Праздник луны

На балконе, устремив в ночное небо свой уставший взор, где россыпью бриллиантов сверкали звёзды, стоял Анкретт. Здесь, на краю света, в обители Мириат, небеса всегда были кристально чисты, закаты — пылали невиданной красотой, а ночи дышали волшебством. Бог держал в лапе бокал, наполненный лунным нектаром — так звали сладковатый напиток, рождённый из плодов, что зрели лишь на землях дворца. Напиток сей, по вкусу схожий с содовой, набирал популярность среди юных сердец, ведь он считался очень модным. А достать его почти невозможно. Двенадцатый день месяца сотворения. Год назад, именно в этот день, он потерял её. Смертную, что успела проникнуть в самые потаённые, самые тёмные уголки его бессмертной души. Тот год, проведённый вместе, стал апогеем его бесконечного бытия, лучшим мгновением для бога астрономии и звёзд. А затем всё рассыпалось прахом, подобно тому, как метеориты сгорают, падая на твёрдь земную. Дворец Мириат сегодня распахнул свои двери, приветствуя в банкетном зале вереницу божеств, объединённых праздником Луны. Этот повод был неформальным, он служил лишь предлогом для богов, чтобы собраться вместе, обменяться новостями и погрузиться в свои дела. Шум пиршества едва достигал слуха пантеры, что был глубоко поглощён вихрем воспоминаний. Внезапно двустворчатые двери покоев распахнулись, и на пороге возник брат Анкретта — бог смерти Адеман. На его лице застыла широкая, предвкушающая улыбка – праздник источал для него пьянящее веселье. Подойдя ближе, Адеман принёс с собой терпкий аромат алкоголя — вот кто по-настоящему веселился. Несмотря на кровное родство, мало что объединяло этих братьев. Анкретт – воплощение спокойствия и незаметности, тогда как Адеман – шумный и пылкий ураган. Бог звёзд предпочитал одежду, оставлявшую минимум открытого тела, стремясь скрыть белые узоры, вызывавшие в нём жгучий стыд. Бог смерти же, вне рамок официальных мероприятий, мог позволить себе любую вольность в выборе наряда, выставляя на показ благородный, чёрный, как ночь, мех, лишённый изъянов. Анкретт всегда оставался лишь блёклой тенью своего старшего брата – того, что был выше, сильнее, крепче и, банально, красивее и важнее. Одним словом – совершеннее. Даже цвет глаз отражал их непримиримую противоположность: яркие, как расплавленный янтарь, у Адемана и тусклые, как пепел, у Анкретта. Анкретт обернулся, встретившись взглядом с братом, и молча отвернулся, тихо вздохнув, ожидая колкие комментарии. Одного лишь взгляда было достаточно Адеману, чтобы понять: сейчас лучше не тревожить младшего. Но разве могли его волновать такие вздорные вещи, как «личное пространство»? — Что ты так мрачен? Давай, повеселее, хватит сидеть в одиночестве, — беззаботно и на всю комнату воскликнул Адеман. Анкретт продолжал хранить молчание, игнорируя порывы брата, что, в свою очередь, лишь раздражало старшего, который терпеть не мог, когда его игнорируют. — Неужели ты до сих пор помнишь свою девчонку, Анкре? — с явным презрением слетело с губ бога смерти. — Пора бы уже забыть об этой смертной. — Элиза Нуар-Эрми. Не просто «девчонка», çhakha. Ты знаешь, как она мне была дорога, Адеман, — раздражённо огрызнулся Анкретт, чувствуя, как печаль ещё гуще заполняет его душу. — Если уж тебе так хочется посмеяться, то внизу тебя ждёт целая толпа, с коей ты можешь обсудить свои важные дела. Не в силах больше сдерживать нахлынувшие чувства, Анкретт позволил слезе тихо скатиться по щеке. Их отношения всегда были натянуты, но равнодушие брата к его трагедии безжалостно терзало уже израненное сердце бога звёзд. Пантера поставил бокал на изящный столик, после чего сложил руки, словно обнимая себя. Адеман лишь покачал головой, устремив взгляд к луне. — Анкре… Er Jato Min, — нежно прошептал Адеман, бесшумно приблизившись к брату со спины. Бог смерти осторожно обнял его чуть выше живота, касание было почти невесомым, словно он боялся прикоснуться к чему-то хрупкому. Объятие и шёпот брата вызвали дрожь, пробежавшую по телу младшего. Он инстинктивно дёрнулся, но затем позволил себе расслабиться, не чувствуя никакого сопротивления. — Я понимаю, как ты дорожил ею, но пришло время отпустить. — Легко сказать… Я лишился частицы себя. Ты никогда не поймёшь, — прозвучало дрожащим голосом. Внезапно Анкретта осенила мысль. — Но ведь ты можешь её оживить, вернуть из Царства Мёртвых. Прошу тебя, я сделаю всё, что пожелаешь, лишь бы… — Нет, брат, ты ведь знаешь правила. Я не вправе вмешиваться в судьбы смертных. Одно такое нарушение, и запустится эффект домино. Всё обернётся бедой. Шутки с судьбой всегда оборачиваются боком. Анкретт резким движением локтя оттолкнул Адемана и развернулся. В его глазах плескались злоба и отчаяние. — Почему ты не хочешь мне помочь? Хотя бы раз! Неужели тебе доставляет удовольствие наблюдать за моими страданиями? — горькая усмешка исказила лицо младшего, эмоции, что копились очень долгое время, вырываются наружу. Старший же молчаливо дал брату выговориться. Анкретт, с трудом подбирая слова, обливался слезами. Наблюдать за этим было мучительно. Но ещё больнее Адеману стало после следующих слов: — Она… Она погибла от неизвестной болезни… Это ты сделал, да? Ты наслал на неё эту хворь? Только тому, кто несёт смерть, это подвластно. Зачем? Чтобы потом посмеяться надо мной, увидеть, как рушится мой мир?! — Не смей меня в этом обвинять, — редко когда Адеман говорил столь весомо. Анкретт замер. — Даже боги не властны изменять судьбу, как я уже сказал. И ты действительно думаешь, что я способен на такое? На столь низкий поступок? Я твой брат, Ankrettus. Я с тобой с самого твоего рождения. — Адеман заметно смягчился, видя, как стыд окрашивает младшего в багровый. — Ты единственный, кто мне близок, на втором месте сестра. Анкретт сухо усмехнулся, стирая с лица слёзы. Бог смерти взял его за подбородок, создав зрительный контакт. Второй лапой он вытирал его слёзы. А ведь действительно, с самого рождения. Когда Анкретт только начинал познавать этот сложный мир, когда со слезами на глазах наблюдал, как погибают цивилизации и гаснут звёзды на небе… Адеман всегда был рядом. Он обхаживал его, будто оберегал редкий и хрупкий цветочек, что вот-вот сорвёт порывом ветра. — Ты знаешь, что она сделает с тобой, если услышит такое? — с мягкой улыбкой проговорил младший. Адеман закатил глаза и улыбнулся. — Хочешь меня ей сдать? — шутливо парировал парень. Бог звёзд покачал головой и обнял брата, уткнувшись мордочкой в его плечо, до которого едва доставал. — Никогда, и… Спасибо тебе, Mino. — Идём, тебе нужно отвлечься. — Анкретт не послушал брата, продолжая крепко держать того в объятиях, впрочем, сопротивляться Адеман не стал. — Побудем наедине, пару минут. Мы должны почтить память всех, кто пал под светом луны. Так ведь трактуется сегодняшний праздник, не так ли?