Не в этой, так в следующей

Чонгук никогда не говорил о своих чувствах. Он любил — и ничего не требовал взамен. Понимал, что признание оттолкнёт его друга, и их отношения разрушатся. Он не жаловался. Ему нравилось любить тихо, почти незаметно. Он считал, что в этом молчании есть что-то особенное — будто невидимая нить, связывающая его с Тэхёном. Через пару дней Чонгук всё же принял свою любовь к другу и, набравшись смелости, признался в своих чувствах. В ответ он услышал лишь: «Я знаю». Это был даже не отказ. А хуже отказа бывает только пустота. Молчание. Отсутствие эмоций. Чонгук проплакал две ночи в своей комнате — тихо, зарывая лицо в подушку, выливая туда горькие, удушающие слёзы. Через неделю он смирился. Запретил себе надежду — даже на случайный, едва заметный нежный взгляд Тэхёна в свою сторону. Месяц он прожил с пустотой внутри. Она не болела — она давила. И однажды Чонгук отбросил все рамки, которые сам же и выстроил. Он решил, что любить ему никто не запрещал. Разве это плохо? Разве он причиняет своими чувствами кому-то боль? Скорее себе. Но за это пока никого не сажали за решётку. Позволить себе эту свободу чувств оказалось худшим решением. Контроль над мыслями он потерял в тот же момент. Он накручивал, придумывал, снова и снова прокручивал сцены в голове. Любое, даже самое незначительное внимание со стороны Тэхёна, он принимал за взаимность. 12 марта 1997 года Чонгук решился. Решился признаться во второй раз. Он проснулся в хорошем настроении. Слишком хорошем. Выбирал самую красивую футболку из всех, что у него были, и, улыбаясь собственным мыслям, отправился в школу — с кассетой, которую ему одолжил Тэхён. Так нежно звучит. Его Тэхён. Он крутил педали быстрее, будто боялся опоздать не в школу — в собственную надежду. По дороге разбил коленку. Неважно. Ничто не могло испортить этот день. Прибыв в школу и бросив рюкзак на своё место, он сразу же отправился искать Тэхёна — чтобы пойти на «их место». Так они называли старый кабинет рисования, которым давно никто не пользовался. Странно было то, что из всех друзей Тэхён выбрал особенным именно Чонгука. Уязвимого. Ранимого Чонгука. Обыскав столовую и кабинеты, где Тэхён мог быть с остальными, он направился туда — в место, наполненное их воспоминаниями. В ту же секунду, когда он заглянул в щель приоткрытой двери, все тёплые ощущения исчезли. Колени подкосились. Холодный пот выступил на лбу. Тело задрожало мелкой, неконтролируемой дрожью. Он увидел Тэхёна. Тэхёна, целующегося с девушкой. Чонгук застыл, не в силах пошевелиться, пока не поймал на себе взгляд Тэхёна. И тогда он побежал. Не думая. Не оглядываясь. Это была пощёчина его чувствам. Он ненавидел себя за то, что даже в тот момент думал не о собственной боли, а о том, что испортил свидание Тэхёну. Что стал для него обузой. Что только мешает, усложняет, утяжеляет его жизнь своей влюблённостью. Чонгуку никогда не ставили диагнозов. Но он точно знал: у него астма. Потому что без Тэхёна он не мог дышать.