Извлекая её

      Драко Малфой посвятил утро поискам хоть каких-то книг по азиатской магической практике. И с неприятным осознанием вынужден был признать: в его библиотеке — не уступающей библиотеке Хогвартса — не нашлось и десятка томов, хоть отдалённо касающихся восточной школы тёмных искусств.       Он методично перелистывал страницы, надеясь наткнуться на упоминание Триаксис. Название будто ускользало — ни в оглавлениях, ни в сносках, ни в старых каталогах. Слово существовало — он был в этом уверен. Но книги молчали.       Раздражение нарастало медленно и холодно.       Тогда он понял: без помощи Мадам Чу не обойтись.       Анна Чу — пожилая ведьма корейского происхождения, известная в узких кругах как одна из самых педантичных коллекционеров восточных артефактов. Драко сталкивался с ней ещё до войны. Он помнил её внимательный взгляд, безупречные манеры и строгое уважение к традициям. Она ценила происхождение, воспитание и форму обращения не меньше, чем редкость экспоната.       Если кто-то и мог знать о Триаксис — то это она.       Он подошёл к письменному столу, развернул чистый пергамент и взял перо. Почерк лёг ровно, без колебаний.

      Мадам Чу,

Возник вопрос, требующий Вашего личного участия и экспертного мнения. Переписка в данном случае нежелательна.

Позволю себе прибыть не один — обстоятельства напрямую связаны с предметом разговора.

Д.М.

      Сову он отправил ближе к полудню. Ответ пришёл раньше, чем он ожидал. Чёрная сова с таким же чёрным конвертом бесшумно опустилась на подоконник. Внутри — аккуратный, безупречно выведенный каллиграфический почерк:

Хэмпстед-Хит, Редборн-Кресент, 24.

В субботу. Полуденный чай.

      Ни подписи. Ни лишних слов.       Драко позволил себе едва заметную улыбку. Она согласилась.       Малфой почти сразу отправил второе письмо — Грейнджер. К нему он приложил три флакона восстанавливающего зелья. Варил их накануне — скорее чтобы занять руки и унять раздражающую пульсацию в висках, чем из благородства.       Третье письмо ушло ещё одному важному участнику этой истории. Ответ не заставил себя ждать: в субботу, до полудня, он прибудет в Малфой-мэнор, а затем сопроводит их к Мадам Чу.       Пока всё складывалось безупречно. Слишком безупречно. Драко позволил себе короткую ухмылку. План выстраивался ровно, люди двигались по заданным траекториям, и даже обстоятельства будто подчинялись его расчёту.       Но субботним утром самоуверенность дала трещину.       А что, если Мадам Чу откажется говорить? Или, что хуже, умышленно умолчит о самом важном?       Мысль о Грейнджер возникла неожиданно — и вместе с ней неприятный спазм в животе. Он не любил зависеть от чужой воли. Особенно когда на кону стояло больше, чем просто знание.       Ровно в десять противоаппарационные чары мягко вспыхнули сигналом: на территории поместья появился гость.       Теодор Нотт материализовался перед главным входом. Чёрная мантия колыхнулась на ветру, под полой виднелся компактный портфель целителя. Он на мгновение замедлил шаг, окинув взглядом сады. Малфой-мэнор был величественен в любое время года, но ранней весной особенно — когда земля только начинала дышать после долгой зимы.       — Ты первый.       Драко стоял у дверей, ведущих в сад, наблюдая за другом.       — Что ж, дамы всегда опаздывают, верно? — сухо заметил Нотт.       — Не знаю, где ты заметил даму в Гермионе Грейнджер.       Тео поднялся по ступеням дома и встретился глазами с серыми глазами друга. Его карие глаза сузились, а рот расплылся в улыбке.       — Вижу, ты варишь для неё зелье, — Тео кивнул на стол с котлом и ингредиентами для зелий. — Лично. Обычно ты поручаешь это домовику.       Драко даже не моргнул.       — Домовики не знают дозировки для её физиологии.       — Конечно, — кивнул Тео. — Исключительно медицинский интерес.       Малфой медленно прошёлся вдоль каменной дорожки, которая вела в дом. Теодор пошёл следом за ним.       — Грейнджер — самый убедительный аргумент в мою пользу. Если я намерен вернуть имя Малфоев в общество, лучше союзника не найти.       — Союзника, — повторил Нотт, будто пробуя слово на вкус. — Любопытно, что ты называешь её именно так. А она сама знает об этом?       Вопрос повис в воздухе чуть дольше, чем следовало.       Разумеется, не знает. Он никогда не формулировал это вслух. И не собирался. Если Грейнджер действительно была самой умной ведьмой своего курса, она и так должна понимать, что в её нынешнем положении их союз выгоден обоим.       Драко остановился.       — Это и есть, — произнёс он ровно. — Рациональный альянс.       — Тогда странно, что ты нервничаешь.       — Я не нервничаю.       — Противоаппарационные чары ты проверил трижды.       Короткая пауза повисла между ними. Ветер качнул ветви молодых деревьев. Вдвоём они прошли через несколько комнат.       — Сегодня многое зависит от Мадам Чу, — холодно ответил Малфой. — Я предпочитаю контролировать переменные. И Грейнджер перемещается через камин. Малфой остановился около мраморного резного камина.       — А Грейнджер — переменная?       Драко на секунду замолчал.       — Нет. — И только потом добавил: — Она фактор.       Улыбка Нотта растянулась до ушей. Драко решил не придавать значения этому.       Тео подошёл к столу и поставил на него свой чемоданчик. Открыв его, он достал стеклянный стержень с тонкой иглой и поршнем.       — Магловский инструмент?       — Нет, магический. Моё изобретение, — сдержанно ответил Нотт. — Хотя идею я действительно позаимствовал у маглов. Он позволяет доставить зелье мгновенно, минуя возможные… осложнения.       — Осложнения?       — Если вторая личность Грейнджер решит, что мы пытаемся её отравить, заставить её выпить зелье будет непросто.       Драко не отвёл взгляда от иглы. Ему не нравилась сама мысль о том, что гриффиндорку придётся удерживать.       — У такого способа есть побочные эффекты?       — Повышенная возбудимость. Нервозность. Плаксивость.       Нотт едва заметно улыбнулся.       — Вот теперь ты действительно нервничаешь.       Драко поправил манжету.       — Следи за языком, Тео.       В этот момент в камине вспыхнуло зелёное пламя. Огненный вихрь развернулся в глубине гостиной, рассыпая искры по каменной кладке. Через секунду из огня шагнула Гермиона. Пламя погасло почти сразу.       Она стряхнула с плеч пепел, поправила рукав мантии и подняла взгляд. Драко заметил это мгновенно. Лицо выглядело иначе. Не исчезла бледность полностью — но кожа стала ровнее, взгляд яснее, под глазами не было той синеватой тени, что держалась последние дни. Движения более устойчивее. Она держалась прямее.       Она пила зелья. Все три. Малфой отметил это холодно, как факт. И позволил себе внутренне удовлетворенный выдох.       — Похоже, тебе лучше, — тихо произнёс он. Гермиона перевела на него взгляд. В её глазах мелькнуло понимание. Она задержала взгляд на его лице.       — Зелья сработали, — сухо сказала она. — Благодарю.       Не «спасибо». Не мягко. Но и не резко.       Нотт шагнул вперёд. Тоже давая понять, что он здесь.       — Грейнджер, — он улыбнулся легко и почти искренне. — Рад видеть тебя на ногах.       Она окинула его внимательным взглядом — портфель, колбы, инъектор.       — Теодор.       — Мне нужно тебя осмотреть.       — Прямо сейчас? — в её голосе проскользнула тень удивления.       — Именно сейчас, — спокойно ответил он. — Через две недели приём у целительницы Кейн. Мне нужно убедиться, что мы дотянем до него без сюрпризов. И подготовить тебя к визиту к Мадам Чу.       — Подготовить? — Гермиона нахмурилась.       Нотт чуть повернул портфель так, чтобы ей был виден серебряный поршень.       — В её доме на каждом шагу артефакты. Старые. Некоторые — безвредны. Некоторые — реагируют на дисбаланс магии. Я бы предпочёл, чтобы вы вошли туда в максимально… устойчивом состоянии.       Слово повисло тяжёлым грузом. Гермиона напряглась.       — Я могу справиться сама.       — Я не сомневаюсь, но твоя неустойчивость, — мягко уточнил Нотт. — Это заметно. И сейчас всё далеко не идеально.       Драко наблюдал молча.       Он видел, как её пальцы едва заметно сжались, когда Тео произнёс «дисбаланс». Он видел, как она держится — слишком прямо, и нарочито собранно.       — Осмотр займёт пять минут, — добавил Нотт. — И избавит нас от множества проблем.       Гермиона перевела взгляд на Малфоя. Вопрос в нём не прозвучал, но был очевиден. Она тяжело вздохнула.       — Если ты собираешься в дом, где каждый предмет старше нас всех, — ровно произнёс он, — разумно убедиться, что ты не станешь для них спусковым механизмом.       На секунду между ними повисло напряжение.       Она шагнула ближе к столу.       — Пять минут, — сказала она Нотту. — И без экспериментов.       Тео кивнул.       — Исключительно медицинский интерес.       Драко заметил, как она чуть закатила глаза. И именно это — эта привычная, почти школьная реакция — странно успокоила его больше любых зелий. Но взгляд всё равно снова вернулся к игле.       Он не любил мысль, что её придётся удерживать. И ещё меньше — мысль, что однажды она может перестать узнавать их. Или его?       Теодор действовал спокойно и сосредоточенно. Несколько точных взмахов палочки, быстрый диагностический скан магической системы. Затем он взял три колбы, поочерёдно откупорил их и перелил содержимое в стеклянный цилиндр инъектора. Жидкости смешались мгновенно, образовав прозрачный, почти невесомый раствор.       — Запястье, — мягко попросил он.       Драко наблюдал, как Гермиона без слов сняла мантию, небрежно бросила её на кресло и расстегнула манжет рубашки. Присела на диван. Закатала рукав, открывая ровную кожу с тонкими голубыми прожилками вен.       Нотт выбрал одну из них и аккуратно навёл инъектор.       Она едва заметно поёжилась. Игла коснулась кожи. На мгновение в комнате стало слишком тихо. Инъектор щёлкнул едва слышно — прозрачная жидкость ушла под кожу быстрым, холодным импульсом.       Гермиона вздрогнула. Не от боли — от ощущения. Будто что-то тонкое и чужое скользнуло по нервам, минуя привычную защиту. Пальцы её свободной руки непроизвольно сжались.       Воздух вокруг едва заметно дрогнул.       Тео это почувствовал первым — его палочка мгновенно оказалась у запястья Гермионы, стабилизируя поток магии.       Но Драко увидел другое.       Её взгляд на долю секунды потемнел. Не изменился цвет — изменилось выражение. Слишком резкое. Слишком отстранённое. Будто кто-то другой смотрел через её глаза.       — Грейнджер, — спокойно произнёс Нотт. — Дыши.       Она не ответила.       На секунду её плечи напряглись, а челюсть сжалась. Инъектор всё ещё был у вены. И тогда Драко сделал шаг вперёд. Неосознанно, он просто оказался ближе.       — Гермиона, — произнёс он тихо.       Не «Грейнджер».       Имя прозвучало ровно, но в нём было что-то иное — якорь. Её взгляд сфокусировался обратно. Напряжение спало так же резко, как возникло.       Она моргнула.       — Всё в порядке, — выдохнула она чуть хрипло.       Тео медленно убрал палочку, наблюдая за реакцией магического поля.       — Краткий всплеск, — констатировал он. — Ничего критичного.       Драко не сразу отступил. Он только сейчас понял, что стоит слишком близко. И что всё это время смотрел не на инъектор. А на её глаза.       После того как напряжение спало окончательно, Теодор убрал инъектор в сторону и ещё раз провёл палочкой для диагностики. Всё было отлично.       — Интересная реакция, — протянул Нотт, едва сдерживая улыбку.       — На зелье? — спросила Гермиона.       — Нет, — ответил он. — На голос.       Теодор перевёл взгляд на Драко, и его улыбка стала шире. Малфой смерил его холодным, почти презрительным взглядом, отвернулся и коротко фыркнул.       — Похоже стабилизатор работает, и через пару минут мы можем выдвигаться в путь.       Гермиона поднялась с дивана, собираясь накинуть дорожную мантию поверх одежды. Но Малфой остановил её.       — Прости, Грейнджер, но этот наряд не годится.       Она опустила взгляд на себя. Белая блузка, классические брюки прямого кроя — ничего вызывающего.       — Я не собираюсь переодеваться.       Драко не ответил. Лишь коротко взмахнул палочкой.       Ткань мягко потянулась, изменила фактуру и цвет. Блузка трансформировалась в приталенный пиджак графитового оттенка из тонкой шерсти, брюки — в юбку ниже колена того же цвета. Удобные ботинки сменились аккуратными туфлями-лодочками.       Гермиона резко втянула воздух. Внутри вспыхнуло горячее раздражение — почти физическое. Она уже открыла рот, чтобы возразить, но Малфой продолжил, не давая ей вставить ни слова.       — И последнее. Поскольку Оборотное зелье исключено, придётся действовать иначе.       Ещё один взмах палочки.       Цвет её волос стал темнее, насыщенней. Следующий — и черты лица слегка изменились: нос стал прямее, линия губ — выразительнее, мягче. Воздух ещё хранил лёгкое магическое дрожание.       Гермиона медленно провела ладонями по лацканам пиджака, будто проверяя, настоящая ли это ткань. Под пальцами ощущалась мягкая, дорогая шерсть. Юбка облегала бёдра точнее, чем ей хотелось бы. Туфли делали шаг более выверенным, менее свободным.       Ткань улеглась окончательно. Воздух ещё хранил лёгкое магическое дрожание.       — Ты серьёзно? — её голос был ровным, но внутри уже разгоралось пламя. — Ты даже не спросил.       Драко позволил себе едва заметную, почти ленивую улыбку.       — Потому что ты бы отказалась.       — И была бы права.       Он сделал шаг ближе.       — В Хэмпстеде половина Лондона читает «Ежедневный Пророк». Твоё лицо на первых полосах было достаточно много раз…       Её глаза вспыхнули.       — Это не повод…       — Это повод, — перебил он холодно. — Ты героиня войны, Грейнджер. Тебя узнают быстрее, чем я успею назвать имя.       Тео тихо прислонился к столу, наблюдая.       Гермиона скрестила руки на груди. Ей не нравилось поведение Малфоя — ни тон, ни сам факт вмешательства. И всё же он был прав. Признавать это она, разумеется, не собиралась.       Она шагнула к зеркалу. В отражении стояла не она — более собранная, более сдержанная. Лицо девушки, смотревшей на неё из зеркала, было безупречно красивым. Чужая версия её самой.       Кольцо на её пальце вдруг подало импульс. Она резко сжала ладонь. Драко заметил это.       — Видишь? — тихо произнёс он. — Ты и так слишком заметна.       Она повернулась к нему резко.       — Ты не имеешь права менять меня без моего согласия.       Её голос стал на полтона громче и суровее. Ехидная улыбка скользнула по губам Малфоя.       — Я изменил не тебя. Я изменил то, что увидят другие.       Они оба замолчали. Драко задержал взгляд на её лице, на её новой версии. Слишком аккуратные и правильные черты. Оригинал был лучше.       Наверное.       Мысль проскользнула и тут же была отрезана.       — Через час мы будем в доме женщины, у которой каждый второй предмет способен считать магический отпечаток, — продолжил он ровно. — Если она узнает Гермиону Грейнджер, это изменит тон разговора.       — Или укрепит его, — резко ответила она.       — Или приведёт к тому, что к её дверям придут журналисты. Или те, кто интересуется тобой не из восхищения.       Её дыхание стало глубже. Злость кипела, но она заставила себя выдохнуть.       Раз.       Два.       — Ты мог объяснить, — сказала она тише.       — Я объясняю сейчас.       Тео тихо присвистнул.       — Должен признать… маскировка безупречна. И да, тебе идёт.       Драко метнул на него предупреждающий взгляд.       — Это медицинский комплимент, — невозмутимо уточнил Нотт. — Повышает стабильность ауры.       Гермиона едва удержалась от улыбки. Комплименты в последнее время были редкостью в её сторону, и она слишком хорошо знала, что далека от выверенного образа «идеальной» девушки. И всё же слова Теодора прозвучали легко и без подтекста — возможно, именно поэтому ей было проще принимать их от него. Нотт вызывал у неё куда больше спокойствия, чем неизменно заносчивый Драко Малфой.       Кольцо снова коротко вспыхнуло теплом.       — Оно реагирует на твою злость, — спокойно заметил Драко и сделал шаг назад. — Не советую усиливать импульс.       Тишина повисла плотным слоем. Она посмотрела на своё отражение ещё раз. Потом на него.       — Вернёшь всё обратно после визита.       — Разумеется.       Короткая пауза повисла над ними.       — И больше не делай этого без предупреждения.       Он чуть склонил голову.       — Тогда не заставляй меня импровизировать.       Тео хлопнул портфелем.       — Прекрасно. Маскировка готова, аура стабилизирована, эмоциональная амплитуда на грани, но допустима. Предлагаю выдвигаться, пока вы не начали обсуждать личные границы более радикальными методами.       Кольцо нагрелось ещё раз — мягко. Все накинули дорожные мантии и вышли из дома. Втроём они молча дошли до точки аппарации. Нотт заговорил первым:       — Я аппарирую первым. Проверю периметр.       Через секунду его фигура растворилась в лёгком хлопке воздуха. Гермиона задержалась у ворот на мгновение, затем повернулась к Драко. Она хотела задать ему вопрос, но не успела.       — Край Хэмпстед-Хит. Аппарируем в стороне, — ответил он. — Придётся синхронизироваться. Район плотный.       Она кивнула.       Он протянул свою руку ей. Она замерла на долю секунды, не зная стоит ли дотрагиваться до слизеринца. Кольцо на её пальце снова отозвалось теплом и вибрацией.       — Это обязательно? — спросила она сухо.       — Если хочешь оказаться в стене викторианского особняка — нет.       Её губы дрогнули, но она шагнула ближе. Её ладонь легла в его. Контакт был коротким, но слишком отчётливым. Его тёплая кожа. Тонкая кость запястья. Она даже чувствовала его пульс.       Кольцо вспыхнуло сильнее.       Магия между ними будто натянулась, словно тонкая нить, дрожащая от напряжения.       Драко почувствовал давление. Будто что-то в её магическом поле зацепилось за его. Он чуть сильнее сжал пальцы.       — Сконцентрируйся, — тихо произнёс он.       — Я сосредоточена, — резко ответила она.       Дыхание Гермионы было глубже обычного. В следующее мгновение пространство свернулось. Мир сжался, и их поглотила тьма. Резкий рывок сообщил о перемещении.       И… Гермиона оступилась. Не сильно — но достаточно.       Чёртовы туфли.       Он удержал её, почти инстинктивно притянув ближе, прежде чем она успела восстановить равновесие. Её ладонь всё ещё была в его руке. Слишком ощутимо. На секунду мир вокруг будто замер.       Ветер Хэмпстеда ударил в лицо. Листва шуршала под ногами. И кольцо нагрелось — не вспышкой, но ровным, устойчивым теплом. Драко медленно отпустил её.       — В следующий раз не теряй равновесие.       Она метнула на него взгляд.       — Я не теряла.       Он чуть приподнял бровь. За их спинами раздались шаги.       Теодор появился рядом, огляделся и внимательно посмотрел на них.       — Здорово, — произнёс он невозмутимо. — Магический фон здесь спокойный. А вот ваш — нет.       Гермиона резко отдёрнула руку, словно только сейчас осознав, что всё ещё держала его пальцы.       Драко тоже отпустил её руку — Слишком одновременно.       Нотт усмехнулся.       — Рекомендую сохранять дистанцию. Некоторые старые артефакты чувствуют… резонанс.       — Мы в порядке, — одновременно ответили они.       Тео медленно кивнул.       — Вижу.       Он повернулся к дороге.       — Дом через квартал. Постарайтесь не выглядеть так, будто только что прошли через эмоциональную бурю.       Гермиона сделала глубокий вдох.       Драко выпрямился. И на секунду, прежде чем они пошли вперёд, он тихо добавил:       — Ты уверена, что кольцо не усиливает отклик?       Она посмотрела на него.       — А ты уверен, что это кольцо?       Он ничего не ответил.       Район был дорогим. И дома — соответствующими.       Особняк леди Анны Чу располагался в одном из самых состоятельных кварталов Лондона. Улица изгибалась полукругом, и фасады домов выстраивались ровной дугой, открывая вид на ухоженный парк. Всё здесь дышало сдержанной роскошью — без вычурности, но с демонстративной уверенностью.       Нужный им дом был выстроен из белого кирпича. Массивная входная дверь с резной отделкой казалась не просто элементом архитектуры, а заявлением о статусе хозяйки.       Троица поднялась по нескольким ступеням. Драко взялся за тяжёлый дверной молоток и чётко ударил, оповещая о прибытии.       Дверь открылась почти беззвучно.       На пороге стоял мужчина невысокого роста, азиатской внешности, в безупречно сидящем костюме.       — Чем могу помочь? — медленно, с лёгким акцентом произнёс он.       — Нас ожидает Мадам Чу к полуденному чаю, — любезно ответил Драко.       Гермиона невольно отметила, что никогда прежде не слышала от него такого безупречно вежливого, почти мягкого тона.       Дворецкий коротко кивнул и жестом пригласил их войти.       Стоило переступить порог, как Гермиона поняла, почему Малфой настаивал на осторожности.       Дом был наполнен предметами — старинными, тёмными, чуждыми. Артефакты разного размера и формы стояли на подставках, висели на стенах, покоились под стеклянными колпаками. Восточные книги, резные маски, лакированные шкатулки, сосуды с неизвестным содержимым. Где-то мелькнули фрагменты костей и высушенные части существ, происхождение которых она предпочла бы не уточнять.       Магия ощущалась плотной, почти вязкой. Это было не безумие, но тень её присутствовала.       — Не отходи далеко от меня, — прошептал Драко почти у самого её уха.       От его голоса по спине пробежала тонкая дрожь — не от страха.       Дворецкий провёл их через несколько комнат в светлый просторный зал. Несмотря на обилие тёмных предметов, помещение казалось залитым мягким дневным светом.       В центре стоял белый резной стол с изящными стульями.       За столом сидела пожилая женщина.       Анна Чу — седовласая, невысокого роста, с тонкими, благородными чертами лица, никак не выглядела хрупкой женщиной. В её осанке чувствовалась выверенная прямота, словно годы не ослабили, а закалили её.       Гермиона отметила её одежду — традиционное, но современное платье, в названии которого она не была уверена. Бордовый верх с золотыми орнаментами мягко мерцал в дневном свете, а глубокая зелёная юбка ниспадала плавными складками, напоминая раскрывающийся бутон тюльпана.       Но внимание притягивала не ткань, а руки. Они двигались медленно, точно, почти беззвучно. Ни одного лишнего жеста. Ни капли случайности.       Анна Чу не торопилась. И не выглядела человеком, которому когда-либо приходилось спешить.       Она готовила чайную церемонию: прогревала глиняные чашки, переливала воду с точностью выверенного движения. На деревянном подносе выстроились крошечный чайник и пиалы.       Вокруг её ног спали три небольшие собачки с шелковистой шерстью. Когда гости вошли, животные подняли головы и тихо завиляли хвостами, настороженно принюхиваясь.       Мадам Чу закончила обливать чашки горячей водой и подняла взгляд.       Её глаза были внимательными и спокойными.       — Прошу, — произнесла она негромко.       Она указала на свободные стулья.       Драко, Тео и Гермиона заняли места.       — Вы не меняетесь, Драко, всё так же приходите ко мне без предупреждения о сути вопроса, — хозяйка дома принялась разливать чай по пиалкам.       — Я предпочёл обсудить это лично.       — Предпочли, — она задержалась над пиалой Драко. — Значит, это стоит усилий.       Она присела на стул, который был немного выше и крупнее тех, на которых сидели трое её гостей. Её стул скорее напоминал небольшой трон, а маленькие собачки у ног — королевскую свиту.       — Мистер Нотт, я продолжаю следить за вашими успехами и последние труды о целительных зельях… весьма любопытны.       — Благодарю. Ваше одобрение для меня большая честь.       — А это… — Хозяйка дома перевела свои пристальные карие глаза на молодую девушку.       — Тиффани, — молниеносно выпалила Гермиона. — Тиффани Уизли.       Драко задержал у губ поднесенную пиалу и почти выругался.       — Уизли? — с улыбкой повторила дама. — Вы родственница семейства Уизли?       — Очень далёкая родственница.       Гермиона почувствовала пристальный взгляд Анны. Она, не скрывая, разглядывала девушку. А Гермиона не знала, как прервать этот зрительный контакт.       — Мадам Чу, мы не хотели злоупотреблять вашим временем. Нам нужен ваш экспертный взгляд на один древний символ.       Драко достал из кармана пиджака свернутый пергамент и разложил его на столе. Анна долго смотрела на символ, прежде чем коснуться его пальцем.       — В Европе его называют Триаксис, — произнесла она тихо. — Но в древних текстах он значится как Синдра. Протоглиф соединения.       Она подняла взгляд на Драко.       — Вы знаете, что он соединяет?       Драко не отвёл глаз.       — Ум. Тело. Магию.       — Соединение — не всегда означает гармонию, — мягко заметила она.       В комнате стало тише. Даже собаки у её ног перестали двигаться. Мадам Чу поставила пиалу на стол:       — Магу требуется колоссальное самообладание, чтобы выдержать Синдру. Она не усиливает. Она раскрывает. Всё. До основания.       Гермиона почувствовала, как кольцо на её пальце отозвалось слабым теплом.       Она не опустила руку со стола.       — Раскрывает что? — тихо спросил Тео.       Анна сложила ладони.       — Раскол, который уже существует.       Наступила секундная тишина. Но Мадам Чу решила продолжить:       — В древних китайских записях говорится об одном маге, — говорила она, — который сумел удержать три начала внутри себя. Его ядро стало плотным, как чёрная звезда. Он мог разрушать города одним импульсом.       Драко едва заметно напрягся.       — И что с ним стало?       — Он понял, что сила уничтожит его быстрее, чем врагов.       Она снова взяла чашку, но не сделала глотка.       — Чтобы сохранить тело и не потерять разум, он разделил своё ядро. Так появились три шкатулки Ён-Хва. Три сосуда. Три звена протоглифа. Гермиона подалась вперёд. Кольцо стало поблескивать на пальце Гермионы.       — Они хранили части магии?       — Они удерживали раскол, — мягко поправила её Чу. — Шкатулка способна разделить две магические структуры внутри одного носителя. Либо… слить их окончательно.       Воздух словно сгустился.       — Слить? — почти шёпотом повторила Гермиона.       Анна Чу перевела на неё взгляд. Она долго смотрела на девушку, будто сканируя её.       — Легенда утверждает, что возможно объединить три начала так, чтобы магия стала совершенной. Но ни один случай успешного слияния не описан. Большинство… не пережили попытки.       Кольцо стало вибрировать сильнее. Драко это заметил. И заметил, что Гермиона не убирает руку.       — Что стало со шкатулками? — спросил он ровно.       — Одна уничтожена много веков назад, другая утеряна, — ответила она. — Одна осталась.       Лёгкая улыбка коснулась её губ.       — Я не стала бы рассказывать историю, если бы не знала продолжения.       Тео осторожно спросил:       — Значит, легенда — не совсем легенда?       — Визенгамот попросил предоставить её три года назад, — произнесла Анна Чу, и её голос стал холоднее. — Для некоторых процессов.       Драко не шелохнулся.       — Впервые её использовали на слушании Пожирателя по фамилии Руквуд, — добавила она.       Гермиона резко вдохнула.       — Она использовалась каким образом?       — Естественный веритасерум, — спокойно сказала Чу. — Достаточно держать шкатулку рядом. Она резонирует с ядром, когда волшебник скрывает истину.       — Значит, она определяет ложь?       — Она не различает ложь и травму, — перебила Чу. — Она вскрывает всё. Если человек внутренне сломан — она усиливает разрыв.       Гермиона боролось с желанием открыть рот от удивления и закричать. Но лишь набрала побольше воздуха в лёгкие. Тогда Тео тихо спросил:       — Что произошло с Руквудом?       Анна Чу медленно опустила чашку.       — Министерство не слушало моих предупреждений. Артефакт был нестабилен. В тот день слишком многие в зале были… повреждены.       Её взгляд остановился на Драко.       — Я знаю, что один юноша держал руку на крышке шкатулки и не сломался.       Драко не отвёл взгляда.       — Это редкость.       В глазах Мадам Чу блеснул огонёк интереса. Затем её глаза снова переместились к Гермионе.       — А вы, мисс Уизли… — произнесла она мягко. — Вы когда-нибудь чувствовали, что в вас присутствует больше, чем должно?       Кольцо вспыхнуло сильнее. Гермиона медленно сжала пальцы и убрала руку под стол.       — Магия иногда откликается раньше мысли, — ответила она ровно.       Анна Чу улыбнулась. Очень тонко.       — Конечно.       Она больше ничего не добавила. Но взгляд пожилой ведьмы задержался на месте, где были руки Гермионы секунду назад.       — Этот символ не ищут из любопытства, — сказала она.       Анна взяла чайник и добавила чая каждому гостю.       — Он приходит к тем, кто уже треснул.       Гермиона почувствовала, как кольцо нагревается. Уже на грани боли и тревоги. Артефакт на её руке резонировал с её состоянием внутри.       Чу перевела взгляд на Драко.       — Вы ведь понимаете, о чём я говорю.       Он не ответил. Старушка отпила чай из своей чашки и поставила ее на стол.       Драко медленно кивнул.       — После Руквуда Министерство слишком любопытно. А шкатулка… реагирует.       Слово «реагирует» повисло в воздухе. И в этот момент Гермиона поняла. Кольцо реагировало не только на её тревогу внутри, но и на то, что находилось не так далеко от них.       Кольцо на пальце вспыхнуло холодным серебром.       Анна Чу это заметила.       Очень медленно она повернула голову — не к Гермионе. А к зимнему саду, за стеклянными дверями.       — Она беспокоится, — сказала она почти ласково.       Гермиона не поняла.       — Кто беспокоится?       — Шкатулка.       Мадам Чу поднялась из-за стола, и троица тут же последовала её примеру. Не спеша она направилась к стеклянным дверям, за которыми виднелись густые зелёные растения самых разных форм и оттенков.       Три маленькие собачки мгновенно вскочили и, весело виляя хвостами, засеменили следом за хозяйкой.       — Простите старухе каприз. Иногда артефакты чувствуют гостей.       Они прошли через стеклянные двери. В нос сразу ударил густой аромат восточных цветов. Сад был удивительным. В массивных горшках росли магнолии, хризантемы и жасмин; зелени было так много, что пространство казалось не ухоженным садом, а экзотическими джунглями где-то в Азии. В нескольких местах стояли жёрдочки, на которых сидели яркие попугаи, лениво перебирая перья.       Но среди живых форм попадались и другие — неподвижные, почти сросшиеся с ландшафтом. На мраморных постаментах покоились предметы, будто были частью этого сада не меньше, чем растения.       На одном из них стояла чёрная лаковая шкатулка, инкрустированная перламутром. Изображённые на её поверхности цветы и мотыльки мягко переливались радужным светом. Вокруг неё едва заметно дрожал воздух — защитные чары.       И в тот же миг кольцо на пальце Гермионы резко обожгло кожу коротким разрядом.       Та самая шкатулка.       Тео заметил, как Гермиона поёжилась и потёрла палец с кольцом.       — Интересная работа, — мягко произнёс он, переводя взгляд на лаковый корпус.       Мадам Чу посмотрела на Теодора с лёгким прищуром.       — Вам нравятся ларцы, мистер Нотт?       — Особенно те, что принадлежат прекрасным дамам.       Анна тихо рассмеялась — негромко, но искренне.       Гермионе стало ясно, почему Малфой взял с собой именно Нотта, а не Забини. Кто-то другой утопил бы хозяйку в излишне очевидных любезностях. Тео же делал это тонко, с безупречным чувством меры — достаточно, чтобы польстить, но не оскорбить.       Гермиона остановилась почти вплотную к шкатулке, внимательно разглядывая её.       Перламутровые мотыльки на крышке казались живыми — в дневном свете они едва заметно переливались, будто шевелились, будто звали прикоснуться.       Внутри неё что-то отозвалось. Не второе ядро — скорее его тень. Тонкий, знакомый импульс.       Шкатулка едва ощутимо дрогнула.       Хозяйка дома повернулась к Гермионе и медленно приблизилась.       — Вы не так далеки от неё, как думаете.       В голосе Анны Чу скользнула едва заметная насмешка — или это была проверка?       Гермиона встретилась с её тёмно-карими глазами и не смогла понять, что именно скрывается за этим взглядом: ирония, любопытство или расчёт? Можно ли верить этой женщине? Действительно ли шкатулка способна разделить её сущности — отделить ту, что стремится занять её место, и запереть в этом чёрном лаке?       Она может спасти. Избавить от яда. Вернуть разум, тело, и магию.       Или уничтожить окончательно.       Драко подошёл ближе к шкатулке, останавливаясь рядом с Гермионой.       Нотт склонил голову, словно что-то вспоминая.       — Мадам Чу… а правда ли, что у вас есть азиатская версия гобелена с троллями?       Анна повернулась к нему.       — Тролли? — переспросила она.       — Тролли в балетных пачках. Помните? Мой любимый гобелен в Хогвартсе.       Драко тяжело вздохнул.       Мадам Чу неожиданно рассмеялась, приближаясь к Теодору.       — Ах, этот ужасный английский вкус? Да, у меня есть китайская версия. Там тролли в шёлковых халатах династии Мин.       Тео наклонился ближе, улыбаясь своей самой обаятельной улыбкой.       — И вы мне её не покажете?       — Покажу, если вы снова расскажете историю про то свидание под этим гобеленом.       — Только если вы пообещаете не пересказывать её Драко.       Она засмеялась громче и взяла Нотта под руку. Они медленно удалились по вымощенной дорожке, скрываясь за густой зеленью. Как только спины Нотта и Мадам Чу скрылись за листвой, Драко резко повернулся к Гермионе.       — Нам нужна шкатулка.       Это не был вопрос.       Гермиона сразу поняла к чему он клонит.       — Нет, — выдохнула она шёпотом. — Должен быть другой способ.       — Его нет.       — Это кража!       Он шагнул ближе.       — Это выживание, Грейнджер.       — Мы не имеем права, — её голос дрожал от сдерживаемой злости.       — Право? — его взгляд стал холодным. — Если её активируют раньше нас, право перестанет иметь значение.       Она чувствовала, как в висках стучит кровь.       Нет. Нет. Нет.       — Ты не можешь просто… — она осеклась.       Он сократил расстояние ещё сильнее. Настолько близко, что она чувствовала его дыхание.       — Я могу.       Это было грязно. Он использовал её страх. И она это понимала. Его взгляд метнулся в сторону. На столике стояла фарфоровая фигурка жабы. Гермиона проследила, куда он смотрит.       — Серьёзно? — прошептала она.       — Быстро!       Он сунул фигурку ей в руки. Холодный и скользкий фарфор.       Драко наложил чары трансфигурации. Жаба вытянулась, потемнела, и покрылась лаковой чернотой. Перламутр лёг неровно, что выдавало подделку.       — Недостаточно, — прошептала она.       Гермиона выхватила палочку из рук Драко. Она чувствовала, как пальцы дрожат. Это было неправильно.       — Motus Imago.       По поверхности пробежала тонкая рябь. Мотыльки ожили, дрогнули, словно проснулись. На секунду ей показалось, что настоящая шкатулка отозвалась.       Драко снял защитные чары резким движением.       Настоящая шкатулка оказалась тяжёлой. Холодной. И живой. Когда Драко коснулся её, шкатулка едва ощутимо дрогнула.       Гермиона смотрела, как он уменьшает её и прячет под мантию. У неё свело желудок. Это была не стратегия. Это было воровство. Она поставила фальшивку на место. Ложь стояла в нескольких сантиметрах от правды.       Драко восстановил защитные чары. Воздух снова сомкнулся.       Всё заняло меньше двадцати секунд. Но Гермионе казалось — вечность. Он схватил её за запястье. Её кольцо слегка нагрелось на пальце. Они быстро направились к выходу.       Тео и Мадам Чу уже возвращались к чайному столу, сворачивая за угол. Нотт что-то оживлённо рассказывал, и хозяйка слушала его с искренним интересом.       Но когда Драко и Гермиона переступили границу зала, стеклянные двери мягко закрылись за ними.       Мадам Чу обернулась и улыбнулась Драко и Гермионе.       Драко улыбнулся в ответ.       Гермиона почувствовала, как внутри всё сжалось.       В холле действительно висел огромный гобелен — тролли в атласных китайских одеждах. Но она не могла сфокусироваться.       Она украла. Она участвовала. И не с кем-нибудь, а именно Малфоем. Её руки всё ещё помнили холод лака. Её магия всё ещё ощущала ложь. Руки предательски дрожали. И она спрятала их под мантией.       Они простояли несколько минут у гобелена. Тео рассказывал историю, Драко вставлял редкие реплики.       Когда пришло время прощаться, Мадам Чу проводила их к массивной двери. Собаки сидели спокойно, и даже не подали ни звука, чтобы сообщить хозяйке о происшествии.       Анна остановилась перед Гермионой.       — Магия иногда выбирает сама, мисс Уизли.       Комок страха застрял в горле. Гермиона кивнула. Старая ведьма что-то знала. Или чувствовала. Но больше ничего не сказала.       Дверь закрылась.       Только тогда Гермиона смогла вдохнуть глубже. В доме она боялась даже воздуха.       После их ухода Мадам Чу вернулась в зимний сад. Она сразу направилась к мраморному постаменту со шкатулкой. Когда она подошла, защитная магия немного завибрировала. Мадам Чу протянула руку сквозь защитные чары, и коснулась поверхности.       Перламутровые мотыльки мягко зашевелились — и успокоились. Лак был цел. И не совсем.       Она улыбнулась.       Позади неё появилась фигура дворецкого.       — Усиль защиту, — сказала она ему строго. — Пусть он найдёт то, что ищет.       И тихо добавила, уже для себя:       — Посмотрим, выдержит ли девочка.