Позитивное подкрепление

Натаскать собаку не так трудно - как и кого-либо другого, если уж на то пошло. Это дело требует систематичности, но это не сложно. Ты показываешь пёсику, что от него ожидается. Поощряешь, когда он ведёт себя хорошо. И наказываешь - когда плохо. Кнут и пряник. Да, клише, но это работает. Видишь ли, если использовать только пряник, послушание твоего пёсика будет зависеть от того, насколько сильно ему хочется получить лакомство. Если он захочет чего-то большего и у тебя этого не окажется - всё пойдёт насмарку. Он должен бояться тебя, совсем немного. Но если использовать один только кнут, ты получишь затравленного питомца, ненавидящего тебя. Скрывающего от тебя свои проступки, чтобы избежать наказания. Сжимающегося от каждого взмаха руки. Выжидающего подходящего момента для ответного укуса. Исключительно наказание не приведёт ни к чему хорошему. Питомец, полный ненависти - не преданный. Он не любит тебя. Он просто не хочет, чтобы ему причиняли боль. Теперь, когда Гай увидел последствия плохого поведения, пришло время показать ему, что он получит за послушание. Они вернулись в апартаменты над материнским домом Таламаски. Уже достаточно поздно и шторы открыты. Обзор отсюда не впечатляющий, но между высоток местами проглядывает ночное небо. Однако настоящий вид открывается здесь, в гостиной. Гай уже делал это раньше, но явно не с теми, кто знал в этом толк. Душные фетиш клубы и мамочки-домины в кожаном белье, чья похвала звучала слишком по-домашнему, чтобы возбуждать. Но он был молод, Гай поправлял себя – моложе, парень, ты всё ещё молод, ты ещё вообще никто – и достаточно отчаянный, чтобы пробовать что угодно, что, по его мнению, могло бы заглушить этот нескончаемый поток шума в его голове. Это развлекало его, но это не работало. Не так, как ему хотелось. Не так, как ему обещали будет; не давало ему ту сладостную пустоту и тишину. Так он подсел на таблетки. Они хотя бы не оставляли недвусмысленные синяки на теле. Так или иначе, он был достаточно знаком с правилами игры, чтобы немного бояться. Обнажённый, стоя на коленях на полу перед диваном, Гай посмотрел на Джаспера сквозь свои длинные красивые ресницы, и спросил: - Хочешь, я вылижу твои ботинки, пока я стою здесь? Отлично - их недавняя размолвка не лишила его дара речи. - Оу, сделаешь это? Им бы не помешало. Он поставил одну ногу на край кофейного столика и откинулся на спинку дивана. Гай бросил быстрый взгляд на чёрный ботинок Джаспера на уровне своей головы и еле заметно скривил рот. Он оказался зажат между диваном и столиком, стоя на коленях между ног Джаспера. Его руки скрещены на пояснице, одна рука держит запястье другой. Вообще-то Джаспер не просил его об этом, он сам сделал так. Неприятный привкус раздражения. Стыда. Это был сарказм, он не ожидал, что Джаспер в самом деле примет предложение. На самом деле он и не хочет этого делать. Не смотря на показной давай-трахни-меня-папочка тон, Гай считает эту затею отвратительной. Но он уже сказал это вслух и теперь гордость не позволит ему забрать слова назад. Он в западне. Когда он видит усмешку Джаспера, Гай пытается спрятать свои мысли, словно девушка, что стыдливо прячется от любопытных глаз. Выхватить из цепких рук. Скрыть всё это, отчаянно попытаться утаить тот факт, что он не так уж спокоен и в половину не настолько крут, каким хочет казаться. Как будто бы Джаспер не вычислил всё это ещё в первые пять минут их знакомства. А-а-а, держи себя открытым для меня. Он проталкивает слова прямо парню в голову. Как будто метафорический палец дразнит метафорический сфинктер. В отличие от Гая, Джаспер научился делать это мягко. Больше никаких любительских фокусов с воображаемыми закрытыми ящиками и запертыми воротами. Никаких пряток. Хочешь вернуть моё доверие? Тогда прекрати от меня прятаться. Гай медлит. Он нервничает. У него настолько вошло в привычку закрывать своё сознание, сжимать его всё сильнее, отчаянно пытаясь расслышать мысли других людей. Расслабление причиняет боль. Он делает это постепенно. Это как пытаться растянуть воспалённую мышцу во время судороги, но парень очень старается. Откройся, вот так. Сильнее. Да, позволь мне увидеть всё. Хороший мальчик. Здесь только ты и я. Гай издаёт звук, похожий на всхлип. Я хочу. Хочу, чтобы ты снова мне доверял, думает он. Это правда, как и много чего ещё. Теперь Джаспер видит его мысли во всей красе, скачущие внутри черепа Гая, как теннисные мячики, отскакивающие друг от друга. Только так он сможет вернуть расположение Джаспера, продолжить свою миссию, доказать, что он чего-то да стоит… чёрт, нет, он просто хочет этого, что в этом блять такого, они ему не нужны, он… Он хочет, чтобы Джаспер снова трогал его волосы и называл хорошим мальчиком. Он хочет сначала найти книгу и убежать с ней к мастерам Таламаски. К чёрту всех этих конченных вампиров, стоит позволить им перебить друг друга. А Гай тем временем заставит Таламаску признать, что они его недооценивали и наконец нагнёт их. Обменяет книгу на информацию о своей матери. Нет, Гай хочет видеть, как вся сраная организация горит за всё, что они с ним сделали. Они могли бы сделать это вместе. Они никогда не дадут ему того, что он хочет, так что пусть горят в аду; лучше уж быть с чёртовым вампиром – по крайней мере он честен с ним. Какая же жалкая жизнь Гая, что вампир с подвалом, полным ручных зомби, относится к нему лучше, чем любой человек когда-либо? И кстати, Гай всё ещё до усрачки боится Джаспера. Фантомный страх зубов в его шее, страх истечь кровью на полу, как Арчи, и никто никогда не узнает, кем он был или что с ним стало. Он убьёт меня. Он убьёт меня. Он хочет зарыться носом между расставленных ног Джаспера. Не делай мне больно, я хороший мальчик. Что это, Стокгольмский синдром? ПТСР? Или он просто так устал бороться, что больше не может это скрывать? Интересно, чувствуются ли клыки при поцелуе с вампиром? И под всем этим, так тихо, что даже сам Гай уже вряд ли слышит, тихий голос мальчика сироты: Любите меня. Любите меня. Любите меня. Кто-нибудь, хоть кто-то, умоляю, любите меня. - Ну вот. Открывайся. Уже лучше, — говорит Джаспер мягко. – Доверься мне. Я буду держать всех снаружи твоей головы так долго, сколько нам понадобится. Та часть Гая, что всё ещё чувствует боль после пощёчины и помнит, как он был пригвождён к цементному полу, съёживается, как побитая собака. Все его мысли как на ладони; хорошие, плохие, те, которые как он думал, были умело спрятаны. Конечно же, он ошибался. Джасперу сраная сотня лет, он проникал в голову Гая и покидал её начиная с того момента, как тот вошёл в его дом. И всё же есть разница между тем, чтобы взять что-то самому и получить это в дар. Он оценил усилия. Маленькое сердце парня бьётся, словно у зайца. Джаспер слышит его, чувствует кровь, струящуюся по его венам. Он напуган. Боится боли за мысли, которые он не в состоянии контролировать. Боится того, что последует за попыткой скрыть их. - Тише, тише... ну же, иди сюда, - он поманил мальчика пальцем. – Иди сюда, всё хорошо. Гай секунду медлит, направив взгляд своих больших, испуганных, влажных глаз на протянутую руку Джаспера. Мальчик выглядит как уличный кот – страх вперемешку с тоской. Жаждет прикосновения, но боится удара. - Всё хорошо. Наконец, он наклоняется вперёд и вжимается лицом в раскрытую ладонь Джаспера. Джаспер гладит его мягкие розовые губы большим пальцем. — Вот так. Всё в порядке. Я не причиню тебе боль просто за мысль о чём-то. Только если ты это совершишь. Вполне понятные ожидания. Кнут и пряник. - Иди сюда, - говорит он снова. Мягко надавливая, он направляет голову мальчика, чтобы тот положил её ему на бедро, мягкая кожа щеки ложится на жёсткую материю джинс. Рот Гая приоткрыт. На нижней губе поблёскивает влажный след от слюны. Он поднимает свой наивный взгляд на Джаспера, стоя на коленях между его бёдер и с руками в прежнем положении. - Так ты не хочешь, чтобы я.., - Гай кивает в сторону ботинок Джаспера. - Только если ты сам этого хочешь. Это должно быть поощрением, а не наказанием, щеночек. Это прозвище заставляет член Гая дрогнуть, заставляет его поёрзать, стоя на коленях. О да, назови меня так ещё раз, папочка. Рефлекторно сжавшись, Гай пытается скрыть свои мысли. Маленький приступ стыда, попытка скрыть, как сильно всё это действует на него. Но Джаспер слегка царапает ногтем кожу его виска, предупреждающе, и Гай расслабляется. Значит так тебе нравится? Хочешь, чтобы я был твоим папочкой, а ты моим хорошим маленьким щеночком? Лицо Гая заливает краской. Чёрт, чёрт, чёрт, - думает он. Да, нет, наверное, возможно, может быть, да, нет, нет, - маленькие трепещущие спазмы стыда, которые в то же время ощущаются как возбуждение. Я не знаю. Не знаю, чего я хочу. Он отворачивает лицо, утыкаясь в ногу Джаспера и тот через джинсы чувствует маленькие тёплые выдохи мальчика. Если ты не скажешь мне, я чёрт возьми не знаю, чего хочу. Затем виновато, отчаянно, из глубины его сознания: мненужночтобытысказалмне. Джаспер ласкает голову мальчика, играя с его волосами. Ему нравится, как кудряшки обвиваются вокруг его пальцев. У Гая самые мягкие, непослушные волосы, будто он создан для прикосновений. Это заставляет Джаспера хотеть оторвать голову мальчика и повесить её на стену. Такая себе максимальная форма любовной агрессии. Конечно же, он этого не сделает, разве только мальчишка действительно выбесит его. Именно по этой причине он не станет слишком строго судить Гая за его мысли. Если бы Гай мог заглянуть в голову Джаспера точно так же, как тот мог в его, он бы в ужасе сбежал. - Что это было? - мягко говорит он вслух низким тоном. Гай бормочет в его ногу: - Мненужночтобытысказалмне. - Нужно чтобы я сказал тебе что? Гай поворачивает голову ровно настолько, чтобы сказать чётко. Он всё ещё прячет глаза, зажмурив их в стеснении. Шепчет: - Мне нужно, чтобы ты сказал… чего я хочу. — Вот так, хороший мальчик, - Джаспер треплет его волосы, - мой хороший щеночек. Гай всхлипывает и кусает подушку. Смесь стыда и возбуждения делает его наполовину твёрдым, даже без прикосновений. Он слегка ёрзает на коленях в попытке потереться о собственные бёдра. Да, папочка, спасибо, папочка, - думает он; затем: чёрт, чёрт, что со мной не так. Возбуждение возрастает на фоне отчаянного стыда. Собственная нагота не волнует Гая так сильно, как открытость его мыслей для другого. Насколько комфортно он ощущает себя в своём теле, настолько же дискомфортно – в своём разуме. И это не удивительно – он отлично выглядит. Средне, думает он про себя. Средний рост, средний вес, каштановые волосы, карие глаза. Даже его чёртово имя - Гай. Он думает, что создан самым обычным мужчиной на земле, кроме того, что умеет читать мысли и, видимо, любит подчиняться вампирам. Джаспер думает совсем иначе. Яркий. Амбициозный. Молодая акула с прелестными глазами и соблазнительным ртом. Способный однажды стать опасным, если сумеет дожить до тех пор. Высокий и стройный, с достаточно мягкими руками и изящными очертаниями бёдер, что делает его фигуру менее угловатой. Кусабельный. Джаспер проталкивает эту последнюю мысль прямо в открытое, зияющее сознание мальчишки: показывает Гаю, как сильно он жаждет кусать его бока, его бёдра, мягкие участки его живота. Холодный рот на его тёплой коже. Как же весело будет дразнить его, угрожая использовать клыки, заставлять его сердце биться чаще, только чтобы затем наконец кусать безвредными человеческими зубами. Гай жаждущий, напуганный и возбуждённый, его член встаёт ещё чуть больше. Он думает о том, чтобы быть трахнутым прямо сейчас. Лёжа на спине, в спальне, Джаспер сгибает его пополам и трахает его, пока он издаёт крики и стоны. Он сделает это с клыками?  Никогда не делал этого с мужчиной, только ртом и руками. Правда в университете у него была девушка, которая любила использовать страпон, и ему это нравилось. У вампиров холодное тело. Руки Джаспера всегда холодны, когда он его касается. В теле напротив нет ни капли тепла, ведь технически это лишь слишком разговорчивый труп. Он вспоминал своё обучение в Таламаске. Тепло в теле отсутствует. Вампиры холодны, если только не поели недавно. Но в pdf файлах не было сказано ничего о сексе с одним из… — Это не похоже на секс с эскимо, если это то, что тебя интересует, – Джаспер закатывает глаза. Ох уж эти современные дети. Все эти сраные вампирские эротические романы, - А теперь усядься. Вот – положи это под колени. Он берёт одну из вычурных бархатных подушек и бросает её на пол для Гая. Отполированный деревянный пол был покрыт восточным ковром. Да уж, Таламаска обставляла это место будто специально, чтобы вампиры захотели здесь поселиться. Джаспер планирует продержать парня на коленях ещё некоторое время. Он определённо будет благодарен подушке. - Итак... Что ты должен сказать? Он ожидает, что мальчик засмущается и покраснеет ещё больше, давая повод подразнить его ещё немного. Вместо этого Гай нервно облизывает губы и не без усилия произносит: - Спасибо, папочка, - его щёки слегка розовеют. Ему нравится чувствовать заботу Джаспера. Нравится, как вздрагивает его член каждый раз, когда он зовёт его «папочка», и какое же облегчение в конце концов не иметь права выбора, ведь вампир настолько старше и сильнее его, что бороться было бы бессмысленно. Ему не нужно принимать решения или бороться. Всё, что он должен делать, это слушаться. - Хороший мальчик. Джаспер возвращает милую кудрявую головку парня на внутреннюю поверхность своего бедра, удерживая его на месте рукой, перебирающей волосы. - А теперь просто расслабься, - говорит он. Он потирает мягкую кожу под ухом, проводит пальцами вдоль его длинной шеи, почёсывает загривок ногтями. Постепенно, мальчик расслабляется, пока наконец его голова всем весом не ложится на бедро Джаспера. Свободной рукой Джаспер берёт пульт. Пролистывает аккаунт Таламаски, пока не находит что-то приемлемое и нажимает на кнопку «старт». Звучит вступительная мелодия. Гай оборачивается на экран и вопросительно приподнимает бровь: - «Бал вампиров»? Серьёзно? - Он забавный. - Думал, ты воспринимаешь такое как оскорбление. - Тише, веди себя хорошо, - он накручивает одну из кудряшек Гая на палец, мягко надавливает на голову, заставляя лечь на место. Немного поворчав, тот всё же расслабляется. Первую половину фильма его мысли бесцельно блуждают. Гай слушает фильм вполуха, посмеиваясь, выдавая тёплые выдохи, над неудачными попытками вампиров съесть Романа Полански. В остальное время он думает о вампирах, о Шерон Тейт и Семье Мэнсона, или о том, что никогда теперь не сможет читать сраную книгу Маллоя, не представляя Лестата и Герберта из фильма. - «Тёёмный даар, Луиии», - бормочет он, и улыбается, когда Джаспер фыркает и треплет его волосы. Как большинство молодых парней, Гай начинает суетиться уже меньше чем через час, ёрзая на подушке под коленями в попытках устроиться поудобнее. В конце концов он вытягивается вперёд, пока его нос не утыкается практически в пах Джасперу. Он думал, к этому времени они будут трахаться. Он обнажённый стоит на коленях перед мужчиной и ему начинает это надоедать. - Будь терпеливее, - говорит Джаспер, когда Гай практически утыкается носом в застёжку его джинс. - Если хочешь получить своё лакомство, тебе придётся подождать. Будь послушным для меня, щеночек. Гай издаёт маленький звук разочарования, но расслабляется. Джаспер переключается с его волос на заднюю поверхность шеи, заставляя мальчика становиться буквально бескостным телом на нём. Он стоит на коленях, лицом вжимаясь в промежность Джаспера, вдыхая его запах. Ополаскиватель для белья и знакомый тёпло-солёный запах мужского возбуждения. Этого одновременно слишком много и недостаточно. Гай чувствует себя будто балансирующим на лезвии ножа. Хочет быть хорошим, но также хочет большего. Хочет трогать себя. Такое чувство, что он находится в отчаянном возбуждении уже часы, но его удерживают в миллиметрах от желаемого… - Шшш... ты отлично справляешься. Просто потерпи. Я с тобой. - Папочка, пожалуйста..., - пытается он. - Ждать, - рука Джаспера покачивает голову Гая, удерживая его на месте за затылок. Наконец, Гай немного отвлекается, фокусируется на дыхании, а не пускании слюней на джинсы Джаспера или попытках потереться о его ногу, как собака. К тому моменту, как фильм закончился и Джаспер выключил телевизор, мысли Гая стали мягкими и расплывчатыми. Податливыми. - Ну вот, - сказал Джаспер, поднимая лицо Гая за подбородок. Его глаза тёмные и изумлённые, рот приоткрыт. - Видишь? Нужно было лишь немного подождать. В смысле... Я хорошо справился?  Он не может подобрать слов, но это ничего - Джаспер уже в его голове, глубоко погружён в его мысли, читая их все, как только те возникают. - Ты хорошо справился, щеночек. Ты был хорошим. Папочка так тобой гордится. Он проталкивает большой палец в мягкий, приоткрытый рот парня, просто чтобы посмотреть, что произойдёт. Его губы легко размыкаются. С коротким стоном Гай вбирает в рот его палец, цепляя зубами серебряное кольцо на нём. Его рот такой тёплый внутри, что Джаспер не может удержаться и толкается глубже, заставляя Гая давиться. - Хочешь получить свою награду сейчас? Свободной рукой Джаспер расстёгивает свои джинсы. Он высвобождает свой наполовину твёрдый член и направляет к нему горячий влажный рот Гая. Гай так прелестно постанывает, а ресницы на его закрытых глазах подрагивают, пока он сосёт. Это не лучший рот, который у него был, но мальчик такой милый и страстный... и такой тёплый. Боже, смертные всегда были такими чертовски тёплыми. Это настолько хорошо, что он откидывает голову на спинку дивана, а клыки выдвигаются с тупой болью. - Хороший мальчик, - говорит он. - Ты так терпеливо ждал. Ты мой послушный пёсик, да? Да, вот так... чёрт. Хороший мальчик. Гай стонет на его члене, в его милой головке разрываются фейерверки каждый раз, когда Джаспер зовёт его хорошим мальчиком. Он двигает бёдрами вперёд и назад, фактически трахая воздух, пока отсасывает Джасперу. Его член тёмный от переизбытка крови, такой влажный, что с него капает на дорогую бархатную подушку Таламаски. Он до сих пор не отпустил хватку на своём запястье. Так терпеливо ждал разрешения трогать себя. Но вместо этого Джаспер перемещает свою ногу так, что теперь голенью прижимается прямо к мошонке Гая. Не настолько сильно, чтобы причинить боль (хотя наверняка всё причиняет боль для того, кто испытывает такую болезненную нужду, как Гай в этот момент), но чтобы дать ему такое желанное трение. Гай издаёт жалобный звук облегчения, принимая эту помощь. — Вот так, - подбадривает его Джаспер в процессе. - Хороший мальчик. Возьми то, что тебе нужно, ты был таким хорошим, таким терпеливым для меня. Ты папочкин хороший мальчик. Даже не прикасался к своему члену. Ты так хорошо справился. Бери своё лакомство, щеночек. Вот так, хороший мальчик. Заставь себя кончить. Видишь, как приятно, когда ты слушаешься папочку? Чёрт, чёрт, чёрт, - думает Гай отчаянно. Папочка, папочка... Скуля и рвано двигая бёдрами, он кончает, зарываясь лицом в бедро Джаспера и хныча в оргазме. Джаспер ласкает его волосы, пока он восстанавливает дыхание. — Вот чёрт, - бормочет он себе под нос, всё ещё в оцепенении. - Да… Ты же не думаешь бросить меня так, правда, щеночек? Вместо ответа парень снова обнимает своим милым ротиком член Джаспера и продолжает со стоном сосать его. Кончи мне в рот, думает Гай. Пожалуйста, папочка. Я хочу, чтобы ты сделал это. Мысли податливы и расфокусированы, Гай представляет себя на встрече с его кураторами из Таламаски, помятым и хорошо оттраханным, со струйкой высохшей спермы Джаспера на подбородке и, чёрт, Джаспер использует весь свой самоконтроль, чтобы не кончить ему в рот от одной мысли об этом. Тебе бы это понравилось, думает он в процессе. Рвано двигая головой над бёдрами Джаспера. Ты хочешь, чтобы они увидели, что ты со мной сделал. Хочешь, чтобы я вошёл туда завтра, пахнущий сексом, с твоей спермой на коже, и врал о том, что я не скомпрометирован. - Ах... чёрт! Джаспер поспешно перемещает руку с головы Гая на спинку дивана, чтобы вонзить свои ногти во что-нибудь, без риска случайно ранить парня, пока он обнажает свои зубы, наполняя этот сладкий горячий рот своей спермой. Удивлённый незнакомому привкусу железа, Гай немного поперхнулся вначале, но лишь вначале. Когда он поднимает голову, его зубы окрашены красным. Он отодвигается, смотря на Джаспера большими, изумлёнными глазами. И.. чёрт возьми. Обычно Джаспер не делает так, но парень был... да пошло оно. - Иди сюда, - говорит он, похлопывая по дивану рядом. Гай неловко разгибает конечности, затёкшие от занимаемой в течение нескольких часов позы. Парень чуть морщится, взбираясь с пола на диван. Его мысли всё ещё мягкие и податливые, пронизанные гормоном счастья и эндорфинами. Клыки Джаспера всё ещё снаружи и он порывается было сделать небольшой укус, только чтобы почувствовать, какой мальчик на вкус сейчас. Но это не входит в его планы на сегодняшний вечер. Не после всего потраченного времени на то, чтобы заставить парня доверять ему. Маленький перекус без согласия жертвы испортит то, что он пытается выстроить. Правда, мальчишка пахнет соблазнительно... Приходится приложить усилие, чтобы спрятать клыки. Холодный и дрожащий, Гай сворачивается в клубок, обнимая свои колени, чтобы согреться, пока рука Джаспера не обвивается вокруг него. Мальчик моментально расслабляется, прижимаясь к боку Джаспера. - Не знал, что ты любишь обниматься, - говорит Гай, зевая. Голову он положил на плечо Джаспера. - Не люблю... Просто ты тёплый, - отвечает Джаспер. - Минусы быть мёртвым. Вампиры не могут этим похвастаться. - Угу. Вот засранец. - И вообще... если я не люблю обниматься, это ещё не значит, что не могу этого делать. - Мм..., - мальчик уже почти уснул, уткнувшись в воротник рубашки Джаспера, и пробормотал: - Я буду спать. Джаспер говорит в его волосы: - Хорошо. Засыпай, щеночек. Я буду рядом.