Квиты

— Закругляйся, Ромео, — подкалывает Хейден, натягивая на себя свободную футболку. Волосы у него ещё влажные, взгляд тяжёлый после тренировки. С новорождённым ребёнком и затянувшейся тренировкой Хейден сейчас едва стоял на ногах. Шейн быстро засовывает телефон в карман, будто обжёгся, и прочищает горло, стараясь скрыть дрожь в голосе. Он искренне надеется, что не покраснел слишком заметно. — Попроси Лили научить тебя расслабляться, — Хейден подмигивает, закидывая сумку на плечо. — Бывай, лузер. — Иди уже приведи себя в порядок, — весело бросает Шейн ему вслед. Когда Хейден уходит, Шейн бегло оглядывает раздевалку. Здесь ещё двое парней, но каждый занят своим — растяжка, душ, восстановление. Никому нет до него дела. Можно выдохнуть. Он медленно достаёт телефон и разблокирует экран. Чат уже открыт. И фото всё ещё там. Илья стоит перед зеркалом в ванной своей бостонской квартиры, вытянув руку с телефоном. Ванная — показная, почти нелепо роскошная: тёмный мрамор, золотая фурнитура, огромное зеркало. Слишком. Но Шейн видит не это. Он видит Илью. Абсолютно голого. На нём — только очки Шейна. Кудрявые пряди мягко обрамляют тёмную оправу. Тело расслабленное, уверенное. Член тяжело висит между сильных бёдер. Край зеркала обрывается буквально в сантиметрах от розовой головки — как будто специально, чтобы дразнить.

Лили: Ты забыл свои очки.

У Шейна пересыхает во рту. В животе всё сжимается и одновременно вспыхивает. Мысли плывут. Вся кровь будто одномоментно уходит вниз. Ему нужно уйти. Немедленно. Он хватает вещи почти не глядя и быстро направляется к выходу, телефон всё ещё в руке. Экран погас — нарочно, издевательски. Он не рискует включать его снова здесь, в здании арены. Открывать сообщение в раздевалке и так было авантюрой. Но Илья никогда раньше не присылал ему такого. Блять. Шейн почти падает на водительское сиденье, захлопывает дверь и только тогда снова разблокирует экран. Фото уже ждёт. Илья. Его парень. Во всей своей наглой, прекрасной естественности. Соски, дорожка волос на животе, лёгкая улыбка, будто он прекрасно знает, что делает с Шейном — и наслаждается этим. Он любит, когда Шейн теряется, задыхается, требует объяснений. И что хуже всего — на этот раз у Шейна есть чем ответить. Тем, о чём он никогда не собирался рассказывать. Тем, что было слишком интимным, слишком уязвимым, чтобы признаваться в этом человеку, который и без того полностью контролирует его голову и член. Он оглядывается. Парковка почти пустая. Никого поблизости. Идеально. Неловко приподнявшись на сиденье, Шейн стягивает свободные шорты до середины бёдер. Под ними — серые брифы. Его член уже напряжён, отчётливо выделяется под тканью. Он прикусывает губу, сомневаясь всего секунду. Страх сменяется возбуждением. К чёрту. Он тянет и второй пояс вниз. Головка появляется наружу — тёплая, покрасневшая, уже влажная. Илья был у него дома три недели назад. Шейн помнит, как буквально сорвал с него одежду, как прижал к себе — лицо Ильи тогда было дьявольски самодовольным и отчаянно голодным одновременно. Серые трусы улетели куда-то в сторону. Сегодня утром Шейн нашёл их между матрасом и изголовьем. Он поднимает телефон, переключает камеру. Делает фото. Он сидит в машине. В общественном месте. С членом наружу. В трусах Ильи. Джейн: Похоже, мы квиты.