как корабли в море

      Слышны шаги?       Чьи-то. Где-то.       Может, даже не в подъезде.       Может даже, в квартирах.       Им там тепло       они греются сплетнями и надеждами, что       мне — тоже.       Просто потому что у тебя в руках.       От лица они перемещались на ладони — словно впрямь надо бы их отогреть.       Словно я — странник из далёкой заледеневшей страны.       Знаешь, там никогда не бывает солнца.       Так что я — ушёл       пришёл       к тебе.       — А-мжет-мы-к-мне? — прошептал Лев — едва отстранившись.       Просто чтобы заглянуть ему в лицо — усеянное полумраком и щетиной.       Кузя бриться иногда не успевает.       Мама быстро бы такого прогнала.       Я — принимаю.       Готов принять — глубже       ближе       прямо в этом ледяном подъезде.       Лев весь поджался — пряча от холодной батареи у угла локоть.       Он понял       тебе правда даже говорить не нужно?       сразу — облёк целиком ладонью.       Посмотрел       вгляделся       будто дождавшись — когда прошибёт.       Тебе известны все слабые места противника.       Я сдаю их сам.       Оттого что совсем неопытный.       Что у меня было?       Поцелуй в «Чайке», когда ещё не оволосилась мошонка, — да и только.       Не веришь?       Да. И только.       — Кузь, — прошептал — ещё тише — Лев.       Где-то грохнул сломанный лифт.       — Нет. Не сегодня. Ладно?       — Ты меня не за этим проводил?       — Нет, — усмехнулся он.       — Ты странный.       — А я похож на того, кто воспользуется случаем?       — Если честно — да.       — Не надейся.       Улыбку не увидел — почувствовал, едва он коснулся шеи       ощупал — убедившись, что вздрогнул       вдохнул.       Глубже?       Чтобы набраться терпения.       Нырнуть с головой — доплыть под водой до острова.       За ним — целый материк.       Мне — не хватит дыхания.       — Но целоваться… — выдохнул Лев, — всё равно лезешь.       — Лезу, конечно. Но ты не так чтоб возражаешь, Лёвк.       — Если мы… тже-не-бду-пртив, — пробурчал куда-то ему в ухо       холодное       вынудив наклониться ниже.       Где-то       на первом этаже?       грохнул сломанный лифт.       Я будто на нём катаюсь.       Ухаю — в самую шахту, стоит тебе             коснуться                          поцеловать       вжать в стену.       Она холодная?       Совсем не чувствовалось.       — У-мня-кстти-вклчатель-слмлся, — шепнул Лев. — В комнате. И…       — Лёв, не уговаривай. Мурлычет тут на ухо.       Думаешь, я не пойму?       Ладно…       Ладно.       Ты — опытный воин.       Я — только вышел на фронт.       И сразу, блин, в плен — руки-руки-руки…       У него — всего две. А чудилось, целиком обхватывают десяток.       Кузя помял ими талию       выше — не тронув почему-то соски под футболкой       ниже — где жарко под поясом джинсов       ниже — в задние карманы.       Сжал, словно поискав зелёнку             стиснул                   смял       ухо — губами.       — Блдь-Кзь… — только и выдавил.       Уговариваешь?       Одними поцелуями приговорил к расстрелу.       — Ногу закинь.       У самого уха — будто снаряд.       — К-куда, блин…       — На бедро мне.       — А…       — А?       — А-если-кт-т-там-пйдёт-и…       Уговариваешь?       Самого себя. Его.       Но подчинился.       Словно можно было по-другому?       Избежать расстрела.       Он сыпал — за приговором приговор.       Что-то спрашивал       лучше? так?       что-то — отвечал ему на язык.       А может, хватало и кивков.       Лев не понял       путался       сам.       Доверился его рукам       не-ухди-пжлуста       одна — на бедре, другая — под бедром       палец — вдавлен в ляжку до кости, словно пуля       поцелуи — в рот.       Не успевал глотать.       — Тихо, — промолвил Кузя — лбом вжался в Лёвкин. Стена — остужала затылок. — Тихо, маленький. Ты сейчас пойдёшь домой.       — Я…       — Не спорь.       — А…       — Один, Лёв.       Побегали взглядами друг по другу.       — Я-д-пла-не-дстаю-нгами, — пробормотал Лев, смыкая глаза       стена — холодила затылок       его дыхание       смех?       шею.       Где-то грохал сломанный лифт.       Или это — моё сердце?