Ужин в 19:00, и не трогать чертежи!

День обещал быть восхитительно предсказуемым. Доктор Эггман, облаченный в свой самый удобный шёлковый халат с вышитыми на нём собственными портретами, сидел в кресле в центре управления своей базой. В одной руке он держал чашку ароматного эрл грея, а другой лениво пролистывал на голографическом экране чертежи нового «Окончательного-Уничтожителя-Соника-Марк-73». На самом деле, он не собирался его строить в ближайшее время. Это было скорее формой медитации, любованием собственным гением. Орбот и Кьюбот тихо полировали пол в углу, не решаясь нарушать идиллию. Внезапно идиллию разорвал резкий, пронзительный вой сирены. Эггман поперхнулся чаем. — Какого?! — рявкнул он, забрызгав экран. — Периметр взломан! Опять этот синий вредитель! Ну почему он не может дать мне хотя бы один выходной? Доктор с грохотом вскочил, на ходу сбрасывая халат и оставаясь в своём привычном красно-чёрном мундире. Он подбежал к главному монитору, готовясь увидеть размытое синее пятно, проносящееся через его защиту. Но на экране было нечто совершенно иное. У главных ворот, прямо перед камерой, стоял Майлз "Тейлз" Прауэр. Он не атаковал. Он не летел. Он просто стоял там, прижимая к себе небольшой чемоданчик, и решительно смотрел прямо в объектив. Его два хвоста нервно подрагивали. Эггман замер, моргая. Он увеличил изображение. Да, это точно он. Лисёнок. Враг номер два. Маленький гений, чьи изобретения не раз мешали его собственным. Но сейчас... сейчас он выглядел просто как ребёнок, пришедший не по адресу. — Что это за фокусы? — пробормотал Эггман себе под нос. — Троянский лис? Какой-то хитроумный план Соника? Он активировал внешнюю связь. — Тейлз? — его голос прогремел из динамиков у ворот, заставив лисёнка вздрогнуть. — Что тебе нужно? Если ты пришёл продавать печенье, то я не покупаю. Особенно у тебя. Лисёнок на экране набрал в грудь побольше воздуха. — Я не продавать пришёл! — его голос прозвучал на удивление твёрдо, хоть и немного пискляво. — Я пришёл к вам... в напарники! Эггман снова замер. Орбот и Кьюбот прекратили полировку и подкатились ближе, с любопытством уставившись на экран. — В... напарники? — переспросил доктор, чувствуя, как его мозг пытается обработать эту абсурдную информацию. — Ты? Ко мне? Это шутка? — Я не шучу! — с обидой в голосе воскликнул Тейлз. — Соник меня не ценит! Он считает мои изобретения... просто игрушками! Я решил, что если я уйду к вам, он наконец-то поймёт, кого потерял! Я могу строить для вас роботов! Улучшать ваши системы! Я буду лучшим напарником, чем Орбот и Кьюбот вместе взятые! Роботы-помощники печально опустили манипуляторы. Эггман уставился на фигурку на экране. Обиженный, решительный, с чемоданом, в котором, вероятно, лежала зубная щётка и пара сменных носков. И внезапно вся злодейская бравада доктора дала трещину. Да, это был его враг. Но, чёрт возьми, это был ребёнок. Расстроенный ребёнок, который сбежал из дома и пришёл к единственному, кто, по его мнению, мог оценить его ум — к своему заклятому врагу. Тяжкий вздох вырвался из груди Эггмана. Это было так нелепо, так по-детски, и в то же время... так искренне. Он никогда не был настоящим монстром. Его злодейство было игрой, представлением, вечной погоней за ежом, которая придавала его жизни смысл. Но он никогда не причинял вреда детям. Не по-настоящему. — Открыть ворота, — устало приказал он. — Но, босс! — пискнул Орбот. — Это же может быть ловушка! — Ловушка с чемоданом и надутыми щеками? — хмыкнул Эггман. — Выполнять. Массивные стальные ворота со скрежетом поползли в стороны. Тейлз, который, кажется, уже начал сомневаться в своём плане, с удивлением посмотрел на открывшийся проход и, немного помедлив, шагнул внутрь. Эггман встретил его в главном холле. Он сложил руки на груди и постарался придать лицу максимально суровое выражение. — Итак, «напарник». И что же такого сделал мой синий недруг, что ты решил променять его компанию на мою? Тейлз поставил чемодан на пол и шмыгнул носом. — Я... я построил новый энерго-конвертер. Он мог бы питать всю деревню чистой энергией на целый месяц от одного Изумруда Хаоса! А Соник... он пробежал мимо, сказал "О, какая милая штучка, Тейлз!" и случайно снёс его своим вихрем! А потом... потом он даже не извинился как следует! Просто сказал: "Ой, не переживай, дружище, построишь ещё!" Лисёнок сжал кулачки. Его глаза наполнились слезами обиды. — Он не понимает! Это был не просто "ещё один"! Я работал над ним три недели! Эггман молчал, слушая эту тираду. В глубине души, где-то очень глубоко, под слоями эгоизма и мании величия, он понимал. О, ещё как понимал. Сколько его гениальных творений было разбито, взорвано и превращено в металлолом этим синим недоразумением? Сколько раз его труд не ценили? — Хм, — кашлянул доктор, скрывая неуместное сочувствие. — Вопиющее пренебрежение научным трудом. Ясно. Что ж, раз ты здесь, нужно определить твои... обязанности. И выделить тебе жильё. Он провёл Тейлза по коридору мимо рядов зловещих на вид роботов-охранников, которые провожали лисёнка недоумёнными взглядами своих оптических сенсоров. — Вот, — Эггман открыл дверь в небольшую, но чистую гостевую комнату. — Располагайся. Ванная в конце коридора. Ужин в 19:00. И не смей трогать мои чертежи без разрешения! Тейлз неуверенно кивнул и зашёл в комнату. Дверь закрылась. Эггман остался стоять в коридоре, потирая подбородок. Что, во имя всех мега-роботов, он только что сделал? Он приютил на своей супер-секретной злодейской базе лучшего друга своего злейшего врага. — Гениально! — вдруг воскликнул он вслух. Орбот и Кьюбот, следовавшие за ним, подпрыгнули от неожиданности. — Босс? — Это же идеальный план! — глаза Эггмана загорелись безумным огнём. — Соник будет метаться в панике! Он будет искать своего дружка, а тот — у меня! В безопасности! Пьёт какао! Ха-ха-ха! Это лучшая психологическая атака за всю мою карьеру! Он развернулся и зашагал на кухню. — Кьюбот! Приготовь какао! С зефирками! И найди в моей видеотеке лучшие мультфильмы про науку! Мой новый "напарник" не должен скучать! Пока Соник где-то там находил записку и впадал в ужас, на базе Эггмана разворачивалась самая странная "злодейская" операция в истории. И доктор, к своему собственному удивлению, обнаружил, что ему это даже нравится. В конце концов, что может быть более дьявольским, чем проявить заботу? Соник от такого точно сойдёт с ума. Вечер в логове Эггмана проходил на удивление... мирно. Тейлз, поначалу настороженный, быстро увлёкся. После какао с зефирками (доктор, как оказалось, держал на кухне стратегический запас) Эггман, не в силах удержаться, устроил ему экскурсию по своей лаборатории. — ...а это — прототип дестабилизатора молекулярной структуры! В теории, он может превратить сталь в желе, — с гордостью вещал доктор, указывая на сложную конструкцию из гудящих катушек и мигающих ламп. — Ого! — глаза Тейлза загорелись. — А вы пробовали использовать в качестве катализатора платиновую сетку? Это бы снизило энергопотребление на 30% и стабилизировало бы поле! — Хм-м-м, — Эггман потёр подбородок, с неподдельным интересом разглядывая своё творение под новым углом. — А в этом есть смысл, малец... Тем временем в мастерской Соника царила совершенно иная атмосфера. Ёж нашёл записку Тейлза, небрежно приколотую к монитору. Он прочитал её один раз. Потом второй. И его лицо, вместо паники, исказилось от возмущения. "Ушёл в напарники к Эггману?! СЕРЬЁЗНО?!" — пронеслось у него в голове. — "Значит, мои "Ой, не переживай, дружище" его не устроили? Он решил, что компания старого усача лучше моей? Ну и ладно! Прекрасно! Пусть поработает на него, посмотрит, как это весело — полировать Бадников и слушать его злодейский смех! Назад прибежит через час, не больше!" С этими мыслями Соник демонстративно отвернулся от опустевшего рабочего стола Тейлза, плюхнулся на диван и включил телевизор, делая вид, что ему абсолютно, совершенно, на сто процентов всё равно. Он продержится. Он не будет волноваться. Тейлз сам сделал свой выбор. Но кто-то другой волновался. Очень сильно. На базе Эггмана снова сработала сигнализация. На этот раз не вой сирены, а мелодичный, но настойчивый звонок. Как у парадной двери. — Кто ещё?! — прорычал Эггман, отрываясь от увлекательной дискуссии о фазовых инверторах. — У меня что, день открытых дверей? Орбот, посмотри! Робот подкатился к монитору. — Босс, там... крольчиха. Маленькая. С летающим синим созданием. — Крим? — Тейлз удивлённо поднял голову. Эггман вывел изображение на главный экран. И действительно, у ворот стояла Крим с неизменным Чао по имени Чиз. Она не выглядела испуганной. Она выглядела решительной и немного рассерженной. Она вежливо стояла у домофона. Доктор активировал связь, уже чувствуя, как у него начинает дёргаться глаз. — Да? — Здравствуйте, мистер доктор Эггман, сэр, — раздался из динамиков до невозможности вежливый голос Крим. — Прошу прощения за беспокойство. Не могли бы вы, пожалуйста, вернуть мне моего друга, Тейлза? Его мама очень волнуется. Ну, то есть, волновалась бы, если бы знала. Но я волнуюсь! Эггман посмотрел на Тейлза. Тейлз виновато уставился в пол. Доктор тяжело вздохнул. Это превращалось в фарс. — Он не в плену, — буркнул Эггман. — Он мой... э-э-э... временный деловой партнёр. — Чао-чао! — пискнул Чиз, помахав кулачком в камеру. — Чиз говорит, что это неправда, — перевела Крим. — Он говорит, что вы злой и держите Тейлза силой. Пожалуйста, отпустите его, пока я не рассказала всё моей маме. Упоминание Ваниллы, мамы Крим, заставило Эггмана поёжиться. Эта леди была воплощением вежливости и южного гостеприимства, но доктор был уверен, что её гнев — это то, с чем не справится ни один из его роботов. Он снова посмотрел на Тейлза, потом на решительное личико Крим на экране. Потом в окно, где солнце уже клонилось к горизонту, окрашивая небо в оранжевые и фиолетовые тона. Скоро стемнеет. — Ох, чтоб тебя, синий ёж... — пробормотал он себе под нос, понимая, что Соник, видимо, решил проявить характер. Он не мог просто выставить их за дверь. Двоих маленьких детей. Ночью. В окрестностях его базы. Совесть, этот крошечный, почти атрофированный орган где-то в глубине его гениальной души, не позволила бы ему это сделать. — Ворота! — рявкнул он. Через несколько минут Крим уже стояла в главном холле, строго глядя на Тейлза. — Тейлз! Как ты мог? Сбежать из дома! И к кому — к мистеру Эггману! — Я... я просто хотел, чтобы Соник... — начал оправдываться лисёнок. — Неважно! Мы идём домой! — Никуда вы не пойдёте, — вмешался Эггман, потирая виски. На улице почти ночь. Останетесь здесь. Крим и Тейлз удивлённо посмотрели на него. — Что? — хором спросили они. — Это что, детский сад, а не зловещее логово? — пробормотал Эггман. — Я не могу выгнать вас в темноту. Это... безответственно. Он достал свой коммуникатор, нашёл в списке контактов номер, помеченный как "Крольчиха-мама (НЕ ЗЛИТЬ!)" и нажал вызов. — Алло? Миссис Ванилла? Доктор Эггман говорит, — начал он максимально официальным тоном. — Не беспокойтесь. Ваша дочь Крим находится у меня на базе. Да, вместе с Тейлзом. Нет-нет, абсолютно никакой опасности! Просто... возникли непредвиденные обстоятельства. Она останется у меня на ночь. Да, я прослежу, чтобы она почистила зубы. И выпила тёплого молока, если потребуется. Завтра утром доставлю обоих в целости и сохранности. До свидания. Он отключился и посмотрел на двух ошарашенных детей и двух не менее ошарашенных роботов. — Так, — Эггман хлопнул в ладоши, пытаясь взять ситуацию под контроль. — Орбот! Кьюбот! Приготовьте ещё одну гостевую комнату! И ещё одну порцию какао! И принесите молока для... этого, — он неопределённо махнул рукой в сторону Чиза. Утро на базе зла началось со звука шипения и запаха кленового сиропа. Эггман, который спал всего три часа (сначала он полночи чертил улучшения для дестабилизатора, предложенные Тейлзом, а потом ему снились кошмары, в которых Ванилла заставляла его полоть морковку), стоял у плиты в фартуке с надписью "Целуй гения". Он пёк блины. В форме своего лица. Крим и Тейлз сидели за столом в столовой, уплетая эти самые блины с таким аппетитом, будто не ели неделю. Чиз радостно плавал в мисочке с нарезанными фруктами. — Невероятно, — бормотал Тейлз с набитым ртом. — Вы добавили в тесто капельку ванильного экстракта и щепотку корицы. Это создаёт сложный, многоуровневый вкусовой профиль! — Разумеется! — фыркнул Эггман, подбрасывая очередной блин. — Я во всём гений! Даже в кулинарии! А теперь ешьте быстрее. Сразу после завтрака я возвращаю вас домой. Моё злодейское расписание не резиновое. Но он столкнулся с неожиданным сопротивлением. — Но мы же не доработали прототип! — запротестовал Тейлз, откладывая вилку. — Мы на пороге научного прорыва! — А вы обещали показать мне, как работают голограммы, — тихо, но твёрдо добавила Крим, глядя на доктора своими огромными карими глазами. — Вы сказали, можно будет сделать голографического банта для Чиза. — Чао-чао! — энергично подтвердил Чиз. Эггман застыл с лопаткой в руке. Его план "быстро избавиться от детей и вернуться к завоеванию мира" трещал по швам. С одной стороны, его гениальный мозг требовал продолжения научной работы с Тейлзом. С другой — он не мог устоять перед этим вежливым, умоляющим взглядом Крим. — Ну... может, ещё часок... — пробормотал он, чувствуя, как теряет контроль над ситуацией. Этот "часок" растянулся на три. Тем временем, не дождавшись возвращения дочери, Ванилла решила действовать. Она была уверена в обещании доктора, но материнское сердце было не на месте. И вот, у ворот зловещего логова снова раздался звонок. — Да что это такое?! — взвыл Эггман, который как раз пытался объяснить Крим разницу между буквами "Б" и "В" на примере слова "Бадник". — У меня проходной двор, а не база зла! Орбот, открой! И скажи, кто бы там ни был, что я очень занят порабощением мира и не принимаю посетителей! Орбот покорно подкатился к воротам и активировал видеосвязь. Увидев на экране спокойное и немного обеспокоенное лицо Ваниллы, робот не нашёл ничего лучше, чем просто открыть дверь. Ванилла вежливо поблагодарила робота и вошла внутрь. Грохот закрывающихся за спиной ворот её не смутил. Она шла по стальным коридорам с таким видом, будто пришла на родительское собрание в школу. Орбот семенил впереди, ведя её в главный зал. Картина, которую она застала, заставила её замереть на пороге. В центре зала, в своём огромном капитанском кресле, сидел доктор Эггман. На одном его колене устроилась Крим, которая с преувеличенным усердием водила пальчиком по строчкам в большой детской книжке с картинками. — Нет-нет, смотри, — мягко говорил Эггман, указывая своим пальцем в перчатке на страницу. — Этот кружочек с палочкой — это буква "А". А вот этот крючочек — "У". Вместе получается "АУ", как воет волк. Понимаешь? — А-у-у, — старательно повторила Крим. Рядом, на подлокотнике кресла, примостился Тейлз. Он не читал — он с восторгом слушал, как терпеливо и методично злой гений объясняет его подруге азы грамоты. Ванилла молча стояла в дверях, и на её лице медленно расцветала тёплая, немного удивлённая улыбка. Её опасения испарились без следа. Её дочь была не просто в безопасности. Её учили. И учили, судя по всему, неплохо. Первым её заметил Тейлз. — Ой! Миссис Ванилла! Эггман вздрогнул так, что книга едва не выпала у него из рук. Он медленно повернул голову и увидел её. В его логове. Улыбающуюся. Весь его образ злого гения, и так давший трещину, разлетелся на тысячи осколков. Он почувствовал, как краска заливает его лицо. — А-а-а... Миссис Ванилла! — пролепетал он, инстинктивно пытаясь спрятать книжку за спину, но Крим крепко держала её. — Это... это не то, что вы подумали! Это... тактический урок по дешифровке вражеских кодов! Да! Начинаем с азов! Ванилла тихо рассмеялась. — Здравствуйте, доктор. Похоже, у вас тут всё под контролем. Я пришла забрать детей, но, кажется, они не очень-то спешат. Она подошла ближе, и Эггман почувствовал себя так, будто его застали за кражей печенья из банки. Он, великий и ужасный Доктор Эггман, сидел с ребёнком на коленях и читал сказку про трёх поросят, в то время как мама этого ребёнка смотрела на него с нескрываемым умилением.