Извлекая её

      Гермиона не чувствовала ни рук, ни ног, даже веса собственного тела. Только холод и влагу.       Асфальт под щекой был шершавым, липким. Запах железа, пыли и бензина. Где-то рядом глухо проезжала машина, но звук будто не доходил до неё полностью, он тонул, как в воде.       Гермиона попыталась вдохнуть глубже. Не получалось. Грудь сжало так, будто внутри что-то чужое удерживало дыхание.       Цепи…       Мысль в её голове пришла неспешно, с явным усилием. Теперь каждое её движение отзывалось тупой болью. Магию внутри неё стянули и зажали в тиски, не давая даже дёрнуться.       Холодно…       Она попробовала пошевелиться. Тело отозвалось с запозданием. Кровь тянулась от виска к подбородку, капала на асфальт. Она даже не пыталась понять её ли это кровь или кровь Мелоди.       Гермиона закрыла глаза на мгновение.       Держись!       Они её найдут.       Именно эта мысль была самой упрямой и глупой. Она почти заплакала, но её рыдания перешли в смех. С той секунды, как Тиббс исчез с дороги, сколько прошло? Минута? Десять?       Гермиона медленно перевалилась с живота на спину.       Она сделала всё что могла. Привела их сюда, и оставалось лишь ждать как скоро они придут за ней.       Но минуты тянулись. Домовик уже должен был осмотреть дом, окрестности и вернуться в Малфой-мэнор.       Хлопок.       Она не сразу поняла, что это звук. Только когда чья-то рука резко дёрнула её за футболку, поднимая, воздух вернулся в лёгкие рвано и больно.       — Я надеялся дать тебе ещё немного времени.       Гермиона заставила себя открыть глаза. Если бы можно было прямо сейчас сделать колдографию, Гермиона бы согласилась. Ей хотелось запечатлеть его лицо и после годами пересматривать.       Лицо Клауса Кроу было бледным, почти на грани спокойствия и гнева. Вена на его виске пульсировала, а глаза наливались кровью.       — Пару дней, — продолжил он. — Может, три       Его пальцы сжались сильнее футболку, удерживая её почти на весу.       — Но ты решила ускорить процесс.       Гермиона скривилась. Она нашла в себе силы улыбаться ему, осознавая, что в этой игре она — победитель.       — Иди к чёрту!       Её голос вышел хриплым, но достаточно живым, чтобы он понял что не сломал её.       Уголок его губ дрогнул, но не в улыбке. Скорее в одобрении.       — Всё ещё сопротивляешься? — он наклонился ближе. — Это хорошо. Значит, ядро ещё не развалилось внутри тебя.       Холод прошёлся по её позвоночнику. Гермиона сжала зубы.       — Поздно, — прошептала она. — Они уже идут!       Клаус остановился в паре сантиметров от лица Гермионы, а потом тихо рассмеялся.       — Дорогая, нам не нужны зрители, — он сузил глаза. — Поэтому мы не будем их ждать.       В момент мир резко дернулся, и асфальт исчез. Зато вернулся запах сырости и плесени и чего-то старого.       Гермиона больно ударилась коленями о деревянный пол. И сразу поняла они больше не на улице. Он переместил их снова в дом.       Клаус прошёл, обогнув её тело, лежащее на полу.       — Здесь нам никто не помешает.       Он сделал шаг в сторону. Откинув полы своего пальто и засовывая руку во внутренний карман. Гермиона уже приготовилась к очередной волне боли, но в его руке мелькнула не волшебная палочка.       Гермиона узнала бы её, даже если бы Клаус показал её с расстояния в километр. Чёрная, лакированная, с перламутровыми узорами.       Это был проклятый артефакт. Шкатулка Мадам Чу.       Клаус провёл большим пальцем по гладкой крышке шкатулки, как будто проверяя её на ощупь. Кожа на его пальце разошлась и капля крови сорвалась вниз. Упала на лакированную поверхность. Перламутровый узор задвигался, будто шестерёнки механизма.       Артефакт не открылся и не щёлкнул. Механизм будто ожил и вздохнул.       Тонкие трещины прошли по поверхности дерева. Клаус наклонил голову, наблюдая с интересом. Трещины раскрылись, и из них вытекло тёмное. Чёрный дым стекал по стенам и полу собираясь в несколько точек.       Сначала появилась одна фигура. Потом вторая. Третья. Они поднимались из пола, будто их вытягивали из самой тьмы. Высокие, в плащах и без лиц. Но в руках каждого из них, были волшебные палочки.       Гермиону пробила дрожь.       — Они были волшебниками, — спокойно начал Клаус. — Довольно сильными. Жаль, что слишком любопытными.       Гермиона стиснула зубы.       — Ты их убил!       — Нет... Я дал им цель. До этого они были лишь серой бесполезностью.       Одна из теней повернула голову в её сторону. Пустое место вместо лица, смотрело куда-то глубже, чем может смотреть живой человек.       — Это те, кого ты отсеял в течении трех лет отборов? Побоялся свидетелей?       Клаус лишь усмехнулся.       — Пускай будет так. А в Уитби, — он сунул руки в карманы пальто и подошёл чуть ближе к ней, — Маглы оказались неподходящим материалом. Три тела. Ноль результата.       Клаус пожал плечами.       — Но ты Гермиона… — он присел перед ней. — Ты идеальна.       Гермиона сплюнула кровь.       — Псих…       Он улыбнулся, показывая свой оскал.       — Я ведь обещал что доберусь до другой Гермионы Грейнджер? Я всегда держу своё слово.       Клаус снова провёл рукой по крышке шкатулки, размазывая свою кровь по рисунку. И Тени, без какого-либо заклинания стали приближаться к ней.       Тени двигались без звука, плавно и точно. Первая фигура остановилась рядом с ней. Не наклонилась, и не потянулась. Просто… приблизилась. И Гермиона резко втянула воздух. Рука прошла сквозь её рёбра, и коснулась магии глубоко внутри неё.       — Нет… — выдохнула она.       Клаус наблюдал.       — Чувствуешь? — тихо спросил он. — Они ищут.       Вторая тень подошла ближе, и Гермиона закричала. Потому что это уже не было просто болью. Это было… агонией. Огненное пламя темной материи вторглось в неё пытались разорвать на части.       — Оно там, — прошептал Клаус. — Я видел.       Гермиона мотнула головой довольно резко, и пытаясь укрыться, избавится от этой боли. Но всё тело приковало к полу и малейшей движение приносило ещё большую агонию.       — Пошёл ты…       Третья тень подняла палочку. И так же без единого заклинания боль проникла в неё. Но не в тело, а в память. В фрагменты, отрывки, голоса и её мысли. И среди всего этого был не её голос, не её воспоминания и чувства.       Клаус улыбнулся.       — Вот.       Тишина на секунду повисла над ними. И затем нутро Гермионы ответило.       Тени разом замерли, будто наткнулись на что-то знакомое. Одна из безликих теней медленно повернула голову. Но не к Гермионе, а внутрь неё.       Гермиона захлебнулась воздухом. Её тело дёрнулось и в глазах потемнело. Голос сорвался.       — ХВАТИТ!       Но это сказала не она. Голос был её, но звучал иначе: глубже, ровнее, лишённый надлома.       Клаус замер лишь на мгновение, а затем медленно выдохнул, словно подтверждая собственную догадку.       — Наконец-то. Я уже начал думать, что ты не способна к диалогу и будешь до конца прятаться за её болью.       — Я не пряталась, — спокойно ответила она. — Я оценивала.       — Меня?       — Ситуацию. Тебя. Её пределы. Вероятность того, что ты действительно понимаешь, с чем имеешь дело.       Клаус усмехнулся, но в его взгляде появилось напряжённое внимание.       — И к какому выводу ты пришла?       — К тому, что ты опасен... Но недостаточно точен.       — Это забавно, — мягко сказал Клаус. — Ты существуешь внутри неё, паразитируешь на её магии, и всё равно считаешь себя в позиции оценщика.       — Я не паразитирую, — её голос стал холоднее. — Я стабилизирую. Если бы не я, она бы уже разрушилась под тем, что ты пытаешься вскрыть.       Клаус слегка прищурился. Несколько капель крови со шкатулки упали на деревянный пол.       — Значит, ты признаёшь, что держишь её целой?       — Я признаю, что без меня ты бы сейчас разговаривал с пустой оболочкой или с мёртвым телом. Ты хочешь доступ к тому, что внутри неё. Но ты не понимаешь, что это работает только потому, что я удерживаю структуру.       — Тогда объясни мне, — Клаус сделал шаг ближе, голос стал мягче, почти заинтересованным, — почему ты до сих пор не вышла полностью, если ты настолько стабильна?       — Потому что снаружи ты, — спокойно ответила она. — А внутри, контроль.       Клаус тихо рассмеялся.       — Контроль? В теле, которое тебе не принадлежит?       — Оно принадлежит тому, кто его удерживает, — без паузы сказала она. — Сейчас мне.       — Ошибаешься, — возразил Клаус. — Оно принадлежит мне. Я уже держу тебя за горло, просто ты ещё не знаешь, насколько сильно я могу сжать.       — Нет, — её голос стал чуть ниже, но не громче. — Ты держишь доступ. Это разные вещи. Ты можешь причинять боль. Можешь дестабилизировать. Но ты не можешь удержать меня вне неё. Ни сейчас, ни позже. У тебя нет второй части!       Клаус на мгновение замолчал. Его пальцы медленно, почти лениво коснулись лакированной крышки.... раз, второй, третий.       И этого оказалось достаточно. Безликие Тени дрогнули. Словно их выдернули из невидимой нити. И начали распадаться. Как если бы сама тьма теряла форму и забыла чем она была. Фигуры истончались, рвались, вытягивались в узкие потоки и исчезали, оставляя после себя лишь холод, который ещё несколько секунд держался в воздухе.       Когда последняя из них исчезла, Клаус поднял взгляд. И только тогда продолжил.       — Значит, ты знаешь о шкатулке больше, чем она.       — Я знаю достаточно, чтобы понимать: то, что у тебя в руках, не завершено. Ты можешь вскрыть, но не закрепить. Ты можешь вытащить...но не удержать.       Клаус выпрямился. Он внимательно смотрел в чёрные глаза Гермионы.       — А ты можешь?       — Да.       Пауза легла между ними как факт. Клаус чуть наклонил голову.       — Тогда объясни, почему я не должен просто разорвать вас обеих и забрать то, что останется? Ведь вторая шкатулка у Хранителя, не так ли?       — Потому что тогда ты потеряешь всё, — ответила она без колебания. — Ты ищешь не разрушение. Ты ищешь управляемую систему. Уже пробовал иначе? Уитби — пример твоей ошибки! Маглы не выдержали. Они не дали структуры, их оболочка оказалась слишком слаба чтобы удержать магию внутри, а ты через чур самоуверен и ... жаден, поэтому они распались.       Клаус не перебил. Он слушал, понимая что в этих словах есть истина. В Уитби действительно маглам не хватило сил сдержать в себе магию. Сейчас он это понимал. Он слишком переборщил с концентрацией...       — Она выдержала, — продолжил двойник. — Но только потому, что внутри есть я. Без меня ты получишь тот же результат. Разрыв. Коллапс. Потерю ценного объекта.       — Значит, ты предлагаешь себя как решение?       — Я предлагаю тебе единственный вариант, при котором ты получаешь доступ без потери носителя.       — А она? — тихо спросил Клаус.       — Она исчезнет, — ответила двойник спокойно. — Постепенно. Без резкого разрыва. Без дестабилизации. Я займу место полностью и удержу тело.       — И почему я должен тебе верить?       — Ты не должен... Кроу, ты должен считать! Ты уже видишь, что я говорю правду в одном: без меня ты не справишься. Вопрос только в том, используешь ли ты это или попытаешься снова действовать вслепую.              Клаус медленно выдохнул.       — Ты так уверена в себе?       — Я не уверена. Я точна.       — И ты думаешь, я куплюсь на это?       — Нет, — её голос стал почти тихим. — Я думаю, что смогу пережить тебя.       Клаус улыбнулся шире. Это было тем, что он искал и желал. Двойник обладал всем что он искал: силой, разумом и жаждой жизни.       — Это уже интереснее.       — Тогда, — продолжила она, не меняя тона. — Я даю тебе доступ к её памяти. Ко всем уровням. К тому, что она прячет даже от себя. Я позволю тебе взаимодействовать с магией напрямую, без сопротивления. Но тело остаётся за мной. Без этого ты не получишь стабильности.       — А если я соглашусь… — Клаус сделал паузу, наблюдая за ней, — ты не попытаешься перехватить контроль?       — Ха! Посмотрим, позволю ли я тебе пользоваться тем, что удерживаю.       Клаус тихо рассмеялся.       — Ты торгуешься, находясь у меня в руках.       — Я торгуюсь, находясь внутри единственного ресурса, который тебе нужен. Не забывай, кто из нас кому нужнее!       Дверь распахнулась с таким грохотом, будто сама реальность на секунду дала трещину.       Шаги... сбивчивые, тяжёлые, ворвались в комнату вместе с холодным воздухом и запахом сырой земли. Джош вошёл первым, задыхаясь, оборачиваясь назад, будто боялся, что за ним кто-то идёт. За ним был Майкл. Он почти нёс её на себе, и это «почти» было единственным, что ещё удерживало его на ногах.       Мелоди.       Её тело было слишком лёгким для того, сколько крови впитала ткань. Тёмное пятно расползалось по боку, пальцы, прижатые к ране, скользили, не удерживая ничего. Дыхание рвалось короткими, неровными толчками, как будто каждый вдох приходилось вырывать из пустоты силой.       Они опустили её на пол осторожно, как люди, которые уже понимают, что всё сделали неправильно.       Майкл не сразу отпустил. Его руки задержались на её плечах, будто он пытался удержать её здесь, в этом моменте, не дать окончательно провалиться куда-то глубже. Только потом он отдёрнул их, резко, как от огня, и отступил на шаг.       Он был бледен. Слишком бледен. И смотрел только на Клауса.       Ждал.       Клаус не двинулся сразу. Он смотрел. Не на них. На неё.       Его взгляд прошёлся по телу Мелоди, задержался на крови, на положении её руки, на том, как сбивается дыхание.       Пауза растянулась. Слишком длинная.       Майкл сглотнул. Громко. Не сдержавшись.       Клаус медленно подошёл. Опустился рядом с телом Мелоди.       Его пальцы коснулись её щеки сначала легко, почти невесомо, затем ниже, к линии челюсти, туда, где кожа была холоднее. Он провёл по волосам, убирая слипшиеся пряди с её лица, и это движение было почти нежным.       Мелоди вздрогнула. Не от боли, а от прикосновения. Её дыхание на секунду сбилось, а затем выровнялось, и из её груди вырвался тихий, почти неуловимый звук.       Что-то ближе к мурлыканью.       — Больно… — прошептала Мелоди, едва слышно, но в голосе не было паники.       Только признание.       Клаус провёл большим пальцем по её щеке, оставляя тонкую линию крови.       — Знаю, — ответил он спокойно.       Он не убрал руку сразу. Задержал её.       Мелоди потянулась к этому касанию, почти незаметно, как будто это было единственное, что удерживало её здесь. И только потом её взгляд сдвинулся. Медленно. К Гермионе.       Её пальцы сжались сильнее на боку, кровь проступила сквозь ткань ещё ярче. В её глазах мелькнуло узнавание. Сначала обычное, поверхностное, затем… что-то другое.       Глубже. Неправильное. Её дыхание сбилось.       Она тихо заскулила. Но затем звук изменился. Стал тише. Растянулся, и почти затих. Как будто она поняла. И приняла.       Клаус убрал руку.       Поднялся.       И вместе с этим из него исчезло всё, что ещё секунду назад можно было принять за мягкость.       Он не повысил голос. Ему не нужно было.       — Объясни.       Майкл дёрнулся.       — Мы… она... мы почти взяли её, она...       Он запутался в собственных словах, голос начал срываться, и чем дальше он говорил, тем очевиднее становилось он уже знает, что этого недостаточно.       Клаус не стал ждать, пока он договорит.       Удар был коротким и резким без предупреждения.       Майкла отбросило в сторону, он врезался в стену с глухим звуком и осел, хватая воздух, как будто его только что лишили возможности дышать.       Джош отступил на шаг. Инстинктивно.       — Мы нашли её в лесу, — быстро сказал он, почти торопясь заполнить тишину. — Она истекала кровью, мы...       Клаус повернул голову. Одного взгляда оказалось достаточно.       — Замолчи!       Тишина вернулась. Клаус снова посмотрел на Мелоди. Опустился рядом.       Его ладонь легла на её бок, прямо на рану.       Мелоди всхлипнула. Но не отдёрнулась. Её пальцы сжались на его запястье. Слабо.       Как будто это был не жест защиты, а просьба не убирать руку.       Клаус закрыл глаза на долю секунды. Его пальцы чуть сильнее надавили.       Кровь остановилась, но не сразу.       Сначала она замедлилась, затем потекла тоньше, и, наконец, замерла, словно подчиняясь его воле. Кожа под его рукой стянулась, рана не исчезла, но перестала быть смертельной.       Мелоди выдохнула. Длинно. С облегчением.       Её голова чуть повернулась в его сторону.       И снова этот тихий звук. Почти довольный.       Клаус убрал руку. И поднялся во весь свой внушительный рост.       И только теперь перевёл взгляд на Двойника.       — Я принимаю твои условия, — сказал он спокойно. — Но не полностью. Чёрные глаза сущности остались неподвижными.       — Часть её магии будет извлечена до перехода, — продолжил Клаус. — Не вся. Ровно столько, сколько потребуется, чтобы стабилизировать процесс.       Он чуть повернул голову в сторону Мелоди.       — Она станет якорем.       Мелоди едва заметно улыбнулась. Кровь ещё была на её губах.       — Ты получаешь тело, — сказал Клаус, снова глядя прямо перед собой. — Я получаю доступ. Она получает функцию.       Он сделал паузу. И в этой паузе стало ясно! Решение уже принято.       — Обряд начнётся сегодня.       Никакого вопроса.       Никакого сомнения.       Только факт. Он опустился в пространство, как окончательное решение, не оставляющее ни пауз, ни возможности отступить.       И где-то глубоко внутри Гермионы, там, куда уже не доходила ни боль, ни голос, ни страх дрогнуло живое. Как если бы в слое остывшего камня вдруг прошла тонкая, едва ощутимая трещина. Это было не движение тела. Не мысль. Даже не попытка сопротивления. Скорее след от того, чем сопротивление когда-то было.       Клаус медленно выдохнул.       Его пальцы чуть коснулись лакированной поверхности шкатулки почти машинально. Он уже принял решение. И всё остальное перестало иметь значение.       Но где-то глубже, за пределами его контроля, за пределами даже самой магии осталось это движение.       Не оформленное.       Не осознанное.       Но уже существующее. И если бы в этот момент кто-то действительно мог увидеть дальше: не тело, не магию, не обряд ... он бы понял:

она ещё не исчезла.