Извлекая её

      Рон появился немного раньше запланированной встречи, Гермиона не успела подготовиться.       Он вошёл в комнату, неся что-то огромное, бордово-красное и подозрительно мягкое.       — Я принёс маскировку, — заявил он с гордостью человека, решившего мировую проблему.       Гермиона медленно подняла взгляд.       — Это… плед?       — Это худи, — обиделся Рон. — Модное.       Он бросил вещь ей на колени.       Ткань была тяжёлой, мягкой и настолько огромной, что могла скрыть половину магического населения Британии.       — И… — он достал вторую вещь.       Очки.       Гермиона замерла.       Они были узкие, вытянутые, странно изогнутые вверх, покрытые блёстками зелёного, золотого и розового цветов, словно их создатель переживал экзистенциальный кризис в магазине магловской моды.       — Нет…       — Да!       — Нет!       — Гарри сказал, что нужна маскировка, — пожал плечами Рон. — Это лучшее, что я нашёл.       Гермиона смотрела на него так, будто пересматривала их дружбу.       — Я выгляжу как сбежавший попугай.       — Попугаи не получают международных ордеров, — невинно сказал он.       Она тяжело выдохнула.       — Как… меня… зовут?       Рон замер.       — Ну… мы подумали…       Это уже звучало плохо.       — Ты теперь…       Он сделал драматическую паузу.       — Тиффани Ли Уизли.       Тишина.       — Ты назвал меня… Тиффани.       — Это американское имя! — защищался он. — Ты же из Америки. Моя дальняя кузина…ну или типо того. — голос Рона стал затихать.       — Я…не знаю что сказать, Рон.       — Сегодня ты — Тиффани.       Она закрыла глаза. Считала до трёх. Один, вдох. Два, выдох. Три, глубокий вдох.       — Это самое идиотское имя, которое я слышала.       — Я хотел назвать тебя Бруклин, но Гарри сказал, что это перебор.       Она взяла худи. Надела. Она утонула в нём полностью. Капюшон закрыл половину лица. Очки завершили катастрофу.       — Я выгляжу, как преступница.       — Ты выглядишь как человек, которого никто не захочет узнавать, — честно сказал Рон.       Она вздохнула.       Злость была. Но понимание тоже. Оборотное зелье было слишком рискованно. Любая нестабильность магии могла закончиться плохо.       — Если кто-то спросит — ты моя дальняя кузина, — сказал Рон.       — Дальняя?       — Очень дальняя.       — Настолько дальняя, что мы никогда не встречались.       — Да.       — Прекрасно.       Она натянула капюшон глубже.       — Я ненавижу тебя.       — Это взаимно, Тиффани.       Аппарация закончилась резким рывком воздуха.       Гермиона успела только вдохнуть запах Лондона — холодный, влажный, родной — прежде чем Рон уже потянул её вперёд.       Перед ними стоял старый универмаг — потрескавшиеся витрины, манекены в выцветших платьях, вывеска «Закрыто на ремонт». Святое Мунго.       Она почти забыла, насколько нелепо выглядит вход в один из самых известных магических госпиталей Британии.       — Ты помнишь как? — тихо спросил Рон.       — Я не потеряла память, — сухо ответила она.       Они прошли сквозь стекло. Мир сменился мгновенно. Высокие потолки. Белый мрамор. Бегущие целители туда-сюда. Пергаменты, летающие между этажами. Пациенты, перевязанные странными бинтами. Запах зелий ударил в нос. Дымка магии витала в каждом углу.       Гарри уже ждал. Он стоял у стены, руки скрещены, взгляд напряжённый. Когда он увидел её — напряжение на секунду исчезло.       — Ты выглядишь… — начал он.       — Как фешн-катастрофа? — закончила фразу она.       Рон фыркнул.       — Мы идём к специалисту, — сказал Гарри. — Она не болтает. И она не любит министерство.       — Она мне уже нравится, — пробормотала Гермиона.       Кабинет был простым. Без лишних украшений. За столом сидела женщина лет сорока пяти. Тёмные волосы собраны в строгий пучок. Взгляд острый, внимательный, почти хирургический. Гермиона моментально стянула с себя идиотские очки и сунула в карман.       — Целительница Морвен Кейн. — заходя в кабинет, Гарри поприветствовал её. Рон и Гермиона прошли за Гарри в кабинет.       Кейн не встала. Только кивнула.       — Садитесь.       Гермиона почувствовала себя ученицей. И это её раздражало. Диагностика началась сразу. Без лишних слов. Палочка коснулась её запястья. Затем виска. Затем груди — там, где магическое ядро ощущалось сильнее всего. В воздухе появились тонкие светящиеся линии. Они двигались… странно. Не так, как должны. Целительница нахмурилась.       — Интересно.       Гермиона не любила это слово.       — Сбои как часто?       — Нерегулярно.       — Последний сильный выброс?       — Недавно. Пару дней назад.       — Эмоциональный триггер?       Она замолчала.       — Возможно. Я была немного уставшая…       Целительница кивнула.       — Диагноз, поставленный в Австралии, если говорить широко — верен.       Гарри напрягся. Рон перестал ерзать.       — Но…       Это «но» прозвучало тяжело.       — Изменения структуры магии не были зафиксированы. Или их не заметили.       Гермиона почувствовала холод.       — Какие изменения?       Целительница повернула диаграмму к ним. Линии магии… расходились. Будто существовали отдельно.       — Ваша магия начинает функционировать как автономный сгусток. Частично независимый от эмоционального и волевого контроля.       — Это… плохо? — спросил Рон.       — Это… не катастрофа. Но может ею стать если не принять меры в ближайшее время.       Гермиона ненавидела это. Её магия переставала быть её.       — Мне нужно повторное измерение через две недели.       — Можно ли проводить обследования вне госпиталя? — спросил Гарри.       Целительница подняла взгляд.       — Причины?       — Конфиденциальность.       Она подумала секунду.       — Тогда мне придётся привлечь двух аспирантов.       Рон сразу напрягся.       — Нет.       — Рон, — спокойно сказал Гарри. — Если это те, о ком я думаю…       Он повернулся к целительнице.       — Они умеют держать рот закрытым.       Она едва заметно улыбнулась.       — Их фамилии сами обеспечивают конфиденциальность.       Гермиона нахмурилась. Что-то было знакомое.       — Забини, Нотт. Зайдите.       Дверь открылась. И воздух изменился. Двое мужчин вошли одновременно.       Высокие. Уверенные.       Блейз Забини — загорелая кожа, тёплые шоколадные глаза, расслабленная походка человека, который всегда знает, что происходит.       Теодор Нотт — светлая кожа, тёмные вьющиеся волосы, холодные голубые глаза, внимательный взгляд.       Они улыбнулись.       Забини уже собирался что-то сказать — и вдруг замолчал. Его взгляд скользнул дальше. На долю секунды. Слишком короткую, чтобы её заметили все. Но достаточно долгую, чтобы всё стало ясно.       Нотт тоже посмотрел. И уголок его губ едва заметно дрогнул. Они обменялись быстрым взглядом. Без слов.       — Повышаем социальные очки? — лениво спросил Забини.       — Работаем на благо общества, — добавил Нотт.       Рон закатил глаза.       — Вам нужно сопровождать пациента.       — Конечно, — сказал Забини.       Он снова посмотрел на Гермиону. Чуть внимательнее. Слишком внимательнее.       — Имя пациента? — спросил Нотт.       Целительница даже не моргнула.       — Английский пациент.       Тишина длилась ровно секунду. Забини тихо усмехнулся.       — Как романтично.       Гермиона едва не рассмеялась.       — И ещё, — сказал Рон.       Он взмахнул палочкой. Мягкая вспышка.       — Небольшое заклятие конфиденциальности.       Забини поднял бровь.       — Мы польщены доверием.       Он перевёл взгляд на Гермиону. И добавил, почти шёпотом:       — Не волнуйтесь, мисс Грейнджер. Мы давно перестали убивать пациентов.       Нотт спокойно кивнул:       — Стараемся, по крайней мере.       Следующие десять минут Гермиону заставили выпить три разных зелья. Измерили давление магии. Проверили реакции. Вручили флаконы, и инструкцию к ним.       — Побочные эффекты? — спросила Гермиона.       Нотт спокойно ответил:       — Да. Улучшение самочувствия.       Забини добавил:       — Иногда пациенты начинают жить дольше. Мы всё ещё изучаем это явление.       Гермиона не могла понять шутят они или нет. Их выражение лиц оставалось по истине слизеринско-спокойным.       Забини тихо хмыкнул, будто наблюдал за спектаклем, известным только ему.       — Тео, ты пугаешь пациентов своим лицом. Это не входит в обязанности целителя.       Нотт даже не посмотрел на него.       — Я констатирую факты.       Гермиона скрестила руки.       — Очень утешительно.       Забини перевёл взгляд на неё. В его глазах мелькнула лёгкая насмешка — но без злости.       — Поверь Грейнджер, если бы он решил тебя напугать, ты бы уже поняла.       Нависла неловкая пауза.       Нотт сделал шаг вперёд, будто собираясь уйти, но задержался. Он посмотрел на диаграмму в воздухе, которую целительница Кейн, оставила блуждать в воздухе.       — Интересно.       Гермиона резко подняла взгляд. Она уже начинала ненавидеть это слово.       — Что именно? — спросила она сухо. Нотт слегка наклонил голову.       — Австралийские отчёты описывали нестабильность. Но не… расщепление потока.       Комната на секунду замерла.       Гарри нахмурился.       — Ты читал отчёты?       Нотт перевёл взгляд на него. Спокойный. Безэмоциональный.       — Некоторые документы сложно игнорировать, если они циркулируют по профессиональным кругам. — он снова посмотрел на Гермиону. Чуть дольше. — Я пробежался глазами по свитку на столе целительницы Кейн. Ты интересный случай, Грейнджер.       Забини тихо усмехнулся:       — Тео, ты только что сказал комплимент. Запишите дату.       Нотт проигнорировал. Гермиона почувствовала, как внутри что-то неприятно шевельнулось. Не страх. Но ощущение, будто кто-то смотрит глубже, чем она разрешала.

      Второй осмотр был намечен через четыре дня, в доме Гарри, по адресу площадь Гриммо, 12. И хотя Гарри очень настоятельно просил Гермиону переселится к нему в дом, и оставить это ужасное место которое Гермиона назвала «отелем», она отказалась. Сперва она даже была благодарна и почти согласилась, но немного поразмыслив и ощутив возможность, что Гарри будет как курица наседка торчать около неё, а Рон замучает её вопросами о еде и её самочувствии, отказала. Её нужно было место, закрытое от всех, где бы она могла просто уткнутся в подушку и ничего не делать весь день.       Первые два дня она именно так и поступила. Она пластом лежала на кровати изредка вставая чтобы пройтись по комнате или сунуть в рот какую то еду. Читала книги, поглощала информацию как раньше. Это её отвлекало конечно же. Гарри и Рон связывались с ней не через сов, а через заколдованный пергамент который Гарри прислал в первое утро. Не смотря на занятость в Аврорате, на нем то и дело появлялись вопросы:

      Ты ела?

      Да

      Любые всплески? Даже маленькие?

      Нет

      На самом деле она старалась не пользоваться палочкой. Ей казалось что раз палочка средство для концентрации и использования магии, возможно стоит вовсе отказаться от неё? Нет. На самом деле, она просто боялась использовать её. Думая что простейшее заклятие в роде «Люмос» или «Акцио» разнесет всё вокруг. Хотя может она не права? И магию нужно тренировать? Как тренируют спортсмены травмированные конечности. Гермиона всё же не решилась, полагаясь на разумное заключение, что раз палочкой она не используется то, ничего и не произойдёт.       Хотя всё же что то происходило. Утром третьего дня, она почти могла поклясться что горячая кружка с кофе, сама влетела ей в руку, когда она была занята чтением очередной книжки. Кружка стоящая на столе будто плавно проплыла к ней поближе и удобно устроилась у неё в руке. Но девушка не могла точно подтвердить своё видение, так как весь её взгляд был полностью сфокусирован на книге, а чашка оставалась в поле бокового зрения.       После обеда четвёртого дня, Гарри появился на пороге входа в комнату номер шесть, в трактире «Косой Заяц». Постучал. Гермиона открыла мгновенно. Она уже была собрана.       — Готова?       Гермиона закивала. Гарри протянул ей руку и они с хлопком испарились из пространства, появившись в узком холле дома под номером 12.        Дом на площади на площади Гриммо встретил её знакомым холодом. Скрипом половиц, и проклятым портретом матушки Сириуса.       — Грязнокровка! в МОЁМ доме! — протянула она из-за плотно закрытой ткани. Видимо Гарри так и не смог снять её со стены, как и много лет назад.       — Всё ещё мрачно. — проходя мимо портрета сказала Гермиона. — Я думала, ты хотя бы перекрасил что-нибудь.       — Я пытался, — ответил Гарри. — Стены сопротивляются.       Они поднялись на второй этаж. В гостиной, уже были все: Рон стоял около входа, Блейз и Нотт раскладывали медицинские приборы. Целительница Кейн всматривалась в какие-то бумаги.       — Садитесь, — скомандовала она, как только заметила Гермиону. Никаких лишних слов.       Гермионе это нравилось.       Диагностика началась сразу. Палочка целительницы коснулась её запястья, потом висков и в конце груди. Гермиона почувствовала вибрацию внутри себя. В воздухе снова появились линии света. Они двигались довольно спокойно, но всё же не так.       Блейз наклонился поближе, рассматривая разрывы. Нотт что то записывал. Рон нервно переступал с ноги на ногу. Гарри молчал.       — Изменений структуры нет, — сказала Кейн спустя минуту.       Гермиона выдохнула.       — Но… автономия усилилась.       Кейн поддела одну из линий и на секунду линия отделилась от цепи, повисла в воздухе, и растворилась словно отдельный организм. Гермиона почувствовала холод.       — Это плохо? — спросил Рон.       — Это опасно, — констатировала целительница.       В этот момент случилось странное. Блейз Забини стоял ближе всех. Как вдруг одна из линий, будто заметив его, резко потянулась в его сторону. От неожиданности он выпрямился и замер.       — Это нормально? — обратился он к целительнице.       Линия исчезла, будто ничего и не было. Кейн нахмурилась, Нотт заметно прищурился.       — Интересно, — произнесла она.        Гермиона подумала записать это слово в свой "анти-словарь".       — Если случится всплеск…а я полагаю, что он случится в ближайшее время. Немедленно вызывайте нас.       — Нас? — уточнил Рон.       Кейн кивнула на своих двух помощников.       Блейз улыбнулся, самой обольстительной улыбкой на которую только мог быть способен.       — Мы официально назначены вашей персональной проблемой. — ответил он.       — Наблюдением, — поправил Нотт.       — Не переживайте мисс Грейнджер, за последние месяцы смертность в нашем отделе близка к нулю. — Блейз стрельнул на Гермиону шутливый взгляд.       Рон закатил глаза.       — Ты со всеми пациентами так?       — Нет. Только с очень привлекательными, — мягко ответил Блейз. Рон замолчал, но его уши покраснели от злости.        Нотт повернулся к Гарри:       — Есть ещё один вариант консультации. Частный специалист.       — Целитель? — спросил Гарри.       — Нет.       — Тогда зачем?       — Его область — проклятия, артефакты. И случаи, где магия ведёт себя…неправильно.       Блейз добавил:       — И он не такой обаятельный, как я.       Гермиона подавила смешок. Блейз Забини действительно имел талант держать разговор на грани флирта.       — Пока рано, — перебила Кейн. — Дождёмся всплеска магии, и посмотрим на структуру. Гарри кивнул. Целительница продолжила. — Всплеск произойдет. Вопрос только — когда?       Гермиона сжала пальцы. Ногти больно впились в ладонь.       — Я справлюсь.       Гарри посмотрел на Гермиону. Они встретились взглядами и пару секунд смотрели друг другу в глаза.       — Ты останешься здесь.       Это прозвучало не как просьба, а как окончательное решение, которое не может быть оспорено.       — Гарри…       — Дом защищён. Контроль пространства. Если магия сорвётся, мы сможем её остановить до того, как пострадают другие или ты.       Гермиона открыла рот. Даже Рон замер.       — Это не обсуждается, — последнее что добавил Гарри.       Да… Так Гарри говорил очень редко.       — Я не ребенок, — тихо сказала она.       — Я знаю. Поэтому прошу остаться.       Она отвернулась.       — Я не хочу доставлять... неудобства.       Блейз усмехнулся.       — Грейнджер, это дом, где портреты кричат на гостей. А в том шкафу...       Он ткнул на платяной шкаф у стены.       — Я почти уверен что там боггарт. Ты — не самая большая проблема здесь.       Гарри и Рон бросили на него взгляд.       — Спасибо, Забини. Очень помог, — с издёвкой сказал Рон.       — Если всплеск магии произойдёт в публичном месте, половина Лондона узнает об этом раньше нас. — Нотт констатировал факт, который Гермиона не хотела признавать.       Чёрт…       Гарри снова посмотрел на Гермиону.       — Я не хочу узнавать о тебе из отчётов.       Это ударило Гермиону прямо в голову. Разве слова могут доставлять подобные ощущения?       Они правы…она медленно выдохнула.       — Ладно.       Гарри кивнул в ответ.