Шарль чувствовал себя в свой первый раз в клинике. Как бы Ландо ни было сейчас тяжело, это все равно меркнет по сравнению с тем, как Шарль сидел один, в маске, в холле во время локдауна, в ужасе от мысли, что из-за ковидных ограничений что-нибудь сорвется и процедуру нельзя будет перенести, потому что он уже будет слишком далеко по сроку. Ландо не имеет права использовать это против него сейчас. Шарль встает на ноги, и Ландо вздрагивает. – Пока, Ландо, – говорит Шарль и резко задергивает занавеску. Когда медсестра возвращается, с ней приходит врач, который разрешает Шарлю идти домой. Ландо, который, к счастью, оставил Шарля в покое с тех пор, как тот задернул занавеску, прочищает горло, когда врач и медсестра проходят мимо его койки. – Эм, извините, – слышит Шарль голос Ландо, – кажется, у меня проблемы? Ландо обожает создавать себе проблемы. Шарль закатывает глаза, собирая вещи, и вовсе не собирается задерживаться, чтобы посмотреть, с какой именно катастрофой Ландо столкнулся на этот раз. Но когда врач и медсестра начинают с ним разговаривать, в их голосах появляется настоящее беспокойство. Сердечный ритм Ландо, судя по всему, поднялся выше нормального ожидаемого уровня. Тахикардия, вспоминает Шарль, была в списке возможных побочных эффектов препарата. – Так не должно быть, да? – говорит Ландо. Он и правда звучит напуганным. Шарль останавливается. – Такое бывает, – говорит врач, – но обычно не так скоро после приема таблетки. – Класс, – тянет Ландо, – то есть я, типа, умираю? – Скорее всего, нет, – отвечает врач и начинает задавать Ландо вопросы: что он ел сегодня утром, насколько он обычно активен, склонен ли к тревожности. – Надеемся, это просто приступ паники, – говорит медсестра. – О да, очень надеюсь, – язвит Ландо. Медсестра просит Ландо лечь на каталку и сообщает, что они скоро вернутся. Потом им приходится заняться другими пациентами, и Ландо остается один по ту сторону занавески, так громко и быстро дыша, что Шарль слышит каждый вдох в формате HD. Шарль пересматривает свое восприятие Ландо сегодня: раздражающая прилипчивость, бестактность, вышедшая на новый уровень, совершенно ужасные шутки. Ландо и в лучшие дни бывает невыносим, но Шарль не придавал этому особого значения. Но вообще-то ситуация – это именно то, что Шарль мог бы описать как худший кошмар Ландо Норриса. Медицинская процедура с высокими ставками и жесткими сроками, окутанная стыдом. Именно то, что способно свести Ландо с ума. И, ну. Даже такой холодный мудак, как Шарль, почувствовал бы себя виноватым, если бы оставил Ландо здесь одного. Шарль сам себе закатывает глаза. Чертова безграничная щедрость и добросердечие. Он осторожно отдергивает занавеску. – Ты в порядке? – спрашивает он у Ландо. Ландо полусидит на каталке, прижимая руку к сердцу, его грудь заметно поднимается и опускается с каждым быстрым вдохом. – Очевидно, нет, дружище. Я, типа, умираю или что-то в этом роде. Рядом с кроватью стоит пластиковый стул, и Шарль берет его, пододвигая ближе к койке Ландо. – Они же сказали, что все будет нормально, нет? Ландо пожимает плечами. Руки у него дрожат. – А ты разве не закончил? – Закончил. – Тогда почему не уходишь? Хороший вопрос. – Не знаю. – Я знаю, что сегодня веду себя как полный мудак. Как-то не получается иначе. – Я знаю. – Так почему? Шарль вздыхает. И вместо настоящего ответа он говорит. – Если я расскажу тебе про нас с Льюисом, тебе станет… – он делает жест в сторону напряженного тела Ландо, – …менее тревожно?... – он скрещивает руки. – Ты никому не скажешь. Даже Карлосу. Ландо чуть оживляется. – Ну, в смысле. Стоит попробовать, да? В итоге Ландо не умирает. Он выпивает сельтерскую воду и съедает печенье, которым его угощают в клинике. Когда он начинает отпускать шутки про Льюиса, с набитым ртом, Шарль понимает, что с ним все будет в порядке.***
В ту ночь Шарль спит очень долго. Он даже не ставит будильник, намереваясь пережить как можно большую часть первых спазмов от лекарства в бессознательном состоянии. Утром его будит громкий стук в дверь. Шарль сонно смотрит на часы, потом выбирается из кровати и морщится от резкого прилива крови, когда тело принимает вертикальное положение, и идет открывать дверь. Во второй раз за два дня Ландо стоит там, где Шарль совершенно не ожидал и уж точно не хотел его видеть. – Господи, ты всегда так выглядишь, когда просыпаешься? – говорит Ландо. В руках у него несколько пакетов: в паре из них какая-то еда, в еще одном – что-то, подозрительно похожее на грелку. Удивительно, что он вообще смог постучать, не говоря уже о том, чтобы делать это достаточно громко и настойчиво, чтобы разбудить весь дом. Для парня, который вчера почти потерял сознание от страха, у него слишком много энергии. – Что ты здесь делаешь? – хрипло спрашивает Шарль. Ландо в ответ приподнимает пакеты. – Ты смотришь «Остров любви»? Шарль смотрит. Он впускает Ландо. Поругавшись из-за того, кому достанется грелка, они начали набивать рты снеками, о которых их тренерам лучше бы не знать, они досматривают до первого вылета сезона. И тут кто-то стучит в дверь Шарля. Ландо вскакивает на ноги. – Я открою, – говорит он, и хотя Шарлю совсем не хочется, чтобы кто-то знал, что Ландо здесь, у него адски болит спина, да и, честно говоря, за последние сутки он пережил и более унизительные вещи. Он остается сидеть на диване, но приподнимает голову, чтобы контролировать ситуацию. – Карлос, – говорит Ландо. Шарль стонет. С неприятной вспышкой раскаяния он внезапно вспоминает, как договаривался с Карлосом, что тот приедет к нему в первые дни летнего перерыва, прежде чем они оба разъедутся по своим отпускам. Потом был финальный рывок на заводе перед тем, как работу по приказу FIA резко остановили, затем задержка месячных и стресс от попыток записаться на чертов аборт так, чтобы никто из команды ничего не заметил – и Шарль совершенно забыл про запланированную встречу ради секса. Карлос, очевидно, не забыл. С чего бы ему забыть? Господи. – Оу, Ландо, я.. – начинает Карлос и запинается, – Шарль здесь? – Нет, просто решил потусоваться у него дома в одиночку, – отвечает Ландо. – Можешь зайти, Карлос, – зовет Шарль. Он оседает обратно на диван, пока Ландо и Карлос пересекают прихожую и появляются перед ним. На лице Карлоса испуганная улыбка. Он явно не ожидал застать здесь сразу и Шарля, и Ландо. Мысль о том, что Карлос так растерян, приносит Шарлю толику злорадного удовлетворения. Так ему и надо. Если бы Карлос умел нормально работать пальцами, ничего этого бы не было. Поэтому, когда Карлос с явной тревогой и подозрением спрашивает, – Эм, вы что, вместе чем-то занимаетесь? Шарль пожимает плечами и отвечает. – Просто проводим время вместе. Да, Ландо? – Ага, – не моргнув, говорит Ландо, плюхаясь на диван рядом с Шарлем и принимая ту же позу, в которой он провел последние несколько часов. – А теперь свали, мы только-только добрались до самого интересного. Шарль не может сказать, поверил ли Карлос им на самом деле. Скорее всего, ему просто слишком страшно выяснять, почему его два секс-партнера-ситуэйшншипа вдруг решили проводить время вместе после месяцев напряжения и тайных маневров за спиной друг у друга. – Ладно, – говорит Карлос. Он неловко стоит рядом с диваном, глядя на них сверху вниз, пальцы дергаются по бокам. – Я пойду. Он наклоняется и целует Шарля быстро, но глубоко. То же самое делает с Ландо. Потом прочищает горло, и говорит. – Я… – и не продолжает, после чего просто выходит за входную дверь. – Он поцеловал тебя с языком? – спрашивает Ландо. – Да, – отвечает Шарль, хотя это ложь. – Черт, – говорит Ландо, это может значить что угодно, и Шарль решает не копаться в этом слишком глубоко. Ландо засовывает в рот горсть чипсов и тупо пялится в телевизор. – Ну давай, включай уже серию, а? Я хочу увидеть лицо Шарлотты, когда Адам ее бросит. Шарль нажимает на кнопку плэй. Если подумать у него бывали дни намного страннее и хуже.
