Тяньлан-цзюнь week! 2026

Тяньлан-цзюнь шагал по тропе, ведущей к человеческому царству, с легким презрением на губах. Его шелковые одежды шелестели на ветру, а длинные темные волосы, словно ночной поток, струились по спине. Он чувствовал, как тело начинает предательски нагреваться, но игнорировал это. "Всего несколько часов," — думал он, — "и я вернусь в свои владения." Ха. Наивный. Жар набирал обороты, не оставляя сомнений — течка начнётся с минуты на минуту. Дело удачи, успеет ли он вернуться домой или сезон застанет его посреди пыльной улицы человеческого города. Тяньлан бы предпочёл первый вариант. Как же жаль, что его природа его не спрашивала. По бедру потекла капелька, не заметная под тёмными одеждами. Жар обрушился первой волной. "Гуй тебя раздери!" Скрывать запах было поздно. Он уже успел кого-то привлечь. — Мистер? Тяньлан-цзюнь замер..В воздухе завитал сладкий, почти пьянящий аромат, смешавшийся с его собственным, более терпким. Запах этого человека... Это был запах альфы — сильный, доминирующий, манящий. И Тяньлан обернулся, ожидая сильного альфу, но... На него смотрел молодой человек с мягкими чертами лица, и глазами, полными знаний вселенной. Человек чуть улыбается. И Тяньлан решает забрать. Спрятать только для себя этот запах. Это его альфа. Он перемещает их в замок, ведёт альфу в свою комнату, выпускает феромон слишком сильно и много. Альфа глубоко вдыхает и наконец позволяет почувствовать свой. А дальше... Дальше тьма. ** — А-Хуа, ты совсем не уделяешь мне внимания! Омега дует губки и смотрит, как его альфа что-то опять пишет. Документы — понимает Тяньлан. Его будущий муж такой работящий! Омега поглаживает ещё маленький животик, в котором — он чувствует — зарождается жизнь. — Тяньлан. В отличии от некоторых, у меня множество дел. В конце концов, я главный ученик пика и шицзуню вообще плевать, в секте я или где! Ему только бумаги заполни, высчитай, проверь да передай обратно! — Ну, хочешь, я твой пик сюда перенесу? — Ни за что! Они ж весь замок разрушат! И к тому же,, так ведь все сразу узнают, что я... — Трахнул императора демонов? — Тяньлан!... Да... Омега рассмеялся и поцеловал неугомонного будущего мужа в макушку. Тот смутился, но вновь вернулся к документам. А вечером, когда нормальные люди уже спали, Тяньлан потребовал сливы. Ворованные. — Ну может всё-таки на ночном рынке купим? — Ворованные хочу! — Ладно... Ещё через день он требует танхулу с соленьями. А в конце месяца плачет, что они ещё не выбрали кроватку для малыша. Только тогда Цинхуа понимает, что демон беременен. Но поделать ничего не может. Они сами рисуют дизайн кроватки и нанимают лучших мастеров под клятву о молчании. — Специальную клятву. — говорит Цинхуа, добавляя в свои слова о неразглашении добрую часть ци. Человек кивает, соглашается, делает кроватку и молчит. Жить хочется всем. А Тяньлан-цзюнь наслаждается каждой минутой этой новой реальности. Он разговаривает с малышом и поглаживает растущий животик. Цинхуа смеётся, но соглашается, что это довольно мило. Они нежничают и смеются. Их ребёнок будет самым счастливым на свете. Ведь у них не может быть по-другому. И пускай они оба понимали, что рано или поздно тайное станет явным, пока что у них было это хрупкое, украденное у судьбы время — замок, ставший гнездом, документы, перемежающиеся с эскизами кроваток, и абсолютная, безумная уверенность, что запах, который свел их вместе в тот роковой день, был не началом конца, а началом всего. И когда однажды ночью Тяньлан, уже с явно округлившимся животом, воровато протянул Цинхуа ворованную (конечно же) сливу, разделённую пополам, со словами: — На, это нашему будущему наследнику... и его папе. Шан Цинхуа понял, что никакая система в мире не сработала бы эффективнее, чем эта — скреплённая странной любовью, нелепыми капризами и тихим толчком новой жизни под ладонью.